Праздник Пятидесятницы отмечается через 50 дней после Пасхи. В Ветхом Завете Пасха была воспоминанием исхода евреев из египетского рабства, а Пятидесятница была памятью о даровании Богом Моисею Закона — десяти заповедей на Синайской горе. И как в Новом Завете Пасха стала празднованием смерти и воскресения Христовых, «исхода» людей из грешного мира в Царство Божие, так и праздник Пятидесятницы стал дарованием «нового Закона», сошествием Святого Духа на учеников Христовых.
В пятидесятый день после воскресения Христова все апостолы вместе с Божией Матерью находились в Иерусалиме, собравшись в одной горнице. Вдруг сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом. И явились огненные языки и почили (остановились) по одному на каждом из них. Все исполнились Духа Святого и стали славить Бога на разных языках, которых прежде не знали. Так Дух Святой, по обетованию Спасителя, сошел на апостолов в виде огненных языков, в знак того, что Он дал апостолам способность и силу для проповеди Христова учения всем народам.
Апостолы получили силу «свыше» и начали проповедовать и свидетельствовать об Иисусе как воскресшем Христе, Царе и Господе. Этот момент обычно называют рождением Церкви.
В богослужении праздника сошествие Святого Духа отмечается вместе с явлением людям Святой Троицы, потому что в пришествии Духа к людям проявляется полнота Божества, Его самооткровение и самоотдача Своему творению.
В православном Предании Пятидесятница часто называется Троицей, и в центр храма в этот день выносится икона Святой Троицы в виде трех ангелов, явившихся праотцу Аврааму. Каноническая икона сошествия Святого Духа изображает огненные языки над двенадцатью апостолами, которые восседают в единстве, окружая символический образ «космоса» мира. Это и есть первый образ апостольской Церкви.
Божественная Литургия в этот день напоминает нам о нашем крещении, и опять вместо «Трисвятого» поется крещальное песнопение из Послания к Галатам. В апостольском и евангельском чтениях говорится о нисхождении Духа к людям. В кондаке поется о действии Божием, противоположном вавилонскому разделению языков: в Пятидесятницу Бог объединяет народы единством Духа.
С апостольских времен христиане украшают в этот день храмы и дома зелеными древесными ветвями и цветами. Эта зелень указывает на таинственное обновление наших душ силою Святого Духа и служит призывом к духовному обновлению всей жизни нашей во Христе Господе и Спасителе.

Читать далее →

(38)

Преподобный Мефодий, игумен Пешношский (XIV) был основателем Пешношского монастыря. В юности он пришел к преподобному Сергию Радонежскому и провел несколько лет под его руководством, затем, по благословению преподобного Сергия, удалился в пустынное место и за рекою Яхромой в лесу поставил келлию. Вскоре в эту глухую и болотистую местность к нему явилось несколько учеников, желавших подражать его жизни. Преподобный Сергий посетил его и дал совет построить обитель и храм. Преподобный Мефодий сам трудился при построении храма и келлии, «пеш» нося деревья через речку, которую с тех пор стали называть Пешноша.

С 1391 года преподобный Мефодий стал игуменом своего монастыря. По временам он удалялся за две версты от монастыря и здесь подвизался в молитве, сюда же для духовных бесед к нему приходил преподобный Сергий, почему эта местность и получила название «Беседа».

Преподобный Мефодий был погребен (+ 1392) в основанной им обители. В 1732 году над его мощами была сооружена церковь во имя преподобных Сергия Радонежского и Мефодия Пешношского. Начало местного празднования относят к концу XVII — началу XVIII века.

(60)

Свя­той ве­ли­ко­му­че­ник Иоанн Но­вый, Со­чав­ский, жил в XIV ве­ке в го­ро­де Тра­пезун­де, за­ни­мал­ся тор­гов­лей, был бла­го­че­стив, тверд в пра­во­сла­вии и ми­ло­стив к бед­ным.

Од­на­жды по тор­го­вым де­лам ему при­шлось плыть на ко­раб­ле. Ка­пи­тан ко­раб­ля был непра­во­слав­ным. Всту­пив в спор о ве­ре со свя­тым Иоан­ном, он был по­срам­лен и за­та­ил зло­бу на свя­то­го. Во вре­мя оста­нов­ки ко­раб­ля в Бел­гра­де Бос­фор­ском ка­пи­тан явил­ся к гра­до­на­чаль­ни­ку, ог­не­по­клон­ни­ку по ве­ре, и со­об­щил, что на его ко­раб­ле есть уче­ный муж, же­ла­ю­щий то­же стать ог­не­по­клон­ни­ком.

Гра­до­на­чаль­ник с по­че­том при­гла­сил свя­то­го Иоан­на при­со­еди­нить­ся к ог­не­по­клон­ни­кам, по­ху­лив ве­ру во Хри­ста.

Свя­той тай­но мо­лил­ся, при­зы­вая на по­мощь То­го, Кто ска­зал: «Ко­гда же по­ве­дут пре­да­вать вас, не за­боть­тесь на­пе­ред, что вам го­во­рить, и не об­ду­мы­вай­те; но что да­но бу­дет вам в тот час, то и го­во­ри­те, ибо не вы бу­де­те го­во­рить, но Дух Свя­той» (Мк.13,11). И Гос­подь дал ему му­же­ство и ра­зу­ме­ние от­верг­нуть все при­тя­за­ния нече­стив­цев и твер­до ис­по­ве­дать се­бя хри­сти­а­ни­ном.

По­сле это­го свя­той был так же­сто­ко из­бит пал­ка­ми, что все те­ло его бы­ло рас­тер­за­но, и плоть под уда­ра­ми раз­ле­та­лась кус­ка­ми. Свя­той му­че­ник мо­лил­ся, бла­го­да­ря Бо­га, удо­сто­ив­ше­го его про­лить за Него кровь и омыть свои гре­хи. За­тем свя­то­го за­ко­ва­ли в це­пи и от­во­лок­ли в тем­ни­цу. Утром гра­до­на­чаль­ник ве­лел вновь при­ве­сти свя­то­го. Му­че­ник пред­стал пред ним со свет­лым и ве­се­лым ли­цом. От по­втор­но­го пред­ло­же­ния от­речь­ся от Хри­ста неустра­ши­мый му­че­ник от­ка­зал­ся с преж­ней твер­до­стью, об­ли­чив пра­ви­те­ля как ору­дие са­та­ны. То­гда его сно­ва из­би­ли пал­ка­ми так, что все внут­рен­но­сти его об­на­жи­лись. При­сут­ство­вав­ший на­род не вы­нес это­го страш­но­го зре­ли­ща и стал воз­му­щен­но кри­чать, об­ли­чая пра­ви­те­ля, столь бес­че­ло­веч­но ис­тя­за­ю­ще­го без­за­щит­но­го че­ло­ве­ка. Пра­ви­тель, пре­кра­тив из­би­е­ние, ве­лел при­вя­зать ве­ли­ко­му­че­ни­ка за но­ги к хво­сту ди­ко­го ко­ня и вла­чить по ули­цам го­ро­да. Жи­те­ли ев­рей­ских квар­та­лов осо­бен­но из­де­ва­лись над му­че­ни­ком, бро­са­ли в него кам­ня­ми, на­ко­нец, кто-то схва­тил меч, на­стиг вла­чи­мо­го свя­то­го и от­ру­бил ему го­ло­ву.

Те­ло ве­ли­ко­му­че­ни­ка с от­руб­лен­ной го­ло­вой ле­жа­ло до ве­че­ра, ни­кто из хри­сти­ан не осме­ли­вал­ся взять его. Но­чью над ним был ви­ден све­тя­щий­ся столп и мно­же­ство го­ря­щих лам­пад; три све­то­нос­ных му­жа со­вер­ша­ли над те­лом свя­то­го пе­ние псал­мов и каж­де­ние. Один из ев­ре­ев, ду­мая, что это хри­сти­ане при­шли взять остан­ки му­че­ни­ка, схва­тил лук и хо­тел пу­стить в них стре­лу, но, свя­зан­ный неви­ди­мой си­лой Бо­жи­ей, стал недви­жим. С на­ступ­ле­ни­ем утра ви­де­ние ис­чез­ло, а стре­лок про­дол­жал сто­ять непо­движ­но. Рас­ска­зав со­брав­шим­ся жи­те­лям го­ро­да о ноч­ном ви­де­нии и по­стиг­шем его на­ка­за­нии Бо­жи­ем, он осво­бо­дил­ся от неви­ди­мых уз. Узнав о слу­чив­шем­ся, гра­до­на­чаль­ник раз­ре­шил по­хо­ро­нить остан­ки ве­ли­ко­му­че­ни­ка. Те­ло бы­ло по­гре­бе­но при мест­ной церк­ви. Это про­изо­шло меж­ду 1330 и 1340 го­да­ми.

Ка­пи­тан, пре­дав­ший свя­то­го Иоан­на на му­ки, рас­ка­ял­ся и ре­шил тай­но увез­ти мо­щи на свою ро­ди­ну, но ве­ли­ко­му­че­ник, явив­шись во сне пре­сви­те­ру хра­ма, вос­пре­пят­ство­вал это­му. Через 70 лет мо­щи бы­ли пе­ре­не­се­ны в сто­ли­цу Мол­до-Вла­хий­ско­го кня­же­ства Со­ча­ву и по­ло­же­ны в со­бор­ной церк­ви.

(56)

Пре­по­доб­ный Иса­а­кий про­ис­хо­дил «с во­сто­ка», по всей ве­ро­ят­но­сти из Си­рии. Он под­ви­зал­ся в пу­стыне, по­ка не услы­шал го­лос с небес, по­велев­ший ему от­пра­вить­ся в Кон­стан­ти­но­поль. При­быв ту­да, свя­той за­стал сто­ли­цу охва­чен­ной ере­сью ари­ан­ства, при­вер­жен­цем ко­то­рой был им­пе­ра­тор Ва­лент (364–378). Ко­гда им­пе­ра­тор со­би­рал­ся на вой­ну с вар­ва­ра­ми^[1], прп. Иса­а­кий несколь­ко раз под­хо­дил к нему с уве­ще­ва­ни­я­ми, про­ся от­крыть церк­ви и пре­кра­тить го­не­ния на пра­во­слав­ных. За это при­бли­жен­ные им­пе­ра­то­ра из­би­ли свя­то­го, а Ва­лент при­ка­зал бро­сить его в зло­вон­ное бо­ло­то, из ко­то­ро­го жи­вым не вы­би­ра­лось ни од­но су­ще­ство. Но 2 ан­ге­ла чу­дес­ным об­ра­зом из­ба­ви­ли прп. Иса­а­кия от ги­бе­ли. При­дя к им­пе­ра­то­ру в по­след­ний раз, он пред­ска­зал ему по­ра­же­ние в войне и ги­бель в огне. Раз­гне­ван­ный им­пе­ра­тор по­ве­лел бро­сить по­движ­ни­ка в тем­ни­цу до сво­е­го воз­вра­ще­ния. По про­ро­че­ству свя­то­го ар­мия Ва­лен­та бы­ла раз­би­та вар­ва­ра­ми, а им­пе­ра­тор, спа­са­ясь бег­ством, сго­рел в де­ре­вян­ном ам­ба­ре, по­до­жжен­ном пре­сле­до­ва­те­ля­ми.

О встре­че прп. Иса­а­кия с Ва­лен­том и пред­ска­за­нии по­ра­же­ния и ги­бе­ли им­пе­ра­то­ра со­об­ща­ют так­же цер­ков­ные ис­то­ри­ки блж. Фе­о­до­рит Кир­ский^[2], Со­зо­мен^[3] и неко­то­рые дру­гие. В си­нак­сар­ном Жи­тии прп. Исаакия^[4] в свя­зи с эти­ми со­бы­ти­я­ми при­ве­де­на ис­то­рия, не встре­ча­ю­ща­я­ся в дру­гих ре­дак­ци­ях: святой узнал о ги­бе­ли им­пе­ра­то­ра еще до то­го, как ве­сти до­шли до Кон­стан­ти­но­по­ля, ибо он чу­дес­ным об­ра­зом чув­ство­вал за­пах со­жжен­но­го те­ла, до­но­сив­ший­ся с ме­ста сра­же­ния^[5]. Эта ис­то­рия бы­ла впо­след­ствии пе­ре­ска­за­на ис­то­ри­ком Иоан­ном Зо­на­рой^[6].

По­сле смер­ти им­пе­ра­то­ра Ва­лен­та на пре­стол взо­шел им­пе­ра­тор Фе­о­до­сий I Ве­ли­кий (379–395). Услы­шав о про­ро­че­стве свя­то­го, им­пе­ра­тор при­ка­зал от­пу­стить его из тем­ни­цы и с по­че­стя­ми при­нял во двор­це. По­сле это­го прп. Иса­а­кий, со­глас­но Жи­тию, участ­во­вал во II Все­лен­ском Со­бо­ре (381) (од­на­ко в спис­ках участ­ни­ков Со­бо­ра он не от­ме­чен). За­тем свя­той хо­тел вер­нуть­ся в пу­сты­ню, но бла­го­че­сти­вые вель­мо­жи Са­тур­нин и Вик­тор про­си­ли его не по­ки­дать Кон­стан­ти­но­поль и не остав­лять сво­их ду­хов­ных чад. Вняв их уго­во­рам, прп. Иса­а­кий по­про­сил по­стро­ить ему ке­лью. Каж­дый из вель­мож воз­вел в сво­ем име­нии жи­ли­ще для него, и свя­той вы­брал скром­ную ке­лью, со­ору­жен­ную Са­тур­ни­ном. Она на­хо­ди­лась в при­го­ро­де Кон­стан­ти­но­по­ля, за го­род­ски­ми сте­на­ми. К свя­то­му при­хо­ди­ло мно­го лю­дей из го­ро­да, он по­се­щал жи­те­лей по их прось­бам, чтобы по­мо­лить­ся с ни­ми и бла­го­сло­вить их до­ма. Им­пе­ра­тор Фе­о­до­сий так­же неод­но­крат­но при­гла­шал его во дво­рец. Прп. Иса­а­кий все­гда стре­мил­ся по­мо­гать бед­ным, и ес­ли кто-то, встре­тив его на до­ро­ге, про­сил ми­ло­сты­ни, то он сни­мал с се­бя плащ и от­да­вал ни­ще­му. Ес­ли он воз­вра­щал­ся из го­ро­да и во­ро­та уже бы­ли за­кры­ты, то по­сле мо­лит­вы и крест­но­го зна­ме­ния свя­то­го они все­гда чу­дес­ным об­ра­зом от­кры­ва­лись. Через неко­то­рое вре­мя во­круг ке­льи Иса­а­кия был ос­но­ван мо­на­стырь, впо­след­ствии на­зван­ный Дал­ма­та мо­на­стырь, ко­то­рый счи­тал­ся древ­ней­шим в Кон­стан­ти­но­по­ле^[7]; там свя­той про­жил до кон­ца сво­их дней.

По­чув­ство­вав при­бли­же­ние смер­ти, прп. Иса­а­кий со­звал уче­ни­ков, на­став­лял их в пра­вой ве­ре и вы­брал сре­ди них од­но­го, по име­ни Дал­мат, ко­то­ро­го на­зна­чил сво­им пре­ем­ни­ком.

По­сле кон­чи­ны свя­то­го им­пе­ра­тор при­ка­зал со­вер­шить тор­же­ствен­ное по­гре­бе­ние с про­цес­си­ей к церк­ви св. Ири­ны (ко­то­рая то­гда бы­ла ка­фед­раль­ным со­бо­ром Кон­стан­ти­но­по­ля). Бра­тия мо­на­сты­ря и уче­ни­ки свя­то­го ис­про­си­ли раз­ре­ше­ние по­ло­жить остан­ки Иса­а­кия в церк­ви св. Сте­фа­на, по­стро­ен­ной непо­да­ле­ку от Дал­мат­ско­го мо­на­сты­ря. Св. Иса­а­кий был по­гре­бен в ал­та­ре это­го хра­ма, спра­ва от свя­то­го пре­сто­ла.

Ис­хо­дя из тек­ста Жи­тия Иса­а­кия, го­дом его смер­ти сле­ду­ет счи­тать 383-й^[8]. Од­на­ко дру­гие ис­точ­ни­ки та­кую да­ту не под­твер­жда­ют. Со­глас­но Жи­тию Дал­ма­та, Иса­а­кий жил еще при ар­хи­епи­ско­пе Ат­ти­ке (406–425). Кал­ли­ник, ав­тор Жи­тия прп. Ипа­тия Ру­фи­ни­ан­ско­го, так­же со­об­ща­ет, что св. Иса­а­кий был жив еще в 406 г., ко­гда по­се­щал прп. Ипа­тия в его мо­на­сты­ре. При этом дру­гая вер­сия Жи­тия Дал­ма­та, из­дан­ная М. Ге­део­ном, под­твер­жда­ет 383 г. как да­ту кон­чи­ны свя­то­го, од­на­ко сам из­да­тель кри­ти­че­ски от­но­сит­ся к да­ти­ров­кам это­го со­чи­не­ния, ука­зы­вая на раз­но­об­раз­ные несо­от­вет­ствия, встре­ча­ю­щи­е­ся в тек­сте^[9].

Ис­сле­до­ва­те­ли неод­но­крат­но за­тра­ги­ва­ли этот во­прос, и, по об­ще­му мне­нию, 383 г. нель­зя счи­тать го­дом смер­ти пре­по­доб­но­го. В на­сто­я­щее вре­мя об­ще­при­знан­ной яв­ля­ет­ся да­ти­ров­ка его кон­чи­ны пе­ри­о­дом по­сле 406 г.^[10] Неко­то­рые ис­сле­до­ва­те­ли бо­лее кон­крет­но опре­де­ля­ют год смер­ти св. Иса­а­кия. Так, А. Ка­ме­рон от­но­сит его кон­чи­ну к 416 г. на ос­но­ва­нии дан­ных о церк­ви пер­во­мч. Сте­фа­на, в ко­то­рой бы­ли по­ло­же­ны мо­щи Иса­а­кия^[11]. Су­ще­ству­ет мне­ние, что свя­той скон­чал­ся в 424 или 425 г.^[12]

Со­глас­но О. Мей­нар­ду­су, ча­сти­цы мо­щей прпп. Иса­а­кия и Дал­ма­та хра­нят­ся в ски­ту Но­вая Фива­и­да на Афоне^[13].

По­чи­та­ние прп. Иса­а­кия в Рос­сии свя­за­но с лич­но­стью им­пе­ра­то­ра Пет­ра I, день рож­де­ния ко­то­ро­го (30 мая) сов­пал с днем па­мя­ти свя­то­го. Им­пе­ра­тор счи­тал его сво­им небес­ным по­кро­ви­те­лем, и в честь свя­то­го был воз­двиг­нут Иса­а­ки­ев­ский со­бор в С.-Пе­тер­бур­ге.

(23)

Праздник Вознесения Господня празднуется на 40-й день после Пасхи.

Вознесение Иисуса Христа на небо – одно из главных событий Священной истории. После Вознесения видимое земное присутствие Христа уступает место Его невидимому пребыванию в Церкви. В церковной традиции Вознесению Господню посвящен отдельный праздник.

Новый Завет о Вознесении Господнем

Событие Вознесения подробно описывается в Евангелии от Луки (Лк.24:50-51) и Деяниях св. апостолов (Деян.1:9-11). Краткое изложение этого события приводится в окончании Евангелия от Марка (Мк.16:19).

Согласно этим повествованиям, после Своего Воскресения из мертвых Спаситель неоднократно являлся ученикам, удостоверяя их в истинности Своего телесного Воскресения, укрепляя в них веру и подготавливая к принятию обетованного Св. Духа (ср.: Ин.16:7). Наконец, повелев не отлучаться из Иерусалима и ждать обещанного от Отца (Лк.24:49; Деян.1:4), Господь Иисус Христос вывел учеников из города в Вифанию, на гору Елеон (Деян.1:12), и, подняв Свои руки, подал им благословение, а затем стал отдаляться от них и возноситься на небо. В Деяниях св. апостолов описано, что, начав возноситься, Христос был сокрыт облаком, и тогда явились «два мужа в белой одежде», которые возвестили Его Второе пришествие. Ученики же поклонились Ему и с радостью вернулись в Иерусалим (Лк.24:52), где через несколько дней на них сошел Св. Дух (Деян.2:1-4).

Некоторые различия в рассказе о Вознесении. в Евангелии от Луки и в Деяниях св. апостолов объясняются тем, что в первом случае все внимание сосредоточено на окончании земного служения Спасителя, тогда как во втором – на начале апостольской проповеди. Отдельные элементы рассказа о Вознесении в Деяниях св. апостолов указывают на связь со следующим за ним рассказом о Сошествии Св. Духа на апостолов (напр., согласно ветхозаветным пророчествам, с горы Елеон, о которой говорится в Деян.1:12, должно начаться наступление Дня Господа – Зах.14:4).

В Деян.1:3 период явлений Воскресшего Христа (и, следовательно период от Воскресения до Вознесения) определяется в 40 дней, что соотносится с др. важными 40-дневными периодами в земной жизни Господа Иисуса Христа – от Его Рождества до того дня, когда Он был принесен в Иерусалимский храм и посвящен Богу (Лк.2:22-38), и после Крещения на Иордане, когда Он удалился в пустыню, прежде чем выйти на проповедь (Мф.4:1-2; Мк.1:12-13; Лк.4:1-2).

В др. местах Нового Завета говорится о явлениях Христа ученикам после Воскресения «в продолжение многих дней» (Деян.2:32-36, 3:15-16, 4:10, 5:30-32, 10:40-43, 13:31; 1Кор.15:5-8). В Евангелии от Иоанна Сам Христос указывает на временной промежуток между Его Воскресением и Вознесением, говоря, обращаясь к Марии Магдалине, что Он «еще не восшел к Отцу» (Ин.20:17).

Вознесение Господне как прославление Сына Божия

Вознесение Господне как одна из тайн домостроительства спасения превосходит чувственный опыт и не ограничивается только событием ухода воскресшего Христа на небо. В Новом Завете имеется целый ряд указаний на прославление воскресшего Иисуса Христа или Его превознесенное положение на небесах (одесную Бога), которое тесно связано или является следствием Его Воскресения и Вознесения (о «вхождении во славу» говорится в Лк.24:26; Деян.5:31; Еф.4:8-10; Флп.2:6-11; 1Тим.3:16; Евр.1:3, 5, 2:9, 5:5, 12:2; Откр.3:21, 12:5; о «прославлении» после Воскресения – в 1Пет.1:21; о «седении одесную Бога» – в Рим.8:34; Еф.1:20, 2:5-6; Кол.3:1). Нередко эти указания представляют собой прямые цитаты из Ветхого Завета или аллюзии на ветхозаветные прообразы. Так, Сам Спаситель еще прежде Крестных страданий, толкуя Пс 109, говорит о Своем «седении одесную Бога» (Мк.12:35-37, 14:62). В Откр.3:21 со-восседание Христа с Отцом представлено как результат Его победы, а в Послании к Евреям Вознесение, вхождение в небесное святилище и седение одесную Бога входят в Первосвященническое служение Христа (Евр.4:14, 6:20, 7:26, 8:1, 9:11-12, 24, 10:12).

Предсказания о пришествии или возвращении с небес Сына Человеческого (Мф.16:27, 24:30, 26:64; Мк.8:38, 13:26; Лк.21:27) подразумевают предшествующее вознесение или восхождение на небеса. В Евангелии от Иоанна возвращение Христа к Отцу Небесному (Ин.3:13, 13:1-3, 16:5, 28) предстает в теснейшем единстве с Его пришествием в мир (Ин.3:17, 31, 6:38, 8:23, 13:3, 16:28). О нисхождении и восхождении Христа говорится в Еф.4:8-10 и 1Пет.3:18-22 (ср.: Пс.67:19 и 138:8).

Богословие Вознесения

Уже в древнейших вероисповедных формулах I–II вв. о Вознесении Господнем говорится как об одном из основных событий земного служения Иисуса Христа (1Тим.3:16; Barnaba. Ep. 15. 9; Iust. Martyr. 1 Apol 1. 21. 1; 1. 31. 7; 1. 42. 4; 1. 46. 5; Dial. 63. 1; 85. 2; 126. 1; 132. 1). В большинстве древних Символов веры Вознесение упоминается вслед за Воскресением (напр., в Никео-Константинопольском Символе). Важность события Вознесения подчеркивается и в большинстве древних евхаристических молитв (анафор).

После Своего Вознесения Христос не оставил мира, но пребывает в нем во Св. Духе, Которого Он послал от Отца. Через действие Св. Духа Его невидимое присутствие сохраняется в таинствах Церкви (евхаристический аспект Вознесения Господня просматривается уже в беседе о «хлебе небесном» (Ин.6:22-71)).

Об искупительном значении Вознесения говорится в Послании к Евреям (Евр.1:3, 9:12). Искупление завершилось после того, как Распятый и Воскресший Христос, вознесшись, вошел со Своей Кровию в небесное святилище (Евр.9:12, 24-26).

Главным следствием Вознесения Господня стало то, что с этого момента человеческая природа получила полное участие в Божественной жизни и вечном блаженстве. Видение первомучеником Стефаном Иисуса, стоящего одесную Бога, как Сына Человеческого (Деян.7:55-56), говорит о том, что человеческая природа Христа не растворилась и не была поглощена Божественной. Приняв на Себя человеческую плоть, Господь Иисус не избежал смерти, а победил ее и сделал человеческую природу равночестной и сопрестольной Божеству. Он пребывает Богочеловеком вовеки и во второй раз придет на землю «таким же образом», каким взошел на небо (ср.: Деян.1:11), но уже «с силою и славою великою» (Мф.24:30; Лк.21:27).

Вознесение Господне имеет особое значение и как образ обожения каждого верующего во Христа. Как отмечал свт. Григорий Палама, Вознесение Господне принадлежит всем людям – все воскреснут в день Его Второго пришествия, однако вознесены («восхищены на облаках»; ср.: 1 Фес.4:16-17) будут только те, кто «распяли грех через покаяние и жительство по Евангелию» (Greg. Pal. Hom. 22 // PG. 151. Col. 296).

Установление праздника Вознесения Господня

До кон. IV в. празднование Вознесения Господня и Пятидесятницы не разделялось. При этом Пятидесятница понималась как особый период церковного года, а не праздничный день (напр., Тертуллиан называет ее «laetissimum spatium» (радостнейший период) – Tertull. De orat. 23). В IV в. Пятидесятница окончательно оформилась не только как особый период после Пасхи (ср.: 20-е прав. I Всел.), но и как праздничный день (напр., 43-е прав. Эльвирского Собора (300 г.)). Вслед за Пятидесятницей в особый праздник выделилось и Вознесение Господне.

На Востоке

Несмотря на то что уже стараниями св. имп. Елены на горе Елеон была построена церковь, в Сирии и Палестине до кон. IV в. Вознесение Господне и Пришествие Св. Духа, вероятно, еще праздновались вместе на 50-й день после Пасхи (Euseb. Vita Const. 4. 64). Одной из последних, видимо, об этой практике пишет зап. паломница Эгерия, сообщая, что в вечер Пятидесятницы все христиане Иерусалима собираются на горе Елеон, «в том месте, с которого Господь вознесся на небо», называемом Имвомон, и совершается служба с чтением Евангелия и Деяний апостольских, повествующих о Вознесении Господнем. (Eger. Itiner. 43. 5). Впрочем, Эгерия отмечает и совершение праздничной службы в Вифлееме на 40-й день после Пасхи (Eger. Itiner. 42); по мнению исследователей, в данном случае речь идет не о празднике Вознесения, а об иерусалимском празднике вифлеемских младенцев 18 мая (если это предположение верно, паломничество Эгерии следует относить к 383 г., когда эта дата приходилась на 40-й день после Пасхи – Devos. 1968). По мнению Ж. Даньелу, разделение 2 праздников произошло после осуждения ереси Македония на II Вселенском Соборе (381) и имело целью подчеркнуть особую роль Св. Духа в домостроительстве спасения.

Указания на отдельное празднование Вознесения Господня встречаются у свт. Григория Нисского (Greg. Nyss. In Ascen. // PG. 46. Col. 689-693) и в антиохийских проповедях свт. Иоанна Златоуста (Ioan. Chrysost. De st. Pent. I, II // PG. 50. Col. 456, 463; In Ascen. // PG. 50. Col. 441–452; De beato Philogonio. 6 // PG. 50. Col. 751-753). Прямо о праздновании 40-го дня после Пасхи как Вознесения Господня говорится в «Апостольских постановлениях» (ок. 380) (Const. Ap. V 19). Высказывались не получившие полного подтверждения предположения о том, что под «четыредесятницей» (tessarakost»), о которой идет речь в 5-м прав. I Вселенского Собора, следует понимать праздник Вознесения. Источники V и последующих веков уже однозначно выделяют Вознесение Господне в отдельный праздник на 40-й день после Пасхи.

На Западе

Первые сведения о праздновании Вознесения Господня встречаются в проповедях еп. Хроматия Аквилейского (388-407) (CCSL. 9A. P. 32-37) и в «Книге о различных ересях» еп. Филастрия Брешианского (383-391) (CCSL. 9. P. 304, 312), где среди великих господских праздников названы Рождество, Богоявление, Пасха и «день Вознесения», в который «Он взошел на небо около Пятидесятницы», что может указывать на неразделенность 2 праздников (Вознесения. и Пятидесятницы). В др. месте он говорит, что Вознесение Господне справляется именно на 40-й день, причем ему предшествует и последует пост.

Видимо, появление нового рубежа в пасхальном периоде (Вознесения, празднуемого на 40-й день) вызвало недоумение относительно времени начала поста – до или после Пятидесятницы; к VI в. было признано правильным начинать поститься только после Пятидесятницы, хотя символически 40-дневный период радости противопоставлялся 40 дням Великого поста (Ioan. Cassian. Collat. 21. 19–20; Leo Magn. Serm. 77. 3). К V в. практика празднования Вознесения Господня утвердилась на Западе окончательно – например, блж. Августин называет «четыредесятницу Вознесения» (Quadragesima Ascensionis) праздником «древнейшим и повсеместным» (Aug. Ep. 54; ок. 400 г.).

(30)

Увидев слепого от рождения, который просил милостыню, ученики спросили Господа: «Учитель, кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?» Иисус же ответил: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии». Христос, плюнув на землю, сделал брение, помазал этим брением слепому глаза и сказал ему: «Пойди, умойся в купальне Силоам». Этот источник находился у подножия горы Сион. Слепой умылся в нем и прозрел. Это чудо сравнимо с воскрешением Лазаря. Потому что эти два чуда четко давали понять людям, что перед ними Господь. Спаситель Божественной Своею властью исцеляет, фактически создает этому человеку новые глаза, которых до этого не было. Отсюда и плевок, и брение из глины. Это символ акта творения. Слепой от рождения в результате чуда, совершенного Иисусом Христом, обрел зрение не только телесное, но и духовное — он уверовал в то, что Христос — это Сын Божий. А фарисеи, телесно зрячие от рождения, ослепли от своей злобы духовными очами. Они продолжали клеветать на Христа, не веря в величайшее чудо исцеления слепорожденного и негодуя по поводу того, что Иисус сотворил чудо в субботу. У этого события, конечно, есть духовная параллель, о которой идет речь в богослужебных текстах: духовные глаза человеку может открыть только Христос. А те, кто бахвалится прекрасным духовным зрением, то есть знанием и праведностью, могут оказаться слепы. Чудо исцеления слепорожденного – предтеча Воскресения Христового и личного воскресения-исцеления от болезни греха, рабства диаволу и власти смерти каждого из нас. Свет Христов просвещает всех. И всех выводит в преогромный и чудесный свет Божий.

(47)

Читать далее →

(91)

Свя­тая бла­жен­ная Ксе­ния ро­ди­лась меж­ду 1719 и 1731 го­да­ми. О ро­ди­те­лях свя­той, ее дет­ских и от­ро­че­ских го­дах ни­че­го не из­вест­но. Из­вест­но только, что от­ца бла­жен­ной зва­ли Гри­го­ри­ем.

По до­сти­же­нии со­вер­шен­но­ле­тия Ксе­ния Гри­го­рьев­на со­че­та­лась бра­ком с при­двор­ным пев­чим, пол­ков­ни­ком Ан­дре­ем Фе­одо­ро­ви­чем Пет­ро­вым, и жи­ла с су­пру­гом в Санкт-Пе­тер­бур­ге. Но не­дол­го су­дил Гос­подь мо­ло­дой че­те ид­ти вме­сте по жиз­нен­но­му пу­ти: Ан­дрей Фе­одо­ро­вич вне­зап­но скон­чал­ся, оста­вив су­пру­гу вдо­вою на два­дцать ше­стом го­ду ее жиз­ни.

Это тра­ги­че­ское со­бытие из­ме­ни­ло жизнь мо­ло­дой жен­щи­ны. Она бы­ла глу­бо­ко по­тря­се­на тем, что ее муж скон­чал­ся без долж­но­го хри­сти­ан­ско­го при­го­тов­ле­ния и не успел при­не­сти по­ка­я­ние. Ксе­ния ре­ши­ла, что по­дви­гом жиз­ни она вы­мо­лит у Бо­га про­ще­ние пре­гре­ше­ний ра­ба Бо­жи­его Ан­дрея.

В день по­хо­рон му­жа Ксе­ния Гри­го­рьев­на на­де­ла его одеж­ду и всем, об­ра­щав­шим­ся к ней с со­бо­лез­но­ва­ни­я­ми, го­во­ри­ла, что умер не Ан­дрей Фе­до­ро­вич, а умер­ла его су­пру­га Ксе­ния Гри­го­рьев­на. С это­го мо­мен­та она действи­тель­но умер­ла для ми­ра, при­няв на се­бя тя­же­лей­ший по­двиг – по­двиг юрод­ства Хри­ста ра­ди.

Она сра­зу как бы за­бы­ла все зем­ное, че­ло­ве­че­ское, все ра­до­сти и уте­хи, и вслед­ствие это­го мно­гим ка­за­лась как бы су­масшед­шей, ли­шив­шей­ся рас­суд­ка. Так на нее ста­ли смот­реть да­же ее род­ные и зна­ко­мые, и осо­бен­но по­сле то­го, как Ксе­ния раз­да­ла ре­ши­тель­но все свое иму­ще­ство бед­ным, а дом по­да­ри­ла сво­ей хо­ро­шей зна­ко­мой, Па­рас­ке­ве Ан­то­но­вой. Род­ные Ксе­нии, по­ла­гав­шие, что мо­ло­дая вдо­ва ли­ши­лась рас­суд­ка из-за сва­лив­ше­го­ся на ее пле­чи го­ря, по­да­ли да­же и про­ше­ние на­чальству умер­ше­го Ан­дрея Фе­одо­ро­ви­ча, про­ся не поз­во­лять Ксе­нии в безум­стве раз­да­вать свое иму­ще­ство. На­чальство умер­ше­го Пет­ро­ва вызва­ло Ксе­нию к се­бе, но по­сле раз­го­во­ра с ней впол­не убе­ди­лось, что Ксе­ния со­вер­шен­но здо­ро­ва, а по­то­му име­ет пра­во рас­по­ря­дить­ся сво­им иму­ще­ством, как ей угод­но.

Осво­бо­див­шись от всех зем­ных по­пе­че­ний, свя­тая Ксе­ния шла тя­же­лым пу­тем юрод­ства Хри­ста ра­ди. Об­ла­чив­шись в ко­стюм му­жа, то есть на­дев на се­бя его бе­лье, каф­тан, кам­зол, она все так же уве­ря­ла лю­дей, что Ан­дрей Фе­одо­ро­вич жив, а умер­ла его су­пру­га Ксе­ния. Она ни­ко­г­да не от­кли­ка­лась, ес­ли ее на­зы­ва­ли Ксе­ни­ей Гри­го­рьев­ной, но все­гда охот­но от­зы­ва­лась, ес­ли ее на­зы­ва­ли Ан­дре­ем Фе­одо­ро­ви­чем.

Ка­ко­го-ли­бо опре­де­лен­но­го ме­сто­жи­тельства Ксе­ния не име­ла. Боль­шей ча­стью она це­лый день бро­ди­ла по Пе­тер­бург­ской сто­ро­не и по пре­иму­ще­ству в райо­не при­хо­да церк­ви свя­то­го апо­сто­ла Мат­фия (ны­не – ули­ца Боль­шая Пуш­кар­ская, дом 35), где в то вре­мя жи­ли в ма­леньких де­ре­вян­ных до­ми­ках не­бо­га­тые лю­ди. Стран­ный ко­стюм бед­ной, ед­ва обу­той жен­щи­ны, не имев­шей ме­ста, где гла­ву при­к­ло­нить, ее ино­ска­за­тель­ные раз­го­во­ры, ее пол­ная кро­тость, не­зло­бие да­ва­ли не­ред­ко злым лю­дям и осо­бен­но улич­ным маль­чиш­кам по­вод и сме­лость глу­мить­ся над бла­жен­ной. Бла­жен­ная же все эти по­но­ше­ния сно­си­ла без­ро­пот­но. Лишь од­на­жды, ко­г­да Ксе­ния уже ста­ла по­чи­тать­ся за угод­ни­цу Бо­жию, жи­те­ли Пе­тер­бург­ской сто­ро­ны ви­де­ли ее в силь­ном гне­ве. Из­де­ва­тельства маль­чи­шек в тот раз пре­вы­си­ли вся­кое че­ло­ве­че­ское тер­пе­ние, они ру­га­лись, бро­са­ли в нее кам­ня­ми и гря­зью. С тех пор мест­ные жи­те­ли по­ло­жи­ли пре­дел ее улич­но­му пре­сле­до­ва­нию.

Ма­ло-по­ма­лу к стран­но­стям бла­жен­ной при­вык­ли. Ко­г­да ко­стюм Ан­дрея Фе­до­ро­ви­ча ис­тлел и рас­пал­ся, свя­тая об­ла­чи­лась в лох­мо­тья. Ей ста­ли пред­ла­гать теп­лую одеж­ду и день­ги, но Ксе­ния ни за что не со­гла­ша­лась про­ме­нять лох­мо­тья и всю свою жизнь про­хо­ди­ла в крас­ной коф­точ­ке и зе­ле­ной юб­ке или на­обо­рот – зе­ле­ной коф­точ­ке и крас­ной юб­ке. Ве­ро­ят­но, в па­мять о цве­тах фор­мен­ной одеж­ды му­жа. Ми­ло­сты­ню она так­же не при­ни­ма­ла, а бра­ла лишь от доб­рых лю­дей «ца­ря на ко­не» (ко­пейки с изоб­ра­же­ни­ем всад­ни­ка^[1]) и тот­час же от­да­ва­ла это­го «ца­ря на ко­не» та­ким же бед­ня­кам, как и са­ма она.

Бро­дя це­лы­ми дня­ми по ули­цам Пе­тер­бур­га, Ксе­ния из­ред­ка за­хо­ди­ла к сво­им зна­ко­мым, обе­да­ла у них, бе­се­до­ва­ла, а за­тем сно­ва от­прав­ля­лась стран­ство­вать. Где она про­во­ди­ла но­чи, дол­гое вре­мя оста­ва­лось не­из­вест­ным. Этим за­ин­те­ре­со­ва­лись не только жи­те­ли Пе­тер­бург­ской сто­ро­ны, но и мест­ная по­ли­ция, для ко­то­рой ме­сто­пре­бы­ва­ние бла­жен­ной по но­чам ка­за­лось да­же по­до­зри­тель­ным. Ре­ше­но бы­ло раз­узнать, где про­во­дит но­чи эта стран­ная жен­щи­на и чем она за­ни­ма­ет­ся. Ока­за­лось, что Ксе­ния, не­смот­ря ни на ка­кое вре­мя го­да и по­го­ду, ухо­ди­ла на ночь в по­ле и здесь в ко­ле­но­пре­кло­нен­ной мо­лит­ве про­ста­и­ва­ла до са­мо­го рас­све­та, по­пе­ре­мен­но де­лая зем­ные по­кло­ны на все че­ты­ре сто­ро­ны.

В 1786-1790 го­дах под ру­ко­вод­ством свя­щен­ни­ка Ге­ор­гия Пет­ро­ва и по про­ек­ту ар­хи­тек­то­ра Алек­сея Ива­но­ва на Смо­лен­ском клад­би­ще в Санкт-Пе­тер­бур­ге бы­ла по­стро­е­на ка­мен­ная Смо­лен­ская цер­ковь. Ра­бо­чие, тру­див­ши­е­ся на стро­и­тельстве хра­ма, за­ме­ча­ли стран­ные ве­щи. За вре­мя их от­сут­ствия, но­ча­ми, кто-то но­сил кир­пи­чи на ле­са стро­я­щей­ся церк­ви. На­ко­нец они ре­ши­ли раз­узнать, кто мог быть этот да­ро­вой не­у­то­ми­мый ра­бот­ник, каж­дую ночь тас­ка­ю­щий для них кир­пич. Ока­за­лось, что это бы­ла ра­ба Бо­жия бла­жен­ная Ксе­ния.

За ве­ли­кие ее по­дви­ги и тер­пе­ние Гос­подь еще при жиз­ни про­сла­вил свою из­бран­ни­цу. Ра­ба Бо­жия Ксе­ния спо­до­би­лась да­ра про­зре­ния сер­дец и бу­ду­ще­го. Она пред­рек­ла кон­чи­ну им­пе­ра­три­цы Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны (1762) и мо­ло­до­го им­пе­ра­то­ра Ио­ан­на Ан­то­но­ви­ча (1764), по­мог­ла од­ной де­ви­це из­бе­жать бра­ка с бег­лым ка­торж­ни­ком, вы­да­вав­шим се­бя за уби­то­го им пол­ков­ни­ка.

Уча лю­дей прав­ди­во­сти, бла­жен­ная Ксе­ния не­ред­ко от­кры­ва­ла и тай­ны тех лиц, ко­го она на­ве­ща­ла. Куп­чи­хе Кра­пив­ни­ной пред­ска­за­ла кон­чи­ну при­кро­вен­но, го­во­ря: «Зе­ле­на кра­пи­ва, но ско­ро увя­нет», а од­ной бед­ной де­ви­це – за­му­же­ство.

Од­на­жды она ска­за­ла сво­ей ста­рой зна­ко­мой Па­рас­ке­ве Ан­то­но­вой, той са­мой, ко­то­рой по­да­ри­ла дом, что­бы та не­мед­лен­но шла на Смо­лен­ское клад­би­ще: «Вот ты тут си­дишь да чул­ки што­па­ешь, а не зна­ешь, что те­бе Бог сы­на по­слал!» Па­рас­ке­ва в не­до­у­ме­нии по­шла в сто­ро­ну клад­би­ща и вдруг уви­де­ла тол­пу на­ро­да. Ока­за­лось, что эки­паж за­да­вил на­смерть бе­ре­мен­ную жен­щи­ну, ко­то­рая успе­ла пе­ред кон­чи­ной раз­ре­шить­ся от бре­ме­ни маль­чи­ком. Па­рас­ке­ва взя­ла его се­бе, и так как не мог­ла ни­где отыс­кать от­ца мла­ден­ца, усы­но­ви­ла его. Вос­пи­тан­ный ею при­ем­ный сын по­чи­тал ее как мать и в ста­ро­сти бе­рег по­кой Па­рас­ке­вы, ко­то­рая бла­го­да­ри­ла бла­жен­ную за ве­ли­кую ра­дость.

Жи­те­ли Пе­тер­бург­ской сто­ро­ны за­ме­ча­ли, что ес­ли бла­жен­ная возь­мет на ру­ки боль­ное ди­тя или бла­го­сло­вит его, оно не­пре­мен­но выздо­ро­ве­ет. Ес­ли возь­мет ка­кую-ни­будь ме­лочь из лав­ки куп­ца – тор­гов­ля бу­дет успеш­ной. Ес­ли она зай­дет в дом, то в до­ме бу­дут ца­рить мир и со­гла­сие.

Бла­жен­ная Ксе­ния нес­ла по­двиг доб­ро­воль­но­го безу­мия 45 лет и скон­ча­лась око­ло 1803 го­да. Те­ло ее бы­ло по­гре­бе­но на Смо­лен­ском клад­би­ще. И мно­го зна­ме­ний ми­ло­сти Бо­жи­ей на­ча­ло со­вер­шать­ся у ее гро­ба. По со­вер­ше­нии па­ни­хи­ды над ее мо­гил­кой ст­раж­ду­щие по­лу­ча­ли ис­це­ле­ния, в се­мьях во­дво­рял­ся на­ру­шен­ный мир, нуж­да­ю­щи­е­ся по­лу­ча­ли им не­об­хо­ди­мое.

Лю­ди, по­чи­тав­шие бла­жен­ную Ксе­нию, раз­би­ра­ли зем­лю с ее мо­гиль­но­го хол­ма, так что холм на­сы­па­ли не­сколько раз. Поз­же на ме­сте хол­ма бы­ла по­ло­же­на ка­мен­ная пли­та, ко­то­рую так­же раз­би­ра­ли по ка­муш­кам. В тре­тьей чет­вер­ти XIX ве­ка на этом ме­сте бы­ла по­стро­е­на ма­ленькая ча­сов­ня, а в 1902 го­ду по про­ек­ту ар­хи­тек­то­ра Алек­санд­ра Все­сла­ви­на бы­ла воз­ве­де­на боль­шая ка­мен­ная ча­сов­ня. В со­вет­ские го­ды ча­сов­ню за­кры­ли, но ни­ка­ки­ми уси­ли­я­ми без­бож­ни­ков не­воз­мож­но бы­ло за­глу­шить в на­ро­де па­мять о бла­жен­ной и ве­ру в ее мо­лит­вен­ное пред­ста­тельство пред пре­сто­лом Бо­жи­им.

Дру­гое па­мят­ное ме­сто, свя­зан­ное со свя­той Ксе­ни­ей, на­хо­дит­ся на Пет­ро­град­ской сто­ро­не – это ули­ца Лах­тин­ская, где Ксе­ния жи­ла с су­пру­гом. Дом их на­хо­дил­ся ли­бо в на­ча­ле ули­цы, впо­след­ствии на­зван­ной по име­ни ее му­жа – «Ан­дрея Пет­ро­ва» (с 1877 го­да – Лах­тин­ская), то есть око­ло Боль­шо­го про­спек­та, ли­бо меж­ду до­ма­ми 15 и 19 по Лах­тин­ской ули­це (в 2019 го­ду здесь был воз­ве­ден храм свя­той Ксе­нии Пе­тер­бург­ской).

По­сле мно­го­лет­не­го на­род­но­го по­чи­та­ния бла­жен­ная Ксе­ния Пе­тер­бург­ская, Хри­ста ра­ди юро­ди­вая, бы­ла при­чис­ле­на к ли­ку свя­тых 6 июня 1988 го­да на По­мест­ном Со­бо­ре Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. А еще ра­нее – 24 сен­тяб­ря 1978 – Ксе­ния Пе­тер­бург­ская бы­ла ка­но­ни­зи­ро­ва­на Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью За­гра­ни­цей. Хра­мы во имя свя­той Ксе­нии на­хо­дят­ся во мно­гих стра­нах ми­ра, а изоб­ра­же­ние ее мож­но уви­деть да­же на но­во­зе­ланд­ских мо­не­тах.

При­ме­ча­ние

^[1] Мно­гие ду­ма­ют, что всад­ник с ко­пьем, изоб­ра­жен­ный на авер­се ста­рин­ных рус­ских мо­нет, это Ге­ор­гий По­бе­до­но­сец, по­ра­жа­ю­щий змея. Но это не так. Тра­ди­ция че­ка­нить во­ору­жен­но­го всад­ни­ка укре­пи­лась на Ру­си еще в пе­ри­од прав­ле­ния Ива­на III, ко­то­рый из­ве­стен тем, что смог объеди­нить раз­роз­нен­ные рус­ские кня­же­ства в еди­ное го­су­дар­ство. В этот пе­ри­од се­реб­ря­ная мо­не­та ста­но­вит­ся об­ще­рус­ской, об­ре­та­ет ле­ген­ду «Го­су­дарь всея Ру­си», ука­зы­вая на вла­ды­че­ство мос­ков­ско­го кня­зя над осталь­ны­ми. Имен­но об­раз кня­зя и во­пло­ща­ет во­ин-вла­сти­тель с мо­нет­ки. Бла­го­да­ря ко­пью в ру­ке во­и­на в рус­ском язы­ке и по­яви­лось сло­во «ко­пейка».

(19)

Часовня построена в 1902 году. В часовне покоятся мощи святой блаженной Ксении Петербургской, скончавшейся в начале XIX века. Ксения Блаженная давно почиталась в Санкт-Петербурге, хотя и была местно чтимой святой. В 1905 году южный придел Петергофского собора св. Первоверховных Апостолов Петра и Павла, был освящён во имя Ксении Блаженной.

Вначале XIX века на место захоронения усопшей был просто насыпан могильный холм, но люди, которые приходили к Блаженной Ксении, молились, просили её заступничества и помощи, часто брали с собой немного земли с её могилы и таким образом, холм постепенно исчезал. Вновь насыпаемый на могиле холм постигала та же участь. Затем на могилу была установлена каменная плита. Но и каменная плита постепенно была разобрана на частички и унесена верующими. После было принято решение возвести над могилой Ксении Блаженной часовни.

На пожертвования почитателей Блаженной Ксении, над ее могилой была сооружена небольшая, из цокольного камня часовня, с двумя окошечками по бокам, с дубовым иконостасом в восточной стороне и с железной дверью — с западной. Над дверью с наружной стороны сделали надпись: «Раба Божия Ксения».

В 1902 году по проекту архитектора А.А. Всеславина была построена нынешняя часовня в псевдорусском стиле. Фасад по карнизу украшен полукруглыми кокошниками, арки на фасаде и на пристройке — мозаичными ликами Христа и Ксении Петербургской, а окна — витражными иконами. Каждую сторону фасада украшает группа из четырёх арочных остроконечных окон с распорками в виде колонн. Здание венчает невысокий чешуйчатый шатер, увенчанный золочёной луковичной главкой с крестом. Внутри главным украшением часовни является мраморный иконостас с мозаичным образом распятого Христа и надгробие.

В 1940 году часовня вместе с находящейся на Смоленском кладбище церковью во имя Смоленской иконы Божьей Матери была закрыта. Во время войны в ней находился склад тары из-под горюче-смазочных материалов. Мраморные плитки с гробницы Блаженной Ксении были разобраны. Богослужебная утварь и фрагменты из цветных металлов пущены на переплавку, иконы часовни — сожжены.

В 1946 году, уступая настойчивым просьбам верующих, часовню разрешили открыть и отремонтировать. С девяти утра до девяти вечера там служились панихиды при большом стечении народа. Но это продолжалось не долго. В 1960 году часовню вновь закрыли. В ее помещении по указанию городских властей пытались устроить скульптурную мастерскую, но работать в ней было невозможно: утром, придя в мастерскую, рабочие не раз находили вместо скульптур черепки.

Часовня долгое время простояла в запустении, заколоченная, окружённая глухим дощатым забором. Однако паломники со всей страны приходили и приезжали к Блаженной Ксении, приносили ей свои беды и чаяния.

В 1984 году часовню передали общине храма во имя Смоленской иконы Божией Матери. Она была вновь освящена в 1987 году. В 1988 году Ксения Блаженная была канонизирована и причислена к лику святых Русской Православной церкви.

(173)

Свя­ти­тель Ми­ха­ил ис­по­вед­ник с юных лет стре­мил­ся к мо­на­ше­ской жиз­ни и был на­прав­лен свя­тей­шим пат­ри­ар­хом Та­ра­си­ем (784–806) в мо­на­стырь, рас­по­ло­жен­ный на бе­ре­гу Чер­но­го мо­ря. С ним вме­сте по­сту­пил в оби­тель и свя­той Фе­о­фи­лакт (па­мять 8 мар­та), бу­ду­щий епи­скоп Ни­ко­ми­дий­ский. Оба ино­ка с усер­ди­ем про­хо­ди­ли в оби­те­ли по­дви­ги спа­се­ния и вско­ре бы­ли про­слав­ле­ны бла­го­дат­ны­ми да­ро­ва­ни­я­ми от Гос­по­да. Од­на­жды во вре­мя жат­вы, ко­гда лю­ди из­не­мо­га­ли от жаж­ды, по мо­лит­ве ино­ков пу­стой мед­ный со­суд стал ис­то­чать во­ду.

Свя­тей­ший пат­ри­арх Та­ра­сий ру­ко­по­ло­жил свя­то­го Ми­ха­и­ла в епи­ско­пы го­ро­да Си­над. За свою свя­тую жизнь и муд­рость свя­ти­тель Ми­ха­ил снис­кал глу­бо­кую лю­бовь у ве­ру­ю­ще­го на­ро­да и осо­бое вни­ма­ние им­пе­ра­то­ров Ни­ки­фо­ра I (802–811) и Ми­ха­и­ла I Ран­га­ва (811–813). В 787 го­ду свя­ти­тель Ми­ха­ил при­сут­ство­вал на Седь­мом Все­лен­ском Со­бо­ре в Ни­кее.

Ко­гда на пре­стол всту­пил ико­но­бо­рец-ере­тик Лев Ар­мя­нин (813–820), он стал из­го­нять пра­во­слав­ных ар­хи­ере­ев с их ка­федр, на­зна­чая на их ме­сто сво­их еди­но­мыш­лен­ни­ков-ере­ти­ков.

Свя­ти­тель Ми­ха­ил в это вре­мя твер­до за­щи­щал пра­во­сла­вие, му­же­ствен­но про­ти­во­дей­ствуя ере­ти­кам и об­ли­чая их за­блуж­де­ния. Лев Ар­мя­нин осу­дил свя­ти­те­ля Ми­ха­и­ла, но он, не стра­шась му­че­ний, твер­до от­ве­чал: «Я по­чи­таю свя­тые ико­ны Спа­си­те­ля мо­е­го Иису­са Хри­ста и Пре­чи­стой Де­вы, Ма­те­ри Его, и всех свя­тых и по­кло­ня­юсь им. Твое рас­по­ря­же­ние об уда­ле­нии икон из хра­мов не ис­пол­ню». То­гда Лев Ар­мя­нин со­слал свя­ти­те­ля Ми­ха­и­ла в за­то­че­ние в го­род Ев­до­ки­а­ду, где ис­по­вед­ник скон­чал­ся око­ло 821 го­да. Гла­ва свя­ти­те­ля Ми­ха­и­ла хра­нит­ся в Лав­ре свя­то­го Афа­на­сия на Афоне, часть мо­щей – в Ивер­ском мо­на­сты­ре.

(33)