Священномученик Кирилл, митрополит Казанский и Свияжский (в миру Смирнов Константин Иларионович) родился в семье псаломщика 26 апреля 1863 года в городе Кронштадт Санкт-Петербургской губернии. В 1887 году Константин окончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию со степенью кандидата богословия. 21 ноября 1887 года он был рукоположен в священника и определён к Воскресенской церкви Общества трезвости в Санкт-Петербурге, одновременно исполняя обязанности законоучителя Елисаветпольской гимназии и 2-й гимназии Санкт-Петербурга. С 1900 года отец Константин был назначен на должность настоятеля Кронштадтского Свято-Троицкого кладбищенского храма. 15 лет батюшка прослужил в священническом сане. Неожиданная смерть маленькой Ольги, мучительно умиравшей от проглоченной иглы, вслед за тем и — жены, не пережившей горя, подвигла 38-летнего отца Константина в 1902 году принять монашество. Вскоре он назначается на должность начальника Урмийской Духовной Миссии в Персии с возведением в сан архимандрита. 6 августа 1904 года состоялась хиротония архимандрита Кирилла во епископа Гдовского, викария Санкт-Петербургской епархии. Желая, чтобы народ полнее участвовал в богослужении, Владыка ввёл всенародное пение за богослужением в Александро-Невской Лавре. Святой праведный Иоанн Кронштадтский перед смертью просил, чтобы его отпевал молодой епископ Кирилл, которого он знал по служению его в Кронштадте. С 1908 по 1928 годы Владыка управляет Тамбовской и Шацкой епархией. Он стремился как можно чаще совершать поездки в самые отдалённые места своей епархии ради общения с паствой. В 1913 году он возводится в сан архиепископа. В 1914 году трудами Владыки состоялось прославление Святителя Питирима Тамбовского (память 28 июля). Твёрдость веры Владыки проявилась в таком эпизоде: когда по распоряжению санитарной комиссии в связи с эпидемией холеры в 1909 году было дано распоряжение освящать на Богоявление только кипячёную воду, Владыка отказался это делать и освящал речную. Замечательно, что это же убеждение: «Всё, что не от веры — грех», — высказано и в одном из последних его писем от 8 марта 1937 года. Во время февральских событий 1917 года Владыка предупреждал с амвона: «Если не удержимся над своим прошлым, то напишем такую страницу своей истории, которую следующие будут читать с краской стыда на лице, готовы будут вырвать её, но нет таких ножниц, которыми можно было бы вырезать что-либо из памяти истории». Во время войны, по инициативе Святителя организуются сборы средств для нужд фронта, лазареты при монастырях, приюты для детей, у которых погибли родители, различные комитеты помощи воинам.
На Поместном Соборе Владыка был выдвинут вторым в числе первоначально избранных 25-ти кандидатов на Патриаршество. Также он был избран членом Священного Синода при Святейшем Патриархе Тихоне. 19 марта 1918 года Святитель назначается на митрополичью Тифлисскую и Бакинскую кафедру, а также на должность Экзарха Кавказского, однако к месту назначения выехать ему не удалось. В 1919 году его арестовали в Москве по обвинению «в контрреволюционной агитации путём рассылки воззваний и сношения с Колчаком и Деникиным» и заключили в тюрьму В. Ч. К. В 1920 году, после освобождения, он назначается на Казанскую и Свияжскую кафедру, но через месяц вновь был арестован в Казани по обвинению, что «выехал из Москвы в г. Казань без разрешения В. Ч. К.». Владыка приговаривается к заключению в лагере на 5 лет. В Таганской Московской тюрьме он находится в одной камере со священномучениками архиепископом Феодором (Поздеевским) и епископом Гурием (Степановым). В 1921 году его освобождают по амнистии и Владыка возвращается в Казань, но в 1922 году его вновь арестовывают и после заключения в Московской тюрьме ссылают в Усть-Сысольск (ныне Сыктывкар). В Московской тюрьме он сидел в одной камере со священномучеником Фаддеем, архиепископом Астраханским (память 18 декабря). Вместе они написали обращение к верующим по поводу «Живой церкви», которое удалось разослать по России. Затем Владыку ссылают в Усть-Кулом (Коми А. О.), где он находится вместе с епископом Афанасием (Сахаровым), а позже его переводят в город Котельничи Вятской области. Есть сведения, что из Усть-Куломы начальник отдела Г. П. У. Е. А. Тучков вызывал митрополита Кирилла в Москву для переговоров, предлагая «договориться», то есть пойти на компромиссы, но завершилась эта попытка неудачей для властей. В 1924 году Святитель возвращается из ссылки и встречается в Москве с св. Патриархом Тихоном, успешно убеждая его отказаться от примирения и сотрудничества с обновленцем В. Красницким. Г. П. У. навязывало эти действия Святейшему, обещая тогда выпустить из тюрем архипастырей. На эти обещания Владыка сказал Святейшему: «Ваше Святейшество, о нас, архиереях, не думайте. Мы теперь только и годны на тюрьмы…». Выслушав это, Святейший вычеркнул из подписанной бумаги фамилию Красницкого. Из Москвы Владыка переезжает под Ельск, затем в Перерволок. По завещательному распоряжению Святейшего Патриарха Тихона от 25 декабря 1924 года он назначается первым кандидатом на должность Патриаршего Местоблюстителя. Вскоре Святителя снова отправляют в ссылку. По этой причине, после кончины св. Патриарха Тихона, он не смог восприять должность Местоблюстителя и им стал священномученик митрополит Пётр (Полянский). В 1926 году среди епископата возникла мысль о тайном избрании Патриарха. Под актом избрания митрополита Кирилла, у которого истекал срок ссылки, было собрано 72 архиерейские подписи (в то время за митрополита Сергия (Страгородского) всего одна. Таким образом, митрополит Кирилл был избран Патриархом, но интронизация его не состоялась, так как Г. П. У. стала известна эта акция. Тучков, когда ему стали известны результаты голосования, заявил, что допустит интронизацию митрополита Кирилла на Патриарший Престол только с условием, что в будущем тот при поставлении епископов станет следовать его указаниям. Владыка ответил «Евгений Алексеевич, вы — не пушка, а я — не снаряд, при помощи которого вы надеетесь уничтожить Русскую Церковь». Вскоре последовала волна арестов. Был арестован находившийся в ссылке Владыка Кирилл, которого заключили в тюрьму города Вятка. Владыку приговорили дополнительно к трём годам ссылки и с апреля 1927 года он высылается в станок Хантайка Туруханского района Красноярского округа, а затем в город Енисейск. После выхода в 1927 году Декларации митрополита Сергия, Владыка отделился от общения с ним, так как не хотел участвовать в том, что его «совесть…признала греховным». В утверждённом митрополитом Сергием Временном Патриаршем Священном Синоде он видел угрозу целости Патриаршего строя и подмену его коллегиальным управлением. В административной церковной деятельности митрополита Сергия, Владыка (как и Местоблюститель, священномученик митрополит Пётр (Полянский)) усматривал превышение полномочий, предоставленных ему званием Заместителя Местоблюстителя, что повлекло за собой раскол в Церкви. Владыка считал бессмысленным и вредным сохранение центральной церковной власти такой ценой. В условиях, когда легальное устроение центральной административно-церковной власти невозможно, и когда стало ясно, что «митрополит Сергий правит Церковью без руководства митрополита Петра», он призывал руководствоваться указом св. Патриарха Тихона от 20 ноября 1920 г., согласно которому епископы должны были создавать местное самоуправление, чтобы потом при более благоприятных условиях дать отчёт Собору о своей деятельности.
С мая по ноябрь 1929 года Владыка вёл переписку с митрополитом Сергием, пытаясь убедить его сойти с пагубного пути компромиссов. Эти письма Владыки, глубоко продуманные и чётко аргументированное, вскрывают духовно-нравственную суть проблемы. Митрополит Сергий отвечал угрозами канонического прещения, требуя сохранения церковной дисциплины. Владыка же, защищая тех, кто исповедал своё несогласие с церковным курсом Заместителя Местоблюстителя, не желая «участвовать в том, что совесть их признала греховным», так отвечает на это требование: «Это исповедание вменяют им в нарушение церковной дисциплины, но и дисциплина способна сохранять свою действенность лишь до тех пор, пока является действенным отражением иерархической совести соборной Церкви, заменить же собою эту совесть дисциплина никак не сможет. Лишь только она предъявит свои требования не в силу указаний этой совести, а по побуждениям, чуждым Церкви или неискренним, как индивидуальная иерархическая совесть непременно встанет на стражу соборно-иерархического принципа бытия Церкви, который вовсе не одно и то же с внешним „единением во что бы то ни стало“». В декабре 1929 года митрополит Сергий предаёт Святителя суду архиереев и увольняет его от управления Казанской кафедрой. С 1932 года Владыка находился в ссылке в Туруханском крае. Полгода здесь длится ночь, прерываемая только Северным сиянием, полгода обитатели этого края оторваны от всего мира: ни писем, ни газет, ни посылок. Мороз доходит до 60-ти градусов. Короткое полярное лето и мириады мучительных комаров-гнусов, цинга, отсутствие предметов первой необходимости… Такова обстановка в ссылках за Полярным кругом… Здесь многие сосланные епископы жили в маленьких посёлках далеко друг от друга, так что видеться не могли. Лишь со священномучеником епископом Дамаскиным (Цедриком) удалось Владыке недолго пообщаться и с тех пор они стали друзьями навсегда. После освобождения в августе 1933 года Святитель непродолжительное время проживал в городе Гжатске. Единомысленное духовенство настойчиво просило Святителя заявить свои права и взять на себя бремя управления страждущей Церковью. Но Владыка считал для себя невозможным это сделать, пока полностью не уяснит создавшееся положение. В 1934 году Святитель приехал в Москву и явился в Патриархию. Учинённый страж преградил ему вход, но высокий, когда-то могучий митрополит, отстранив его, шагнул в кабинет митрополита Сергия. Через несколько мгновений Владыка вышел; видимо, ему всё стало ясно. Это была их последняя встреча. Вскоре летом 1934 года он был арестован…
(102)
