25 апреля — Вход Господень в Иерусалим

Праздник Входа Господня в Иерусалим празднуется за неделю до Пасхи, в 6-е воскресенье Великого поста.

«Вербное Воскресенье» – так обычно называют в народе праздник Входа Господня в Иерусалим. Православные христиане спешат в церковь с пучками пушистых верб. Нас охватывает радостное предчувствие: через неделю – Пасха! Но при чем здесь вербы, о которых ничего не знали евангельские герои? Каков вообще исторический смысл праздника?

Обратимся к евангельской истории

Ранняя весна 30 г. от Рождества Христова. В Иерусалим уже прибыл военный губернатор (прокуратор, точнее – префект) Иудеи Понтий Пилат, чтобы наблюдать за мятежными подданными. Скоро еврейская Пасха, и за шесть дней до нее Христос направляется к городским воротам, словно желая воссесть на принадлежащий Ему царский престол, впервые позволяя называть себя Царем. Это – последняя попытка обратить людей от политических заблуждений, указав истинный характер своего Царства «не от мира сего». Поэтому под Иисусом не боевой конь, но кроткий осел, символизирующий мир. А люди размахивают пальмовыми ветвями и кричат осанна! («спасай нас!»). Они ждут, что Он явит божественную силу, ненавистные римские оккупанты будут уничтожены – и придет вечное Мессианское Царство. Но Христос не будет истреблять римские легионы и изменять политическое устройство мира. Это бессмысленно, если нет обновления нравственного. Подобные попытки оборачиваются еще большей бедой.

Пройдет четыре дня, и неверные ученики в страхе разбегутся из ночного Гефсиманского сада, оставив связанного Учителя в руках стражи; а толпа, ныне приветствующая Мессию восторженными криками, будет в озлоблении вопить: «Распни, распни Его!» Он обманет ее надежды…

Подражая современникам Христа, мы тоже встречаем Его с зелеными ветвями в руках. Христиане Востока – с ветвями финиковых пальм, лавра, цветами. У жителей Севера они поневоле заменяются вербами – первыми зеленеющими деревьями. Они освящаются в канун праздника, на Всенощном бдении, после чтения Евангелия. В народе получили распространение различные «вербные» обычаи и обряды: хранить освященную в церкви вербу в течение года, украшать ей домашние иконы и ставить на подоконники, приносить на могилы родственников, окроплять вербной кистью, смоченной в святой воде, домашний скот, есть вербную кашу, сваренную с едва распустившимися почками ивы и ее сережками. «И тех же верб сквозные прутья, / И тех же белых почек вздутья / И на окне, и на распутье, / На улице и в мастерской…» (Б. Пастернак). В последнее время православный обычай приходить в храмы с вербами наблюдается у российских католиков.

В России XVII в. в этот день совершался красочный обряд «Шествия на осляти». Особенным великолепием он отличался во времена патриарха Никона (1652–1658) и царя Алексея Михайловича. Шествие начиналось от Царской площади у Покровского (Василия Блаженного) собора, в котором патриарх и царь облачались в шитые золотом и жемчугами ризы. На Лобном месте происходила раздача ветвей вербы и даже настоящих пальмовых ветвей, привозившихся из Персии. Затем, по сообщению гостя из Курляндии Якова Рейтенфельса, «царь, пешком, ведет лошадь (вместо осла), на которой сидит патриарх, за красный повод, в Кремль. Впереди же всех едет повозка, везомая лошадьми в великолепных попонах, на которых стоят искусственные деревья, обильно увешанные цветами и плодами. На ветвях их сидят несколько маленьких мальчиков, наряженных ангелами, и весело приветствующих пением осанна!».

Впереди царя шли стольники, а окружали его бояре, окольничие и думные дворяне. Патриарх во время шествия осенял народ крестом. За ним шли церковные иерархи в богатейших облачениях. Церемонию заключали гости. Шествие тихо приближалось к Спасским воротам. В это время начинался общий звон, как в Кремле, так и по всем многочисленным московским церквам, и продолжался до вступления царя и патриарха в Успенский собор. Гудел воздух над столицей, и благовест разносился на много верст вокруг!

В 1683 г. «осля» под патриархом вел одиннадцатилетний Петр Алексеевич; затем, до 1693 г. включительно, его водили оба брата-соправителя, Петр и Иван, после чего свидетельства о шествии исчезают. Повзрослевший Петр уничтожил это действо, считая его для себя унизительным, а вскоре упразднил и само патриаршество на Руси.

Минуло три века, изменились взаимоотношения Церкви и государства, и сейчас нет препятствий к совершению красочного «Шествия на осляти». Остается лишь открытым вопрос: кто поведет осла под патриархом?

(12)

24 апреля — Праведный Ла́зарь Четверодневный, Китийский, друг Божий, епископ

 

Был ро­дом из Вифа­нии близ Иеру­са­ли­ма, брат Ма­рии и Мар­фы. Во вре­мя Сво­ей жиз­ни Гос­подь лю­бил их и ча­сто по­се­щал их дом в Вифа­нии, на­зы­вая Ла­за­ря Сво­им дру­гом (Ин.11:3, 5, 11).

По­сле преж­девре­мен­ной смер­ти Ла­за­ря, про­лив сле­зы над его гро­бом, Гос­подь, как Все­силь­ный, вос­кре­сил его из мерт­вых, ко­гда Ла­зарь уже че­ты­ре дня ле­жал во гро­бе и уже смер­дел (Ин.11:17-45). Это чу­до вос­по­ми­на­ет­ся Цер­ко­вью в ше­стую суб­бо­ту Ве­ли­ко­го по­ста (Ла­за­ре­ва суб­бо­та).

По­сле сво­е­го вос­кре­ше­ния свя­той Ла­зарь уда­лил­ся на ост­ров Кипр, так как пер­во­свя­щен­ни­ки по­ло­жи­ли убить его (Ин.12:9-11), где впо­след­ствии был по­став­лен епи­ско­пом.

По пре­да­нию, Ла­зарь, бу­дучи епи­ско­пом, удо­сто­ил­ся по­се­ще­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри и по­лу­чил от Нее омо­фор, сде­лан­ный Ее ру­ка­ми. По­сле чу­дес­но­го вос­кре­се­ния свя­той Ла­зарь жил еще 30 лет, со­хра­няя стро­гое воз­дер­жа­ние, и скон­чал­ся на ост­ро­ве Ки­п­ре.

Па­лом­ни­кам, по­се­ща­ю­щим Свя­тую Зем­лю, по­ка­зы­ва­ют две гроб­ни­цы пра­вед­ни­ка: од­ну в Вифа­нии в Иеру­са­ли­ме, а дру­гую в го­ро­де Ки­тим на ост­ро­ве Ки­п­ре. Не до­ез­жая до Свя­то­го Гра­да око­ло двух с по­ло­ви­ной верст, па­лом­ни­ки по­се­ща­ют Вифа­нию, рас­по­ло­жен­ную на во­сточ­ной сто­роне од­но­го пред­хол­мия Еле­он­ской го­ры. А немно­го се­ве­ро-во­сточ­нее и ни­же ука­зы­ва­ют гроб­ни­цу Ла­за­ря, по­чи­та­е­мую так­же и ма­го­ме­та­на­ми. Неболь­шой вход, про­би­тый в ска­ле, ве­дет в уз­кую глу­бо­кую пе­ще­ру. Спу­стив­шись по 25 сту­пе­ням, па­лом­ни­ки встре­ча­ют неболь­шую пло­щад­ку с ка­мен­ным сто­лом в уг­лу, слу­жа­щим пре­сто­лом в дни бо­го­слу­же­ний в Ла­за­ре­ву суб­бо­ту. Пло­щад­ка счи­та­ет­ся ме­стом воз­зва­ния Гос­по­да: «Ла­за­ре, гря­ди вон!» Еще пять сту­пе­ней вниз – и по­гре­баль­ная пе­ще­ра. Здесь обык­но­вен­но про­чи­ты­ва­ют Еван­ге­лие от Иоан­на о вос­кре­се­нии Ла­за­ря (Ин.11:1-7, 11-45) и тро­па­ри Верб­ной неде­ли. Сна­ча­ла Гос­подь был встре­чен Мар­фой, по­том Ма­ри­ей, ко­гда Он шел ко гро­бу воз­бу­дить дру­га Ла­за­ря, – тут рас­по­ло­жен боль­шой округ­лен­ный «ка­мень бе­се­ды», от ко­то­ро­го мно­гие по­лу­ча­ют ис­це­ле­ния.

А на ост­ро­ве Ки­п­ре су­ще­ству­ет вто­рая гроб­ни­ца пра­вед­но­го Ла­за­ря. В 90 км от го­ро­да Ли­мас­со­ла, по до­ро­ге, ле­жа­щей меж­ду со­пок, па­лом­ни­ки при­бы­ва­ют в го­род Лар­на­ки, где на­хо­дит­ся храм, по­свя­щен­ный Ла­за­рю, там он слу­жил. Храм сто­ит на ме­сте пер­во­на­чаль­ной церк­ви IX–Х вв., по­стро­ен­ной над мо­ги­лой Ла­за­ря. На­сто­я­щее зда­ние хра­ма XVII в. сде­ла­но из кам­ня, раз­мер его 35х17 м, име­ют­ся две две­ри (с се­ве­ра и за­па­да), трехъ­ярус­ная ко­ло­коль­ня, об­шир­ный двор, му­зей. Храм че­ты­рех­столп­ный, ес­ли два стол­па счи­тать и в ал­та­ре, то ше­сти­столп­ный, все по­кры­то мра­мо­ром. Име­ют­ся три бо­ко­вых при­де­ла. По цен­тру – боль­шая люст­ра: 5 яру­сов све­чей сни­зу и три яру­са свер­ху, и две люст­ры по бо­кам. Сле­ва от ал­та­ря на­хо­дит­ся чу­до­твор­ная ико­на Бо­го­ма­те­ри, а спра­ва у ал­та­ря пе­ще­ра – гроб­ни­ца пра­вед­но­го Ла­за­ря. Сза­ди хра­ма на вы­со­те рас­по­ло­же­ны хо­ры. Вход в пе­ще­ру идет по се­ми сту­пе­ням под ал­тарь хра­ма. Раз­мер пе­ще­ры 6х12 м. Мо­щи пра­вед­но­го Ла­за­ря на­хо­дят­ся по­се­ре­дине: гла­ва и по­ло­ви­на его ко­стей. А вто­рая по­ло­ви­на мо­щей бы­ла в Кон­стан­ти­но­по­ле, кре­сто­нос­цы в 1291 г. унес­ли их во Фран­цию, в Мар­сель. Спра­ва на­хо­дит­ся ико­но­стас, в ко­то­ром ико­ны рас­по­ло­же­ны в три ря­да, и име­ют­ся укра­ше­ния в два ря­да меж­ду ико­на­ми. По­пе­рек пе­ще­ры сто­ит гроб­ни­ца с над­пи­сью: «Ла­зарь – друг Бо­жий». Ра­ка – как стол, как бы ван­на боль­шая, ка­мен­ная – 1,3х0,8х0,7 м. Храм – с ко­ло­коль­ней, по длине хра­ма про­хо­дит га­ле­рея 2,5-3 м вы­со­ты, как ко­ри­дор по по­верх­но­сти дво­ра, есть бо­ко­вые две­ри: се­вер­ные и юж­ные, с за­па­да – боль­шие вход­ные. И име­ют­ся две ка­фед­ры бо­ко­вые для про­по­вед­ни­ков. Это ме­сто так­же по­чи­та­ет­ся все­ми пра­во­слав­ны­ми хри­сти­а­на­ми как ве­ли­кая свя­ты­ня, как до­ка­за­тель­ство несо­мнен­ной ми­ло­сти, люб­ви и все­мо­гу­ще­ства Бо­жия. Вос­кре­се­ние Ла­за­ря яви­ло власть и мо­гу­ще­ство над смер­тью.

(28)

23 апреля — Мученики Тере́нтий, По́мпий (Пу́блий), Африка́н, Макси́м и Зино́н, Алекса́ндр и Фео́дор

Свя­той му­че­ник Те­рен­тий и его дру­жи­на по­стра­да­ли при им­пе­ра­то­ре Де­кии (249–251). Им­пе­ра­тор из­дал указ, в ко­то­ром по­ве­ле­ва­лось всем под­дан­ным при­но­сить жерт­вы язы­че­ским идо­лам.

Ко­гда этот указ по­лу­чил пра­ви­тель Аф­ри­ки Фор­ту­на­ти­ан, он со­звал на­род на пло­ща­ди, по­ка­зал страш­ные ору­дия пы­ток и объ­явил, что все без ис­клю­че­ния долж­ны при­не­сти жерт­вы идо­лам. Мно­гие, ис­пу­гав­шись му­че­ний, со­гла­си­лись, но со­рок хри­сти­ан во гла­ве со свя­тым Те­рен­ти­ем му­же­ствен­но за­яви­ли о сво­ей вер­но­сти Спа­си­те­лю. Фор­ту­на­ти­ан уди­вил­ся их сме­ло­сти и спро­сил, как они, ра­зум­ные лю­ди, мо­гут ис­по­ве­до­вать Бо­гом То­го, Кто был рас­пят иуде­я­ми как зло­дей. В от­вет на это свя­той Те­рен­тий сме­ло от­ве­тил, что они ве­ру­ют в Спа­си­те­ля, доб­ро­воль­но пре­тер­пев­ше­го Крест­ную смерть и в тре­тий день Вос­крес­ше­го. Фор­ту­на­ти­ан по­нял, что Те­рен­тий сво­им при­ме­ром во­оду­шев­ля­ет дру­гих, и ве­лел за­то­чить его в тем­ни­цу вме­сте с тре­мя его бли­жай­ши­ми дру­зья­ми – Аф­ри­ка­ном, Мак­си­мом и Пом­пи­ем. Осталь­ных му­че­ни­ков, в том чис­ле Зи­но­на, Алек­санд­ра и Фе­о­до­ра, Фор­ту­на­ти­ан ре­шил при­ну­дить к от­ре­че­нию от Хри­ста. Од­на­ко ни уго­во­ры, ни страш­ные му­че­ния не по­ко­ле­ба­ли свя­тых му­че­ни­ков: их жгли рас­ка­лен­ным же­ле­зом, по­ли­ва­ли ра­ны ук­су­сом, рас­ти­ра­ли со­лью, стро­га­ли же­лез­ны­ми ког­тя­ми. Несмот­ря на стра­да­ния, свя­тые не ос­ла­бе­ва­ли в ис­по­ве­да­нии Хри­ста, и Гос­подь укреп­лял их.

Фор­ту­на­ти­ан ве­лел при­ве­сти стра­даль­цев в храм и еще раз пред­ло­жил им при­не­сти жерт­ву идо­лам. Му­же­ствен­ные во­и­ны Хри­сто­вы воз­зва­ли к Бо­гу: «Бо­же Все­силь­ный, про­лив­ший неко­гда огонь на Со­дом за без­за­ко­ние его, ра­зо­ри и ныне этот нече­сти­вый храм идоль­ский, ра­ди ис­ти­ны Тво­ей». Идо­лы упа­ли с гро­хо­том и рас­сы­па­лись, а за­тем раз­ру­шил­ся весь храм. Разъ­ярен­ный пра­ви­тель при­ка­зал каз­нить их. Му­че­ни­ки, сла­вя Бо­га, пре­кло­ни­ли свои го­ло­вы под меч па­ла­ча.

По­сле каз­ни 36 му­че­ни­ков Фор­ту­на­ти­ан при­звал к се­бе Те­рен­тия, Мак­си­ма, Аф­ри­ка­на и Пом­пия, по­ка­зал им каз­нен­ных и сно­ва пред­ло­жил при­не­сти жерт­ву идо­лам. Му­че­ни­ки от­ка­за­лись. Пра­ви­тель на­ло­жил на них тя­же­лые око­вы и при­ка­зал мо­рить в тем­ни­це го­ло­дом. Но­чью Ан­гел Гос­по­день снял с му­че­ни­ков око­вы и на­пи­тал их. На­ут­ро стра­жа на­шла свя­тых бод­ры­ми и пол­ны­ми сил. То­гда Фор­ту­на­ти­ан при­ка­зал волх­вам и за­кли­на­те­лям на­ве­сти в тем­ни­цу змей и вся­ких га­дов. Стра­жи через от­вер­стие в кры­ше за­гля­ну­ли в тем­ни­цу и уви­де­ли нев­ре­ди­мых му­че­ни­ков, ко­то­рые мо­ли­лись, а змеи пол­за­ли у их ног. Ко­гда за­кли­на­те­ли, ис­пол­няя при­ка­за­ние, от­кры­ли две­ри тем­ни­цы, змеи, не слу­шая за­кли­на­ний, бро­си­лись на них и ста­ли жа­лить. Разъ­ярен­ный Фор­ту­на­ти­ан по­ве­лел обез­гла­вить свя­тых му­че­ни­ков. Хри­сти­ане взя­ли их свя­тые те­ла и по­греб­ли с че­стью за го­ро­дом.

(36)

22 апреля — Мученик Евпси́хий Кесарийский (Каппадокийский)

Свя­той му­че­ник Ев­пси­хий ро­дил­ся в го­ро­де Ке­са­рии Кап­па­до­кий­ской и по­лу­чил хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние от сво­их знат­ных ро­ди­те­лей.

Во вре­мя цар­ство­ва­ния Юли­а­на От­ступ­ни­ка (361–363) свя­той Ев­пси­хий всту­пил в хри­сти­ан­ский брак.

В Ке­са­рии то­гда на­хо­дил­ся язы­че­ский храм бо­ги­ни Фор­ту­ны, очень по­чи­та­е­мой Юли­а­ном От­ступ­ни­ком. В то вре­мя, как шло брач­ное тор­же­ство Ев­пси­хия, языч­ни­ки устро­и­ли жерт­во­при­но­ше­ние бо­гине Фор­туне.

Свя­той Ев­пси­хий вос­пла­ме­нил­ся рев­но­стью о Гос­по­де, со­брал на­род и раз­ру­шил язы­че­ский храм. Он знал, что это неми­ну­е­мо по­вле­чет за со­бой ка­ру. Свя­той Ев­пси­хий раз­дал все свое име­ние ни­щим и при­го­то­вил­ся к му­че­ни­че­ско­му по­дви­гу.

Разъ­ярен­ный им­пе­ра­тор Юли­ан об­ру­шил свой гнев не толь­ко на свя­то­го Ев­пси­хия, но и на все на­се­ле­ние это­го го­ро­да. Од­них граж­дан он каз­нил, бо­лее по­чет­ных от­пра­вил в из­гна­ние; хри­сти­ан­ское ду­хо­вен­ство бы­ло взя­то на во­ен­ную служ­бу, а у церк­вей от­ня­то иму­ще­ство. Го­род был ли­шен на­зва­ния Ке­са­рия (то есть Цар­ствен­ный) и об­ра­щен в про­стое се­ле­ние с преж­ним на­зва­ни­ем Ма­за, а жи­те­ли об­ло­же­ны тя­же­лой да­нью. Им­пе­ра­тор угро­жал со­всем уни­что­жить го­род, ес­ли жи­те­ли вме­сто уни­что­жен­но­го не по­стро­ят но­вый язы­че­ский храм.

Свя­то­го Ев­пси­хия Юли­ан ве­лел лю­бы­ми му­че­ни­я­ми при­ну­дить при­не­сти жерт­ву идо­лам. В те­че­ние мно­гих дней свя­то­го стра­даль­ца ис­тя­за­ли на ви­се­ли­це, а так­же же­лез­ны­ми ког­тя­ми. Но ве­ра его бы­ла твер­да, и су­дья от­дал при­ка­за­ние усечь му­че­ни­ка ме­чом († 362). В то вре­мя Юли­ан, от­прав­ля­ясь в по­ход на пер­сов, про­хо­дил через Кап­па­до­кию и при­бли­зил­ся к Ке­са­рии. Го­ро­ду угро­жа­ла опас­ность, так как им­пе­ра­тор на­ме­ре­вал­ся ра­зо­рить его до ос­но­ва­ния. То­гда ар­хи­епи­скоп го­ро­да, свя­ти­тель Ва­си­лий Ве­ли­кий († 379; па­мять 1 ян­ва­ря), воз­да­вая Юли­а­ну честь как вла­сти­те­лю, вы­шел ему на­встре­чу и под­нес три яч­мен­ных хле­ба, ка­ки­ми пи­тал­ся сам. Им­пе­ра­тор ве­лел ору­же­нос­цам взять хле­бы, а свя­ти­те­лю Ва­си­лию дать горсть се­на со сло­ва­ми: «Ты дал нам яч­мень, скот­скую пи­щу, по­лу­чи же от нас се­но». Свя­ти­тель от­ве­тил: «Мы, царь, при­нес­ли те­бе то, чем са­ми пи­та­ем­ся, ты же дал нам пи­щу скот­скую; ты на­сме­ха­ешь­ся над на­ми, ибо не мо­жешь вла­стью сво­ей пре­тво­рить се­но в хлеб – есте­ствен­ную пи­щу че­ло­ве­че­скую». Юли­ан гнев­но от­ве­тил: «Знай, что этим се­ном я бу­ду кор­мить те­бя, ко­гда воз­вра­щусь сю­да из Пер­сии. Я разо­рю этот го­род до ос­но­ва­ния и ме­сто его вспа­шу плу­гом и об­ра­щу в по­ле. Ибо мне из­вест­но, что это по тво­е­му со­ве­ту на­род дерз­нул ра­зо­рить изо­бра­же­ние и храм Фор­ту­ны».

По­сле это­го им­пе­ра­тор про­дол­жил путь, но вско­ре по­гиб во вре­мя по­хо­да на пер­сов. В 363 го­ду он был убит свя­тым ве­ли­ко­му­че­ни­ком Мер­ку­ри­ем (па­мять 24 но­яб­ря).

По­сле его ги­бе­ли хри­сти­ане го­ро­да Ке­са­рии воз­двиг­ли пре­крас­ную цер­ковь над гро­бом свя­то­го Ев­пси­хия и от его мо­щей по­лу­ча­ли по­мощь и ис­це­ле­ния.

(14)

21 апреля — Святитель Ни́фонт Печерский, епископ Новгородский

Рев­ность по до­ме Тво­ем сне­да­ет ме­ня (Пс.68:10). Этой над­пи­сью сле­ду­ет от­ме­тить чест­ный гроб ве­ли­ко­го рев­ни­те­ля о пра­во­сла­вии рус­ском, бла­жен­но­го Ни­фон­та, ко­то­рый мно­го по­тру­дил­ся, чтобы рус­ские сы­ны не ли­ши­лись усы­нов­ле­ния Во­сточ­ной Церк­ви и вме­сте Са­мо­го Гос­по­да, Ко­то­ро­му имя – Во­сток (Лк.1:78). О по­дви­ге его узна­ем из сле­ду­ю­ще­го ска­за­ния.

Бла­жен­ный Ни­фонт был чер­но­риз­цем свя­то­го Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря во дни игу­ме­на Ти­мо­фея и мно­го под­ра­жал жи­тию ве­ли­ких пре­по­доб­ных от­цов, тру­дясь бо­го­угод­но в мо­лит­ве, бде­нии, по­сте и вся­ких доб­ро­де­тель­ных по­дви­гах.

Ко­гда же бла­жен­ный Иоанн, епи­скоп Нов­го­род­ский, по во­ле сво­ей оста­вил пре­стол, на ко­то­ром по­тру­дил­ся два­дцать лет, и, чув­ствуя из­не­мо­же­ние, ото­шел на без­мол­вие в мо­на­стырь, то­гда бла­жен­ный Ни­фонт, сияя лу­ча­ми мно­гих сво­их доб­ро­де­те­лей и да­ле­ким стра­нам, из­во­ле­ни­ем Бо­жи­им все­ми со­глас­но из­бран был на епи­скоп­ский пре­стол Нов­го­ро­да и по­свя­щен в Ки­е­ве прео­свя­щен­ным мит­ро­по­ли­том Ми­ха­и­лом – вто­рым это­го име­ни.

Итак, всту­пив на пре­стол свой и по­став­лен­ный как све­тиль­ник на свещ­ни­ке, он про­си­ял еще свет­лее ве­ли­кой рев­но­стью о бла­го­чин­ном устро­е­нии пра­во­сла­вия, мно­го за­бо­тил­ся об умно­же­нии сла­вы Бо­жи­ей и о жиз­ни вре­мен­ной и веч­ной сло­вес­ных сво­их овец. Преж­де все­го, умно­жая сла­ву Бо­жию, сво­им ста­ра­ни­ем за­ло­жил он по­сре­ди Нов­го­ро­да ка­мен­ную цер­ковь Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и Бо­жи­ей по­мо­щью вско­ре со­ору­дил ее. Пре­столь­ную же цер­ковь Свя­той Со­фии в том же го­ро­де укра­сил всю, да­же с при­тво­ром, икон­ным пи­са­ни­ем, и весь верх ее по­крыл оло­вом. Со­хра­няя жизнь сло­вес­ных овец – и спер­ва вре­мен­ную, – пас­тырь этот имел та­кую при­выч­ную доб­ро­де­тель: ко­гда пра­во­слав­ные со­би­ра­лись на меж­до­усоб­ный бой, он вся­че­ски ста­рал­ся при­ми­рить их.

Так, услы­хал он од­на­жды, что ки­ев­ляне и чер­ни­гов­цы вос­ста­ли друг про­тив дру­га с мно­же­ством во­и­нов и хо­тят всту­пить в бой. И, взяв с со­бой вель­мож нов­го­род­ских, он при­шел к опол­чив­шим­ся и при по­мо­щи Бо­жи­ей при­ми­рил их. Так же и в про­чих меж­до­усо­би­ях бла­го­слов­лял он лю­дей ми­ром, со­хра­няя вре­мен­ную их жизнь.

Но осо­бен­но за­бо­тил­ся он о веч­ной жиз­ни сло­вес­ных овец сво­их. Он вспо­ми­нал Гос­под­ни сло­ва, ска­зан­ные о Бо­ге От­це: И Я знаю, что за­по­ведь Его есть жизнь веч­ная (Ин.12:50). И по­то­му изо всех сил убеж­дал он пра­во­слав­ных не уда­лять­ся от ис­пол­не­ния за­по­ве­дей Гос­под­них и от пре­да­ний и пра­вил Его Церк­ви, чтобы не уда­лить се­бя от веч­ной жиз­ни, а к уда­ля­ю­щим­ся и пре­сту­па­ю­щим за­кон от­но­сил­ся с него­до­ва­ни­ем, яс­но про­по­ве­дуя им, что они по­гиб­нут за без­за­ко­ние свое, на­ста­и­вал во вре­мя и не во вре­мя, об­ли­чал, за­пре­щал и мо­лил со вся­ким дол­го­тер­пе­ни­ем, как по­ве­лел апо­стол (2Тим.4:2).

Эту рев­ность доб­ро­го пас­ты­ря до­ка­за­ло преж­де все­го та­кое со­бы­тие. Ко­гда при бла­жен­ном нов­го­род­цы из­гна­ли кня­зя сво­е­го Все­во­ло­да Мсти­сла­ви­ча, при­шел к ним на кня­же­ние при­зван­ный ими Свя­то­слав Оль­го­вич и же­нил­ся на та­кой жен­щине, на ко­то­рой по пра­ви­лам цер­ков­ным ему не долж­но бы­ло же­нить­ся. То­гда бла­жен­ный этот ар­хи­ерей не толь­ко не за­хо­тел вен­чать его, но за­пре­тил все­му сво­е­му кли­ру при­сут­ство­вать при его вен­ча­нии как при без­за­кон­ном, ко­гда кня­зя вен­ча­ли при­шед­шие с ним свя­щен­ни­ки. И сме­ло об­ли­чал он кня­зя в за­ко­но­пре­ступ­ле­нии его, рев­нуя то­му, кто ска­зал в псал­ме: Бу­ду го­во­рить об от­кро­ве­ни­ях Тво­их пред ца­ря­ми и не по­сты­жусь (Пс.118:46).

Но хо­тя и та­кая рев­ность бы­ла ве­ли­ка, на­ста­ло вре­мя, и он явил несрав­нен­но боль­шую рев­ность, спа­сая от на­ру­ше­ния пра­вил са­му Рус­скую Цер­ковь, чем боль­ше все­го про­си­ял сла­вой этот на­став­ник пра­во­сла­вия. Это бы­ло так.

На­сту­пи­ла бла­жен­ная кон­чи­на прео­свя­щен­но­го мит­ро­по­ли­та Ки­ев­ско­го Ми­ха­и­ла, от ко­то­ро­го свя­той епи­скоп Ни­фонт при­нял ру­ко­по­ло­же­ние.

Ве­ли­кий же князь Ки­ев­ский Изя­с­лав Мсти­сла­вич из­брал на его ме­сто, на ар­хи­ерей­ский пре­стол Ки­ев­ской мит­ро­по­лии Кли­ма-фило­со­фа, чер­но­риз­ца, уже по­стри­жен­но­го в схи­му, и за­хо­тел, чтоб его ру­ко­по­ло­жи­ли, не по­сы­лая на бла­го­сло­ве­ние ко Все­лен­ско­му пат­ри­ар­ху Кон­стан­ти­но­поль­ско­му. И он для это­го со­брал со­бор епи­ско­пов Рус­ской Церк­ви, из ко­то­рых со­шлись сле­ду­ю­щие: Онуф­рий Чер­ни­гов­ский, Фе­о­дор Бе­ло­го­род­ский, Ев­фи­мий Пе­ре­я­с­лав­ский, Да­ми­ан Юрьев­ский, Фе­о­дор Вла­ди­мир­ский, свя­той Ни­фонт Нов­го­род­ский, Ма­ну­ил Смо­лен­ский, Иоаким Ту­ров­ский, Козь­ма По­лоц­кий.

На этом со­бо­ре свя­той Ни­фонт, епи­скоп Нов­го­род­ский, ни­как не до­пус­кал, чтоб са­ми епи­ско­пы рус­ские ре­ши­лись ру­ко­по­ло­жить се­бе мит­ро­по­ли­та без бла­го­сло­ве­ния Все­лен­ско­го сво­е­го пат­ри­ар­ха Кон­стан­ти­но­поль­ско­го. И он с до­сто­вер­но­стью и твер­до­стью утвер­ждал, что это про­тив­но пра­во­слав­но­му пре­да­нию свя­той Во­сточ­ной Церк­ви, ко­то­рая через Кон­стан­ти­но­поль­ский свой пре­стол про­све­ти­ла сы­нов Ру­си и сде­ла­ла нас сы­на­ми Во­сто­ка, по­се­тив­ше­го нас свы­ше, то есть сы­на­ми Бо­жи­и­ми; от­ту­да же да­ла Ки­е­ву и пер­во­го мит­ро­по­ли­та Ми­ха­и­ла через бла­го­сло­ве­ние при­род­но­го сво­е­го Все­лен­ско­го пат­ри­ар­ха Кон­стан­ти­но­поль­ско­го. Вы­ска­зав это, доб­лест­ный ис­по­вед­ник му­же­ствен­но за­пре­щал сы­нам рус­ским через свое про­тив­ле­ние от­пасть от усы­нов­ле­ния Во­сточ­но­го и вме­сте Бо­жия. Ибо,– го­во­рил он,– гря­дет гнев Бо­жий на сы­нов про­тив­ле­ния (Кол.3:6). И ис­ти­ны ис­по­ве­да­ния это­го непо­движ­но дер­жа­лись пять рус­ских епи­ско­пов – Козь­ма По­лоц­кий, Иоаким Ту­ров­ский, Ма­ну­ил Смо­лен­ский, Ев­фи­мий Пе­ре­я­с­лав­ский и Фе­о­дор Бе­ло­го­род­ский. Но князь, не же­лая быть по­срам­лен­ным в сво­ем непра­виль­ном же­ла­нии, не по­слу­шал бла­жен­но­го и сде­лал то, что хо­тел, с про­чи­ми пре­льщен­ны­ми им епи­ско­па­ми. Итак, по при­ка­за­нию кня­зя и по со­ве­ту Онуф­рия, епи­ско­па Чер­ни­гов­ско­го, Клим был бла­го­слов­лен епи­ско­па­ми-че­ло­ве­ко­угод­ни­ка­ми гла­вой свя­то­го Кли­мен­та, па­пы Рим­ско­го, вме­сто бла­го­сло­ве­ния жи­во­го при­род­но­го пат­ри­ар­ха Кон­стан­ти­но­поль­ско­го, и сел не по пра­ви­лам на ар­хи­ерей­ском пре­сто­ле Ки­ев­ской мит­ро­по­лии. Он стал при­нуж­дать бла­жен­но­го епи­ско­па Ни­фон­та слу­жить с со­бой, но рев­ни­тель пра­во­сла­вия свя­той Ни­фонт ска­зал ему: “Так как ты не при­нял бла­го­сло­ве­ния от Все­лен­ско­го пат­ри­ар­ха Кон­стан­ти­но­гра­да, но через недо­стой­ное и неспра­вед­ли­вое по­хи­ще­ние са­на счи­та­ешь се­бя рав­ным ис­тин­но­му пас­ты­рю, меж­ду тем как ты – ис­тин­ный волк, то, как я не со­гла­шал­ся на твое по­свя­ще­ние, так и ныне не дол­жен слу­жить с то­бой и не бу­ду по­ми­нать те­бя при мо­ем слу­же­нии, по­то­му что ты не по­ми­на­ешь пат­ри­ар­ха, от пре­сто­ла ко­то­ро­го при­ня­ли мы на­ча­ло бла­го­сло­ве­ния”. То­гда Клим, не стер­пев прав­ды, силь­но стал гне­вать­ся на бла­жен­но­го и на­у­щать про­тив него кня­зя Изя­с­ла­ва и сво­их сто­рон­ни­ков по­слать его на за­то­че­ние или сде­лать ему ка­кое-ни­будь дру­гое зло. Но зло­ба не одо­ле­ла доб­ро­де­те­ли.

Князь Изя­с­лав за это де­ло не пу­стил бла­жен­но­го в Нов­го­род, на пре­стол его епи­ско­пии, но удер­жал в Пе­чер­ском мо­на­сты­ре, как в за­то­че­нии. А бла­жен­ный пре­бы­вал там в ве­ли­кой ра­до­сти и бла­го­да­рил Бо­га: и за то, что ли­шил­ся пре­сто­ла ра­ди пра­во­сла­вия, и что вер­нул­ся к без­молв­ной сво­ей жиз­ни со свя­ты­ми.

Ко­гда же хри­сто­лю­би­вый князь Ге­ор­гий Мо­но­ма­хо­вич по­бе­дил Изя­с­ла­ва Мсти­сла­ви­ча и при­нял Ки­ев­ское кня­же­ние, то­гда с ве­ли­кой че­стью от­пу­стил он бла­жен­но­го в Нов­го­род на пре­стол. Нов­го­род­цы же, ко­то­рые бы­ли из­ну­ре­ны и рас­се­я­ны, как ов­цы, не име­ю­щие пас­ты­ря (Мф.9:36), с невы­ра­зи­мой ра­до­стью при­ня­ли его.

То­гда Все­лен­ский пат­ри­арх Кон­стан­ти­но­гра­да, услы­шав обо всем этом про бла­жен­но­го, ко­то­рый так мно­го му­же­ства по­ка­зал ра­ди за­ко­нов цер­ков­ных, – при­слал ему по­сла­ние, убла­жая его за ве­ли­кий его ра­зум и кре­пость и при­чис­ляя его к древним свя­тым от­цам, ко­то­рые твер­до сто­я­ли за пра­во­сла­вие. Он же, про­чтя в гра­мо­те пат­ри­ар­шее бла­го­сло­ве­нье, утвер­ждал се­бя в еще боль­шей рев­но­сти. По­то­му и не ли­шил­ся он до­стой­но­го тру­дов его воз­да­я­ния от На­чаль­ни­ка пас­ты­рей Иису­са, как до­ка­за­ла его бла­жен­ная кон­чи­на, к по­вест­во­ва­нию о ко­то­рой мы пе­рей­дем.

Спу­стя неко­то­рое вре­мя по воз­вра­ще­нии сво­ем в Нов­го­род на пре­стол услы­шал бла­жен­ный епи­скоп Ни­фонт, что от Все­лен­ско­го пат­ри­ар­ха из Кон­стан­ти­но­гра­да идет в Русь мит­ро­по­лит Кон­стан­тин, чтобы низ­ло­жить Кли­ма, мит­ро­по­ли­та Ки­ев­ско­го, непра­виль­но по­свя­щен­но­го и воз­му­тив­ше­го пра­во­слав­ных, а са­мо­му взой­ти на пре­стол. То­гда, ис­пол­нив­шись ду­хов­ной ра­до­сти, он за­мыс­лил за раз сде­лать два де­ла: и при­нять бла­го­сло­ве­ние от свя­ти­те­ля, и в свя­той Пе­чер­ской оби­те­ли по­кло­нить­ся Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це и пре­по­доб­ным от­цам. С этой це­лью он опять при­был в Ки­ев и ожи­дал при­бы­тия мит­ро­по­ли­та, вы­ехав­ше­го уже из цар­ству­ю­ще­го гра­да, как он о том на­вер­ное знал. И он жил в свя­том Пе­чер­ском мо­на­сты­ре с ве­ли­ким усер­ди­ем к Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це и к пре­по­доб­ным от­цам. И вско­ре по­стиг­ла его там силь­ная бо­лезнь, пред­ва­рив­шая чест­ную пред Гос­по­дом смерть это­го пре­по­доб­но­го. То­гда он по­ве­дал бра­тии див­ное ви­де­ние, ко­то­рое он ви­дел за три дня до то­го, как за­бо­лел.

“Ко­гда, – рас­ска­зы­вал он, – по­сле утрен­не­го пе­ния я при­шел в ке­ллию, мне нуж­но бы­ло немно­го от­дох­нуть, и тот­час со­шел на ме­ня лег­кий сон. И я очу­тил­ся в этой свя­той Пе­чер­ской церк­ви, на ме­сте Ни­ко­лы Свя­то­ши, и мно­го мо­лил­ся я со сле­за­ми к Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це, чтоб уви­дать мне доб­ро­го стро­и­те­ля, и по смер­ти за­бо­тя­ще­го­ся об умно­же­нии доб­ро­де­те­лей в сво­ей оби­те­ли, пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия. В цер­ковь схо­ди­лось мно­го бра­тии, и один из них, по­дой­дя ко мне, ска­зал: “Хо­чешь ли ви­деть пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия?” Я от­ве­чал: “Да, же­лаю, ес­ли воз­мож­но, по­ка­жи ме­сто”. Он взял ме­ня и по­вел в ал­тарь, и там по­ка­зал мне свя­то­го Фе­о­до­сия. Я же, уви­дев его, по­спе­шил к нему с ра­до­стью, упал к но­гам его и по­кло­нил­ся ему до зем­ли. Он же, под­няв ме­ня, бла­го­сло­вил ме­ня и ска­зал мне: “Хо­ро­шо, что ты при­шел, брат мой и сын Ни­фонт; от­ныне ты бу­дешь с на­ми нераз­луч­но”. Он дер­жал в ру­ке сво­ей сви­ток и дал его мне, ко­гда я по­про­сил у него. Я разо­гнул его и про­чел, и в на­ча­ле бы­ло на­пи­са­но так: Вот я и де­ти, ко­то­рых дал мне Гос­подь (Ис.8:18). По­сле это­го ви­де­ния, – ска­зал бла­жен­ный Ни­фонт, – я при­шел в се­бя и те­перь знаю, что эта бо­лезнь есть по­се­ще­ние от Бо­га”.

Итак, по­болев три­на­дцать дней, уснул он с ми­ром в Гос­по­де, ме­ся­ца ап­ре­ля в 8-й день, в суб­бо­ту Свет­лой неде­ли. И по­ло­же­но бы­ло его те­ло с че­стью в пе­ще­ре пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия. Ду­хом же с тем же да­ро­име­ни­тым пре­по­доб­ным он пред­сто­ит пре­сто­лу Вла­ды­ки Хри­ста, где, нераз­луч­но на­сла­жда­ясь неиз­ре­чен­ны­ми небес­ны­ми кра­со­та­ми, да по­мо­лят­ся они и о нас, ча­дах сво­их, и по­хва­лят­ся, го­во­ря вме­сте: Вот мы и де­ти, ко­то­рых дал нам Бог. Ему, хва­ли­мо­му в нераз­дель­ной Тро­и­це, От­цу, и Сы­ну, и Свя­то­му Ду­ху, по­до­ба­ет вся­кая сла­ва, честь и по­кло­не­ние, ныне и прис­но и в бес­ко­неч­ные ве­ки, аминь.

(17)

19 апреля — Равноапостольный Мефо́дий, архиепископ Моравский

Свя­тые рав­ноап­о­столь­ные пер­во­учи­те­ли и про­све­ти­те­ли сла­вян­ские, бра­тья Ки­рилл и Ме­фо­дий про­ис­хо­ди­ли из знат­ной и бла­го­че­сти­вой се­мьи, жив­шей в гре­че­ском го­ро­де Со­лу­ни. Свя­той Ме­фо­дий был стар­шим из се­ми бра­тьев, свя­той Кон­стан­тин (Ки­рилл – его мо­на­ше­ское имя) – са­мым млад­шим. Свя­той Ме­фо­дий был сна­ча­ла в во­ен­ном зва­нии и был пра­ви­те­лем в од­ном из под­чи­нен­ных Ви­зан­тий­ской им­пе­рии сла­вян­ских кня­жеств, по-ви­ди­мо­му, Бол­гар­ском, что да­ло ему воз­мож­ность на­учить­ся сла­вян­ско­му язы­ку. Про­быв там око­ло 10 лет, свя­той Ме­фо­дий при­нял за­тем мо­на­ше­ство в од­ном из мо­на­сты­рей на го­ре Олимп. Свя­той Кон­стан­тин с ма­лых лет от­ли­чал­ся боль­ши­ми спо­соб­но­стя­ми и учил­ся вме­сте с ма­ло­лет­ним им­пе­ра­то­ром Ми­ха­и­лом у луч­ших учи­те­лей Кон­стан­ти­но­по­ля, в том чис­ле у Фо­тия, бу­ду­ще­го пат­ри­ар­ха Кон­стан­ти­но­поль­ско­го. Свя­той Кон­стан­тин в со­вер­шен­стве по­стиг все на­у­ки сво­е­го вре­ме­ни и мно­гие язы­ки, осо­бен­но при­леж­но изу­чал он тво­ре­ния свя­ти­те­ля Гри­го­рия Бо­го­сло­ва. За свой ум и вы­да­ю­щи­е­ся по­зна­ния свя­той Кон­стан­тин по­лу­чил про­зва­ние Фило­со­фа (муд­ро­го). По окон­ча­нии уче­ния свя­той Кон­стан­тин при­нял сан иерея и был на­зна­чен хра­ни­те­лем пат­ри­ар­шей биб­лио­те­ки при хра­ме Свя­той Со­фии, но вско­ре по­ки­нул сто­ли­цу и тай­но ушел в мо­на­стырь. Разыс­кан­ный там и воз­вра­щен­ный в Кон­стан­ти­но­поль, он был опре­де­лен учи­те­лем фило­со­фии в Выс­шей кон­стан­ти­но­поль­ской шко­ле. Муд­рость и си­ла ве­ры еще со­всем мо­ло­до­го Кон­стан­ти­на бы­ли столь ве­ли­ки, что ему уда­лось по­бе­дить в пре­ни­ях во­ждя ере­ти­ков-ико­но­бор­цев Ан­ния. По­сле этой по­бе­ды Кон­стан­тин был по­слан им­пе­ра­то­ром на дис­пут для пре­ний о Свя­той Тро­и­це с са­ра­ци­на­ми (му­суль­ма­на­ми) и так­же одер­жал по­бе­ду. Вер­нув­шись, свя­той Кон­стан­тин уда­лил­ся к бра­ту сво­е­му свя­то­му Ме­фо­дию на Олимп, про­во­дя вре­мя в непре­стан­ной мо­лит­ве и чте­нии тво­ре­ний свя­тых от­цов.
Вско­ре им­пе­ра­тор вы­звал обо­их свя­тых бра­тьев из мо­на­сты­ря и от­пра­вил их к ха­за­рам для еван­гель­ской про­по­ве­ди. На пу­ти они оста­но­ви­лись на неко­то­рое вре­мя в го­ро­де Кор­су­ни, го­то­вясь к про­по­ве­ди. Там свя­тые бра­тья чу­дес­ным об­ра­зом об­ре­ли мо­щи свя­щен­но­му­че­ни­ка Кли­мен­та, па­пы Рим­ско­го (па­мять 25 но­яб­ря). Там же в Кор­су­ни свя­той Кон­стан­тин на­шел Еван­ге­лие и Псал­тирь, на­пи­сан­ные «рус­ски­ми бук­ва­ми»[1], и че­ло­ве­ка, го­во­ря­ще­го по-рус­ски, и стал учить­ся у это­го че­ло­ве­ка чи­тать и го­во­рить на его язы­ке. По­сле это­го свя­тые бра­тья от­пра­ви­лись к ха­за­рам, где одер­жа­ли по­бе­ду в пре­ни­ях с иуде­я­ми и му­суль­ма­на­ми, про­по­ве­дуя еван­гель­ское уче­ние. На пу­ти до­мой бра­тья сно­ва по­се­ти­ли Кор­сунь и, взяв там мо­щи свя­то­го Кли­мен­та, вер­ну­лись в Кон­стан­ти­но­поль. Свя­той Кон­стан­тин остал­ся в сто­ли­це, а свя­той Ме­фо­дий по­лу­чил игу­мен­ство в неболь­шом мо­на­сты­ре По­ли­хрон, неда­ле­ко от го­ры Олимп, где он под­ви­зал­ся преж­де.
Вско­ре при­шли к им­пе­ра­то­ру по­слы от мо­рав­ско­го кня­зя Ро­сти­сла­ва, при­тес­ня­е­мо­го немец­ки­ми епи­ско­па­ми, с прось­бой при­слать в Мо­ра­вию учи­те­лей, ко­то­рые мог­ли бы про­по­ве­до­вать на род­ном для сла­вян язы­ке. Им­пе­ра­тор при­звал свя­то­го Кон­стан­ти­на и ска­зал ему: «Необ­хо­ди­мо те­бе ид­ти ту­да, ибо луч­ше те­бя ни­кто это­го не вы­пол­нит». Свя­той Кон­стан­тин с по­стом и мо­лит­вой при­сту­пил к но­во­му по­дви­гу. С по­мо­щью сво­е­го бра­та свя­то­го Ме­фо­дия и уче­ни­ков Го­раз­да, Кли­мен­та, Сав­вы, На­у­ма и Ан­ге­ля­ра он со­ста­вил сла­вян­скую аз­бу­ку и пе­ре­вел на сла­вян­ский язык кни­ги, без ко­то­рых не мог­ло со­вер­шать­ся Бо­го­слу­же­ние: Еван­ге­лие, Апо­стол, Псал­тирь и из­бран­ные служ­бы. Это бы­ло в 863 го­ду.
По­сле за­вер­ше­ния пе­ре­во­да свя­тые бра­тья от­пра­ви­лись в Мо­ра­вию, где бы­ли при­ня­ты с ве­ли­кой че­стью, и ста­ли учить бо­го­слу­же­нию на сла­вян­ском язы­ке. Это вы­зва­ло зло­бу немец­ких епи­ско­пов, со­вер­шав­ших в мо­рав­ских церк­вах бо­го­слу­же­ние на ла­тин­ском язы­ке, и они вос­ста­ли про­тив свя­тых бра­тьев, утвер­ждая, что бо­го­слу­же­ние мо­жет со­вер­шать­ся лишь на од­ном из трех язы­ков: ев­рей­ском, гре­че­ском или ла­тин­ском. Свя­той Кон­стан­тин от­ве­чал им: «Вы при­зна­ё­те лишь три язы­ка, до­стой­ных то­го, чтобы сла­вить на них Бо­га. Но Да­вид во­пи­ет: «Пой­те Гос­по­де­ви вся зем­ля, хва­ли­те Гос­по­да вси язы­ци, вся­кое ды­ха­ние да хва­лит Гос­по­да!» И в Свя­том Еван­ге­лии ска­за­но: «Шед­ше на­учи­те вся язы­ки…»». Немец­кие епи­ско­пы бы­ли по­срам­ле­ны, но озло­би­лись еще боль­ше и по­да­ли жа­ло­бу в Pим. Свя­тые бра­тья бы­ли при­зва­ны в Рим для ре­ше­ния это­го во­про­са. Взяв с со­бой мо­щи свя­то­го Кли­мен­та, па­пы Рим­ско­го, свя­тые Кон­стан­тин и Ме­фо­дий от­пра­ви­лись в Pим. Узнав о том, что свя­тые бра­тья несут с со­бой свя­тые мо­щи, па­па Адри­ан с кли­ром вы­шел им на­встре­чу. Свя­тые бра­тья бы­ли встре­че­ны с по­че­том, па­па Рим­ский утвер­дил бо­го­слу­же­ние на сла­вян­ском язы­ке, а пе­ре­ве­ден­ные бра­тья­ми кни­ги при­ка­зал по­ло­жить в рим­ских церк­вах и со­вер­шать ли­тур­гию на сла­вян­ском язы­ке.
На­хо­дясь в Ри­ме, свя­той Кон­стан­тин за­не­мог и, в чу­дес­ном ви­де­нии из­ве­щен­ный Гос­по­дом о при­бли­же­нии кон­чи­ны, при­нял схи­му с име­нем Ки­рилл. Через 50 дней по­сле при­ня­тия схи­мы, 14 фев­ра­ля 869 го­да, рав­ноап­о­столь­ный Ки­рилл скон­чал­ся в воз­расте 42 лет. От­хо­дя к Бо­гу, свя­той Ки­рилл за­по­ве­дал бра­ту сво­е­му, свя­то­му Ме­фо­дию, про­дол­жать их об­щее де­ло – про­све­ще­ние сла­вян­ских на­ро­дов све­том ис­тин­ной ве­ры. Свя­той Ме­фо­дий умо­лял па­пу Рим­ско­го раз­ре­шить увез­ти те­ло бра­та для по­гре­бе­ния его на род­ной зем­ле, но па­па при­ка­зал по­ло­жить мо­щи свя­то­го Ки­рил­ла в церк­ви свя­то­го Кли­мен­та, где от них ста­ли со­вер­шать­ся чу­де­са.
По­сле кон­чи­ны свя­то­го Ки­рил­ла па­па, сле­дуя прось­бе сла­вян­ско­го кня­зя Ко­це­ла, по­слал свя­то­го Ме­фо­дия в Пан­но­нию, ру­ко­по­ло­жив его во ар­хи­епи­ско­па Мо­ра­вии и Пан­но­нии, на древ­ний пре­стол свя­то­го апо­сто­ла Ан­д­ро­ни­ка. В Пан­но­нии свя­той Ме­фо­дий вме­сте со сво­и­ми уче­ни­ка­ми про­дол­жал рас­про­стра­нять бо­го­слу­же­ние, пись­мен­ность и кни­ги на сла­вян­ском язы­ке. Это сно­ва вы­зва­ло ярость немец­ких епи­ско­пов. Они до­би­лись аре­ста и су­да над свя­ти­те­лем Ме­фо­ди­ем, ко­то­рый был со­слан в за­то­че­ние в Шва­бию, где в те­че­ние двух с по­ло­ви­ной лет пре­тер­пел мно­гие стра­да­ния. Осво­бож­ден­ный по при­ка­за­нию па­пы Рим­ско­го Иоан­на VIII и вос­ста­нов­лен­ный в пра­вах ар­хи­епи­ско­па, Ме­фо­дий про­дол­жал еван­гель­скую про­по­ведь сре­ди сла­вян и кре­стил чеш­ско­го кня­зя Бо­ри­воя и его су­пру­гу Люд­ми­лу (па­мять 16 сен­тяб­ря), а так­же од­но­го из поль­ских кня­зей. В тре­тий раз немец­кие епи­ско­пы воз­двиг­ли го­не­ние на свя­ти­те­ля за непри­ня­тие рим­ско­го уче­ния об ис­хож­де­нии Свя­то­го Ду­ха от От­ца и от Сы­на. Свя­ти­тель Ме­фо­дий был вы­зван в Рим, но оправ­дал­ся пе­ред па­пой, со­хра­нив в чи­сто­те пра­во­слав­ное уче­ние, и был сно­ва воз­вра­щен в сто­ли­цу Мо­ра­вии – Ве­ле­град.
Здесь в по­след­ние го­ды сво­ей жиз­ни свя­ти­тель Ме­фо­дий с по­мо­щью двух уче­ни­ков-свя­щен­ни­ков пе­ре­вел на сла­вян­ский язык весь Вет­хий За­вет, кро­ме Мак­ка­вей­ских книг, а так­же Но­мо­ка­нон (Пра­ви­ла свя­тых от­цов) и свя­то­оте­че­ские кни­ги (Па­те­рик).
Пред­чув­ствуя при­бли­же­ние кон­чи­ны, свя­той Ме­фо­дий ука­зал на од­но­го из сво­их уче­ни­ков – Го­раз­да как на до­стой­но­го се­бе пре­ем­ни­ка. Свя­ти­тель пред­ска­зал день сво­ей смер­ти и скон­чал­ся 6 ап­ре­ля 885 го­да в воз­расте око­ло 60 лет. От­пе­ва­ние свя­ти­те­ля бы­ло со­вер­ше­но на трех язы­ках – сла­вян­ском, гре­че­ском и ла­тин­ском; он был по­гре­бен в со­бор­ной церк­ви Ве­ле­гра­да.

(18)

17 апреля — Похвала Пресвятой Богородицы (Суббота Акафиста)

В субботу на пятой неделе Великого поста святая Церковь торжественно возглашает молебное пение акафиста, или благодарственной похвалы Пресвятой Богородице.
Этот праздник установлен в IX веке за неоднократное избавление Константинополя помощью и заступлением Пресвятой Богородицы от нашествия врагов. При императоре Ираклии, когда Патриарх Сергий, нося на руках своих икону Пресвятой Богородицы[1] по городским стенам, умолял Господа о защите от персидских и скифских войск, осаждавших Константинополь, тогда народ искал защиты в храмах Божиих, день и ночь умоляя Усердную Заступницу спасти свой город.
Император Константин Великий, основатель Константинополя, посвятил город Божией Матери и почитал Пресвятую Деву покровительницею своею и своей новой столицы. Многие храмы в честь Божией Матери были воздвигнуты в Константинополе. Во Влахернском храме хранилась Ее икона, написанная святым евангелистом Лукой. В ночь, когда соединенные силы агарян и персов с моря и с суши двинулись на город, внезапно восстала страшная буря, которая рассеяла и потопила суда нападавших. Остальные враги со стыдом бежали. Тогда во всю эту ночь благодарный народ, пребывавший во Влахернском храме, возгласил Защитнице града победную, всенощную и неседальную (акафист – греч. букв. неседальный) песнь: «Взбранной Воеводе победительная, яко избавльшеся от злых, благодарственная восписуем Ти раби Твои, Богородице!» И с того времени, в воспоминание столь великого чуда, Православная Церковь постановила празднество Похвалы Пресвятой Богородицы.
Сначала праздник акафиста совершался в Константинополе в том Влахернском храме, где хранились чудотворная икона Божией Матери и священные предметы земной Ее жизни – риза и пояс Ее. Но позднее праздник был внесен в типиконы (уставы) монастырей святого Саввы Студийского и потом в церковные богослужебные книги, и с того времени сделался общим для всей Восточной Церкви.
Примечание
[1] Согласно афонскому преданию, это была икона Богородицы Акафистная Дионисиатская (Мироточивая). (В статье С. Снессоревой, посвященной празднику Похвалы Богородицы говорится о том, что патриарх Сергий носил на своих руках икону Богородицы Влахернскую).

Молитва
О, Пресвятая Госпоже Владычице Богородице, вышши еси всех Ангел и Архангел и всея твари честнейши, Помощнице еси обидимых, ненадеющихся надеяние, убогих Заступнице, печальных утешение, алчущих Кормительнице, нагих одеяние, больных исцеление, грешных спасение, христиан всех поможение и заступление. О, Всемилостивая Госпоже, Дево Богородице Владычице, милостию Твоею спаси и помилуй святейшия патриархи православныя, преосвященныя митрополиты, архиепископы и епископы и весь священнический и иноческий чин, и вся православныя христианы ризою Твоею честною защити; и умоли, Госпоже, из Тебе без семене воплотившагося Христа Бога нашего, да препояшет нас силою Своею свыше на невидимыя и видимыя враги наша. О, Всемилостивая Госпоже Владычице Богородице! Воздвигни нас из глубины греховныя и избави нас от глада, губительства, от труса и потопа, от огня и меча, от нахождения иноплеменных и междоусобныя брани, и от напрасныя смерти, и от нападения вражия, и от тлетворных ветр, и от смертоносные язвы, и от всякаго зла. Подаждь, Госпоже, мир и здравие рабом Твоим, всем православным христианом, и просвети им ум и очи сердечныя, еже ко спасению; и сподоби ны, грешныя рабы Твоя, Царствия Сына Твоего, Христа Бога нашего, яко держава Его благословена и препрославлена, со Безначальным Его Отцем и с Пресвятым, и Благим, и Животворящим Его Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Тропарь Субботы Акафиста, глас 8
Повеле́нное та́йно прие́м в ра́зуме,/ в кро́ве Ио́сифове тща́нием предста́ Безпло́тный, глаго́ля Неискусобра́чней:/ приклони́вый схожде́нием Небеса́ вмеща́ется неизме́нно весь в Тя,/ Его́же и ви́дя в ложесна́х Твои́х прие́мша ра́бий зрак,/ ужаса́юся зва́ти Тебе́:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.
Перевод: Повеление таинственное постигнув разумом, под кровом Иосифа поспешно предстал бесплотный, возглашая Не Знавшей брака: «Склонивший Своим сошествием небеса, не изменяясь, весь вмещается в Тебя. И видя Его в Твоих недрах принявшим образ раба, я в изумлении взываю Тебе: Радуйся, Невеста, брака не познавшая!»

Кондак Субботы Акафиста, глас 8
Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых, благода́рственная/ воспису́ем Ти раби́ Твои́, Богоро́дице:/ но я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую,/ от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти:// ра́дуйся, Неве́сто неневе́стная.
Перевод: Обороняющей нас Военачальнице за избавление от страшных бед учреждаем Тебе торжества победы благодарственные мы, рабы Твои, Богородица! Но Ты, как имеющая власть необоримую, от всяческих опасностей нас освободи, да взываем к Тебе: «Радуйся, Невеста, брака не познавшая!»

(17)

6 апреля- Икона Богоматери «Неувядаемый цвет»

Икона Богоматери «Неувядаемый цвет» известна с 17-го века. В годы Революции оригинал был утерян. Но в храмах России сохранилось множество списков. Преисполненный нежности образ дарует душевный покой. Лик Богородицы с белой лилией обладает исцеляющей силой. Он появился в честь чудесных возрождающихся цветов и невинности Святой Девы. По древней легенде, жители острова в Ионическом море в праздник Благовещения приходили в храм с букетами белых цветов и оставляли их перед образом Божьей Матери. Цветы не убирали, а в праздник Успения сухие букеты оживали и расцветали. О чуде узнали афонские монахи и написали икону под названием «Неувядаемый цвет».
Святой образ посвятили вечной красоте и святости Пречистой Девы, во славу которых расцветают белые цветы. Упоминания о Богородице, окруженной цветами, находят в церковных летописях 17-18 веков. С оригинала списывали много икон. В русскую державу также доставили лик Божьей Матери с белыми цветами. Позже появились новые списки, которые распространились по территории страны. Старинные образа отличались пышностью, богатством красок. «Неувядаемый цвет» выглядела празднично, поэтому ее использовали в обряде венчания.

Мастера иконописи окружали Богоматерь и Ее Дитя цветочными гирляндами. На некоторых иконах, вместо цветочной ветви, Дева Мария держит жезл, обвитый цветочными лианами, или сидит на престоле, оплетенном цветами. Пресвятая Богородица и Спаситель на древних изображениях одеты в красные одежды, а над головами их — золотые венцы. Венец над Богородицей держали ангелы. Похожей иконографией известна гравюра «Новая Сокровищница» 1612 года. На ней Богородица стоит на месяце, а голову Иисуса украшают 4 розы. Родственным по иконографии также является образ «Благоуханный цвет». Он зеркально отражает «Неувядаемый» — Мария держит Иисуса левой рукой, а лилию — правой. Поздние образы Божьей Матери выписаны в сдержанных голубых тонах. Из богатства цветов осталась только лилия — как упование на девство и непорочность. Известны изображения Пречистой Девы с розовой ветвью. Роза — также цветочный символ Божьей Матери. Но чаще ее изображали с цветком лилии — символом непорочности. Красный цвет, преобладающий на старинных списках, символизирует любовь, Воскресение. Синий и голубой — цвета Святой Девы. Они означают соединение земного и небесного мира. Расцветающий вновь цветок в православной иконописной традиции — знак бессмертной души. Через покаяние человек возвращается на путь праведности и возрождается во Христе. Некоторые мастера изображают с белыми лилиями Иисуса. Белый — цвет святых, праведных душ.

(65)

15 апреля — Преподобный Тит чудотворец, иеромонах

Пре­по­доб­ный Тит чу­до­тво­рец жил в кон­це VIII – на­ча­ле IX ве­ка. С са­мо­го ран­не­го дет­ства воз­лю­бил он Гос­по­да Иису­са Хри­ста, от­верг­нув су­е­ту мир­скую и пре­зрев по­хоть пло­ти. До­стиг­нув от­ро­че­ско­го воз­рас­та, пре­по­доб­ный Тит по­сту­пил в об­ще­жи­тель­ный мо­на­стырь – ки­но­вию, где был сна­ча­ла по­слуш­ни­ком, а по­том ино­ком. Он про­хо­дил тес­ный и труд­ный, но бла­го­дат­ный мо­на­ше­ский путь, с тер­пе­ни­ем и сми­ре­ни­ем очи­щая ду­шу по­сред­ством доб­ро­де­те­лей, по­сте­пен­но вос­хо­дя к ду­хов­но­му со­вер­шен­ству. Сту­дий­ский мо­на­стырь близ Кон­стан­ти­но­по­ля, где про­вел дол­гие го­ды в мо­на­ше­стве пре­по­доб­ный Тит, ос­но­ван был еще в се­ре­дине V ве­ка при­быв­шим из Ри­ма в Кон­стан­ти­но­поль вель­мо­жей по име­ни Сту­дий.

Мо­на­стырь был зна­ме­нит мно­ги­ми по­движ­ни­ка­ми бла­го­че­стия, му­же­ствен­ным про­ти­во­сто­я­ни­ем ико­но­бор­че­ству, стро­гим об­ще­жи­тель­ным мо­на­стыр­ским уста­вом. Впо­след­ствии имен­но Сту­дий­ский устав ввел на Ру­си пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий Пе­чер­ский. Усту­пив на­сто­я­тель­ным прось­бам бра­тии мо­на­сты­ря, пре­по­доб­ный Тит был ру­ко­по­ло­жен во пре­сви­те­ра и ру­ко­во­дил бра­ти­ей. Ве­ли­кая кро­тость, лю­бовь и ми­ло­сер­дие снис­ка­ли пре­по­доб­но­му Ти­ту до­стой­ную его име­ни сла­ву по­движ­ни­ка.

Гос­подь на­де­лил пре­по­доб­но­го Ти­та да­ром чу­до­тво­ре­ния. Во вре­мя неод­но­крат­но воз­об­нов­ляв­ших­ся го­не­ний на свя­тые ико­ны и их по­чи­та­те­лей пре­по­доб­ный Тит явил се­бя твер­дым и непо­ко­ле­би­мым ис­по­вед­ни­ком и за­щит­ни­ком ико­но­по­чи­та­ния. Оста­вив сво­им уче­ни­кам до­стой­ный об­ра­зец мо­лит­вен­но­го и пост­ни­че­ско­го жи­тия, пре­по­доб­ный Тит ото­шел ко Гос­по­ду в глу­бо­кой ста­ро­сти.

(18)

14 апреля — Преподобная Мария Египетская

Преподобная Мария, прозванная Египетской, жила в середине V и в начале VI столетия. Ее молодость не предвещала ничего хорошего. Марии исполнилось лишь двенадцать лет, когда она ушла из своего дома в городе Александрии. Будучи свободной от родительского надзора, молодой и неопытной, Мария увлеклась порочной жизнью. Некому было остановить ее на пути к погибели, а соблазнителей и соблазнов было немало. Так 17 лет Мария жила в грехах, пока милостивый Господь не обратил ее к покаянию.

Случилось это так. По стечению обстоятельств Мария присоединилась к группе паломников, направлявшихся в Святую Землю. Плывя с паломниками на корабле, Мария не переставала соблазнять людей и грешить. Попав в Иерусалим, она присоединилась к паломникам, направлявшимся в храм Воскресения Христова.

Люди широкой толпой входили в храм, а Мария у входа была остановлена невидимой рукой и никакими усилиями не могла войти в него. Тут поняла она, что Господь не допускает ее войти в святое место за ее нечистоту.

Охваченная ужасом и чувством глубокого покаяния, она стала молить Бога простить грехи, обещая в корне исправить свою жизнь. Увидев у входа в храм икону Божией матери, Мария стала просить Богоматерь заступиться за нее перед Богом. После этого она сразу почувствовала в душе просветление и беспрепятственно вошла в храм. Пролив обильные слезы у гроба Господня, она вышла из храма совершенно другим человеком.

Мария исполнила свое обещание изменить свою жизнь. Из Иерусалима она удалилась в суровую и безлюдную Иорданскую пустыню и там почти полстолетия провела в полном уединении, в посте и молитве. Так суровыми подвигами Мария Египетская совершенно искоренила в себе все греховные пожелания и соделала сердце свое чистым храмом Духа Святого.

Старец Зосима, живший в Иорданском монастыре св. Иоанна Предтечи, промыслом Божиим удостоился встретиться в пустыне с преподобной Марией, когда та уже была глубокой старицей. Он был поражен ее святостью и даром прозорливости. Однажды он увидел ее во время молитвы как бы возвысившейся над землей, а другой раз — идущей через реку Иордан, как по суше.

Расставаясь с Зосимой, преподобная Мария попросила его через год опять прийти в пустыню, чтобы причастить ее. Старец в назначенное время вернулся и причастил преподобную Марию святых Тайн. Потом придя в пустыню еще через год в надежде видеть святую, он уже не застал ее в живых. Старец похоронил останки св. Марии там в пустыне, в чем ему помог лев, который своими когтями вырыл яму для погребения тела праведницы. Это было, приблизительно, в 521 году.

Так из великой грешницы преподобная Мария стала, с Божией помощью, величайшей святой и оставила такой яркий пример покаяния.

(24)