Преподобный Мар в юности отличался красивой наружностью и обладал хорошим голосом; во время праздников в честь святых мучеников он в совершенстве исполнял обязанности певца. Больше всего возлюбил он Бога и свято соблюдал его заповеди. Окруженный многими искушениями, святой Мар сохранил тело свое в девственной невинности, а душу – в непорочности и чистоте. Отвратив свою душу от мирских соблазнов, юноша удалился в селение Омируи устроил себе там небольшую хижину, в которой провел тридцать семь лет; много страдал в этой хижине преподобный от сырости, которая вредно действовала на его здоровье, но не хотел оставить своей хижины и прожил в ней до конца своей жизни. Преподобный Мар отличался простотою и не терпел лукавства, а бедность считал за величайшее благополучие.

Прожив девяносто лет, он довольствовался одеждами из козьей шерсти, а для подкрепления телесных сил употреблял немного хлеба с солью. Долго питал святой в своей душе горячее желание присутствовать при совершении Божественной литургии. Когда же священник совершил у него сие великое и спасительное Тайнодействие, преподобный Мар говорил, что душа его была исполнена неизреченной сладости, и он долго предавался размышлению, в глубоком смущении не дерзая взирать на небо. Совершив долгий свой и спасительный подвиг, святой мирно предал дух свой Богу и ныне блаженствует в вечных обителях.
Недалеко от города Кира, в сирийской провинции Кирестика.

(108)

Примите наши самые теплые поздравления с Днем Ангела! Пусть Ваша доброта и все самое лучшее, что дано вам Творцом будет примером для окружающих людей.
Искренне желаем Вам семейного благополучия.
Быть женой священника непросто. Подлинное служение супруги священника — это подвиг. От жены священника многое зависит в его деятельности, так как она должна быть крепкой и надежной опорой.
Поэтому желаем Вам помощи Божией и его милости во всей Вашей жизни, жизни семьи и в жизни прихода. Будьте всегда надежным помощником в нелегком священническом служении Вашего супруга, настоятеля нашего храма отца Максима!
Многая Вам лета!

(175)

Блаженная Ксения Петербургская еще при жизни и на протяжении XIX-XX веков почиталась скорой помощницей и чудотворицей. Ради спасения и любви к ближним она взяла на себя подвиг казаться безумною. За свои труды, молитвы, пощения, странничества и претерпевание со смирением насмешек блаженная получила от Бога дар прозорливости и чудотворения. Ее часовня на Смоленском кладбище была испещрена благодарностями за содеянные чудеса по ее молитвенному предстательству.
На Поместном Соборе Русской Православной Церкви в июне 1988 года блаженную Ксению Петербургскую причислили к лику святых.

Блаженная Ксения родилась между 1719 и 1730 годами и свой спасительный подвиг несла в Петербурге. Мужем Ксении был певчий придворного хора Андрей Феодорович Петров. О детстве и юности блаженной ничего не известно, память народная сохранила лишь то, что связано с началом подвига юродства Ксении – внезапная смерть мужа, умершего без христианского покаяния.

Потрясенная этим страшным событием, 26-летняя вдова решила начать труднейший христианский подвиг – казаться безумною, дабы, принеся в жертву Богу самое ценное, что есть у человека – разум, умолить Создателя о помиловании внезапно скончавшегося супруга. Ксения отказалась от всех благ мира, отреклась от звания и богатства, и более того – от себя самой. Она оставила свое имя и, приняв имя супруга, прошла под его именем весь свой крестный путь, принеся на алтарь Божий дары всеспасительной любви к ближнему.

Когда в день похорон мужа Ксения надела на себя его одежду: камзол, кафтан, штаны и картуз и в таком костюме пошла провожать его гроб, родственники мужа и знакомые Ксении решили, что смерть Андрея Феодоровича помрачила ее сознание. Они весьма сожалели о ней. Ксения же, как потерявшая рассудок, утешала их говоря: «Андрей Феодорович не умер, но воплотился в меня, Ксению, которая давно умерла». Так началось ее скитание по улицам Петербурга.

Дом, оставшийся ей после смерти супруга, она решила подарить Параскеве Антоновой, снимавшей у нее комнату, имущество свое раздать бедным, деньги же снести в церковь за упокой души «рабы Божией Ксении».

Узнав о таком решении, родственники мужа подали прошение начальству умершего Андрея Феодоровича, прося не позволять Ксении в безумстве раздавать свое имущество. Однако после соответствующего обследования было вынесено заключение, что она совершенно здорова и вправе распоряжаться своим имуществом.

После этого блаженная Ксения раздала все, что имела, и в одном только мужнином костюме вышла на улицу на свое подвижническое странствие. Целыми днями бродила она по Петербургу, зимой и летом, в зной и стужу, подвергаясь всяческим нападкам и насмешкам. Ее странный костюм и невразуметельнные речи, ее кротость и незлобивость давали повод злым людям, особенно шалунам мальчишкам, глумиться над ней. Но блаженная Ксения, непрестанно молясь, безропотно несла свой спасительный подвиг.

К этому времени относится начало строительства новой каменной церкви на Смоленском кладбище. Воздвигнутое строение было уже весьма высоким, и каменщикам приходилось сначала поднимать кирпич на леса, а потом класть его в кладку. Блаженная Ксения решила тайно помогать строителям. Целыми ночами, в любую погоду, поднимала она кирпич и складывала его на лесах. Наутро рабочие только дивились случившемуся. Наконец они решили узнать, кто же их незримый помощник и, придя ночью на стройку, обнаружили, что это известная всей петербургской стороне «безумная» Ксения.

Мало-помалу наиболее чуткие христиане стали замечать, что Ксения не просто глупая побирушка, а есть в ней что-то особенное. Милостыню, которую ей предлагали, брала она не у каждого, но у людей добрых и сердечных. Всегда беря только копейку, она тут же отдавала ее таким же нищим, как и она сама.

После того как мужнина одежда от времени истлела, она стала одеваться зимой и летом в жалкие лохмотья, а на босых, распухших от мороза ногах, носила рваные башмаки. Многие предлагали ей теплую одежду и обувь, но блаженная не соглашалась ничего брать и неизменно одевалась либо в красную кофту и зеленую юбку, либо в зеленую кофту и красную юбку.

Днем Ксения, как безумная, бродила по городу, а на ночь, укрываясь от глаз людских, выходила за город, в поле, и там пребывала в молитве, попеременно кладя поклоны на все четыре стороны света. В поле, по ее словам, присутствие Божие было «более явственно».

Вскоре окружающие стали обращать внимание, что в ее словах и поступках часто кроется глубокий смысл. Замечали, если Ксения просила что-нибудь, это было знаком грядущей невзгоды или беды для того, у кого спрошено и, наоборот, если кому подавала, то получателя в скором времени ждала нечаянная радость.

Позднее, когда блаженная стала почитаться за прозорливицу, стоило ей появиться на улицах и рынках города, как всякий знавший ее предлагал ей свои услуги. Все наперебой упрашивали «Андрея Феодоровича» взять что-нибудь или отведать от предлагаемого товара, ибо подмечено было, если Ксения берет что-то у хозяина, торговля его бывает очень удачной.

Матери, завидя Ксению, спешили к ней со своими детьми с просьбой благословить или только погладить ребенка по голове, убежденные, что одно прикосновение блаженной исцелит его.

Своим великим смирением, подвигом духовной и телесной нищеты, любви к ближним и молитвою стяжала Ксения благодатный дар прозоливости. Этим своим даром многим она помогала в деле жизненного устройства и душевного спасения.

Известен случай, когда блаженная Ксения позаботилась о благе и спасении еще не родившегося младенца. Пришла она как-то к давнишней знакомой Параскеве Антоновой, которой подарила свой дом, и говорит: «Вот ты тут сидишь да чулки штопаешь, а не знаешь, что тебе Бог сына послал! Иди скорее на Смоленское кладбище!» Параскева была весьма смущена этой нелепицей, однако послушалась блаженную и пошла. У самого кладбища увидела она толпу народа и, подойдя, узнала, что какой-то извозчик сбил с ног беременную женщину. Здесь же на земле женщина родила мальчика, а сама скончалась. Все пытались узнать, кто это женщина и где ее родственники, но не преуспели в этом. Увидев в случившемся перст Божий, Параскева взяла мальчика к себе, усыновила и воспитала во всей строгости христианской жизни. Сын ее до глубокой старости содержал свою мать и весьма почитал ее. Параскева же благодарила Бога и рабу Божию Ксению за ее повеление принять на воспитание сына.

Блаженная Ксения подвизалась в подвиге юродства около 45 лет, можно утверждать, что она отошла ко Господу в самом начале девятнадцатого века.

Погребена была святая угодница Божия на Смоленском кладбище Петербурга, где в свое время помогала строить церковь во имя иконы Смоленской Божией Матери.

Со дня кончины блаженной прошло около двух веков, однако творимые по молитвам угодницы чудеса не иссякают и народная память о ней не исчезает.

В 1902 году над могилой блаженной Ксении построили новую часовню с мраморным иконостасом и надгробием. Она всегда была открыта для совершения панихид, и нигде не служилось столько панихид, как на могиле блаженной Ксении.

В настоящее время часовня отреставрирована и вновь открыта для доступа и молитвы.

Молитвами блаженной Ксении да даст Господь свою милость и благословение всем с верою и любовию притекающим к ее небесному предстательству. Аминь.

(64)

Краткое житие преподобной Ксении (в миру Евсевии) Миласской
Преподобная Ксения (V), в миру Евсевия, была единственной дочерью знатного римского сенатора. С юности она стремилась к Богу. Чтобы избежать предстоящего ей брака, она тайно ушла из родительского дома с двумя преданными ей служанками и отплыла на корабле. Встретившись, по промыслу Божию, с настоятелем обители святого апостола Андрея, которая находилась в городе Милассе, в Кесарии, она упросила его взять ее вместе со спутницами в Миласс; изменив свое имя, она назвалась Ксенией. В Милассе она купила землю, построила храм во имя святого Стефана и основала женский монастырь. Вскоре после этого епископ Миласса, Павел, посвятил Ксению в диакониссы, как вполне достойную этого звания по добродетельной жизни. Святая всем оказывала помощь: для бедных была благотворительницей, для скорбящих – утешительницей, для грешных – наставницей. Имела глубокое смирение, считая себя хуже и грешнее всех. В подвигах своих руководствовалась советами палестинского подвижника преподобного Евфимия.

Высокой жизнью святая Ксения привлекла многие души ко спасению. Кончина святой девы во время молитвы была отмечена Господом явлением в небе над монастырем знамения в виде светлого венца с блистающим посреди него крестом, который сопровождал тело святой, вынесенное в город к народу, и сохранялся до самого момента погребения. Множество больных, прикасаясь к мощам святой, получило исцеления.
Полное житие преподобной Ксении (в миру Евсевии) Миласской
Жил в Риме один знатный и почтенный муж, принадлежавший к сословию старших сенаторов, по вере христианин, глубоко благочестивый, имевший единственное дитя, как зеницу ока, – дочь, по имени Евсевию. Когда она достигла девического возраста, один вельможа, также из сословия сенаторов, просил родителей Евсевии отдать дочь свою за сына его. Родители Евсевии, посоветовавшись между собою, обручили ее благородному юноше, равному им почестями и богатством, и уже назначен был день, когда должен был совершиться законный брак. Девица же, исполненная любви к Богу, пожелала остаться вечною невестою нетленного Жениха, прекраснейшего по своим совершенствам всех сынов человеческих, Самого Христа Господа, и сохранить свое девство навсегда. Однако она утаила свое желание от родителей, ибо знала, что если бы они угадали ее намерение, то не захотели бы и слышать об этом. Они всячески препятствовали бы ей, и то лестью и ласками, то приказаниями принудили бы ее к браку, тем более, что она была единственною наследницей всех их богатств; они пожелали бы утешаться ее супружеством и детьми ее.

Блаженная Евсевия имела двух верных ей рабынь, которые с детства выросли с нею и служили ей со всем усердием и преданностью. Уединившись с ними, она сказала:
– Я хочу открыть вам одну тайну, но предварительно заклинаю вас Господом Богом, чтобы вы никому не говорили о том, что услышите от меня: я хочу поведать вам сокровенную мысль и желание моего сердца. Смотрите же, чтобы никто из смертных не узнал моей тайны; еще лучше, если и вы сами согласитесь со мною. Тогда и вы спасете свои души, и моему недостоинству поможете.
Рабыни ответили ей:
– Все, что повелишь нам, госпожа наша, мы исполним, тем более, что и нашим душам будет польза от твоего замысла. Мы готовы скорее умереть за тебя, чем сказать кому-либо о том, что ты имеешь открыть нам.
Тогда девица сказала им:
– Вы знаете, что родители мои хотят выдать меня замуж; но мне и на ум никогда не приходило даже помыслить о браке. Слишком тяжело для меня это дело, которое родители советуют мне исполнить. Что для меня такая жизнь? Только призрак, туман и сон. Послушайте же меня: решимся сообща на чистое житие, и если воля Господня благословит мое намерение, а вы последуете моему совету и сохраните в тайне, что я сказала вам, – то обдумаем все, что нам следует делать. Поверьте мне, что если бы родители мои и узнали об этом и захотели бы насильно принудить меня к браку, то, при Божьей помощи мне, они никогда не будут в состоянии изменить моего намерения, даже если бы предали меня огню, мечу или диким зверям.
Выслушав это, обе рабыни сказали:
– Да будет воля Господня! Мы согласны с твоим намерением и стремимся к тому же, к чему и ты, госпожа наша. Мы скорее желаем умереть с тобою, чем без тебя царствовать.

Услышав от своих рабынь такие речи, блаженная Евсевия прославила Бога. После этого все три девицы, имевшие одинаковую любовь к Христу, постоянно размышляли о том, что бы им сделать, дабы желание их могло осуществиться. И молили они Бога подать им благой совет.
Начиная с того дня, когда они предали себя с любовью Господу, решившись на безбрачную жизнь, Евсевия тайно от родителей раздавала нуждающимся, руками своих отроковиц, все, что имела: золото, серебро и все драгоценные вещи. Отроковицы раздавали и свое имущество, какое имели, готовясь к нищете ради любви к Христу. Когда уже приближался день брака и все готовились к нему, блаженная Евсевия, посоветовавшись со своими отроковицами, переоделась вместе с ними в мужские одежды и, взяв немного необходимого из имущества, вышла с ними тайно из дому, так как двери оказались незапертыми. Осенив себя крестным знамением, они обратились к Христу Богу с молитвою:
– Пребудь с нами, Сын Божий, и укажи нам путь, которым мы должны идти, ибо ради любви к Тебе мы оставляем дом и все, что в нем, и решаемся лучше странствовать и жить в скорбях, к Тебе стремясь и Тебя желая обрести.
Так они помолились со слезами, выходя из дому, и затем пошли, плача и радуясь в одно время.
Во время пути святая Евсевия обратилась к рабыням своим:
– С этого времени будьте мне сестрами и госпожами; лучше я вам буду служить в течение всей моей жизни. Только, госпожи мои, оставим все ради Бога и ничего иного не станем искать на земле, как только спасения душ наших. Будем избегать всяких суетных житейских забот, вредных для души; будем веровать Господу, заповедавшему: «всякий, кто оставит домы, или отца, или мать, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф.19:29). Да, сестры мои, позаботимся о спасении душ наших.

Между тем как святая так беседовала с ними, они пришли к морю и, нашедши корабль, готовый отплыть в пределы Александрии, дали плату и поместились на нем. Так как дул попутный ветер, то они через несколько дней достигли Александрии. Оставив корабль, они прибыли на один остров, по названию Коя, отстоявший от карийского города Галикарнасса[1] в пятнадцати тысячах шагов. Они переходили с места на место, желая найти никому неизвестную местность, чтобы не быть отысканными родителями. Находясь на этом острове без опасений относительно поисков, они снова переменили мужской вид на женский и, сняв внаем небольшой уединенный домик, жили в нем, благодаря Бога, Которому и молились постоянно, чтобы Он послал им имеющего духовный сан человека, могущего облечь их в иноческий чин и позаботиться о душах их. Святая Евсевия убеждала подруг своих, говоря:
– Молю вас, сестры мои, ради Господа: сохраним нашу тайну и никому не скажем об отечестве нашем и о том намерении, ради которого мы ушли из дома, а равно и о имени моем, чтобы по моему имени, которым я называюсь, и по отечеству, из которого мы ушли, родители мои не нашли меня. Заклинаю вас Богом, чтобы все это вы сохранили в тайне до конца моей жизни и никому не говорили ничего о бывшем с нами или имеющем случиться. Если же кто-либо спросит вас о моем имени, скажите, что я называюсь Ксенией, что значит – чужестранка[2]; ибо, как видите, я странствую, оставив дом и родителей, ради Бога. Отселе и вы зовите меня не Евсевией, а Ксенией, так как я не имею здесь постоянного жительства, но, странствуя вместе с вами в этой жизни, ищу будущего.
В ответ на эту речь святой Евсевии к своим подругам они обещали сохранить в тайне все сказанное им, и с этого времени святая невеста Христова стала называться, вместо Евсевии, Ксенией.
Однажды она, преклонив колени свои вместе с подругами, начала плакать и говорить:
– Боже, сотвори с нами, странницами и убогими, великую Твою милость, как это Ты сотворил и со всеми Твоими святыми. Пошли нам, Владыка, человека благоугодного Тебе, чрез которого и мы, смиренные, могли бы спастись.

Помолившись так, святая Ксения вышла с сестрами из дома, в котором они жили, – и вот они увидели почтенного седовласого старца, идущего от пристани, одетого по-иночески, лицо которого было подобно лицу Ангела. Подошедши к нему, святая девица припала к ногам и, плача, стала говорить:
– Человек Божий, не презри странствующей по чужой стране, не отвергни убогой нищей, не погнушайся мольбою грешницы, но уподобись святому апостолу Павлу и будь нам наставником и учителем, каким он был для святой Феклы. Вспомни о воздаянии, уготованном праведным от Бога, и спаси меня вместе с этими двумя сестрами.
Услышав это, служитель Божий почувствовал жалость и, взирая на слезы их, спросил:
– Чего ты хочешь и что я должен сделать вам?
Она ответила:
– Будь нам отцом по Богу и учителем. Веди нас туда, где мы могли бы спастись; мы – странницы и не знаем, куда нам идти; мы стыдимся показаться людям.
Он спросил тогда:
– Откуда вы и какова причина, что вы так одиноки?
Святая ответила:
– Мы из очень далекой страны, раб Христов. Мы согласились вместе уйти с родины и пришли в эту местность.

Мы молили Бога день и ночь, чтобы Он послал нам человека, который помог бы нам спастись. И вот Бог указал нам тебя, духовного отца, могущего принять немощи наши.
Святой старец сказал на это:
– Поверьте мне, сестры, – и я странник здесь, как вы видите. Я иду от святых мест; поклонившись там, я возвращаюсь в свое отечество.
Раба Христова спросила:
– Из какой страны ты, духовный отец, – господин мой?
Он ответил:
– Я из страны Карийской, из города Миласса.
Тогда раба Христова опять обратилась к нему:
– Умоляю твою святость: скажи нам, каков твой сан, ибо я думаю, что ты – епископ.
Старец сказал ей на это:
– Прости меня, сестра! Я – человек грешный и недостойный иноческого сана. По щедротам Божьим, я – пресвитер и игумен небольшого собрания братии, в монастыре святого и преславного апостола Андрея…

(1349)

Краткое житие преподобномученика Анастасия Пе́рсянина
Родился в Персии. Отец его Вав был магом, знаменитым учителем чародейства, который обучил и сына своего. Анастасий, служа воином у персидского царя Хозроя, услышал о Животворящем Кресте Господнем, молва о славе и могуществе которого распространилась по всей Персии. Крестное древо изумляло необычными чудесами, так что многие говорили: «Бог Христианский пришел в Персию».
Прослышав об этом, юноша стал расспрашивать о земной жизни Спасителя, и его сердца коснулась благодать Божия, а в душе затеплился огонь веры. Когда он был послан на войну в Грецию, то, дойдя до г. Халкидона, остался жить у перса-христианина, который наставил его в истинной вере.

Придя в Иерусалим, он принял Крещение и поступил в монастырь, где подвизался, украшая себя смиренномудрием, кротостью и трудолюбием. После семи лет пребывания в монастыре, в канун праздника Воскресения Христова, ему было открыто, что его ожидает мученическая кончина за Христа.
Придя в Кесарию, св. Анастасий был схвачен воинами, принявшими его за лазутчика. На суде перед ханом Марзаваном он исповедовал себя христианином, за что был закован в железные цепи и отведен на каменотесные работы. Видя, что нельзя поколебать мученика, его предали жестоким мучениям вместе с 70 узниками, среди которых было много христиан. Все они были удушены на берегу реки. Голову св. Анастасия отрезали и принесли царю, а тело бросили псам, но ни один не прикоснулся к нему. Инок, посланный из Иерусалимского монастыря, где подвизался св. Анастасий, подкупил стражу и похоронил мученика. Мученическая кончина святого последовала в 628 г.

Полное житие преподобномученика Анастасия Пе́рсянина
Когда святой город Иерусалим был взят персидским царем Хозроем[1] и святые места пребывания Христа Господа нашего, ознаменованные Его вольными страданиями, распятием, смертью, погребением и воскресением, были завоеваны нечестивыми варварами, – когда и Животворящее Древо Креста Господня было взято в плен и отнесено вместе с богатой военной добычей[2] в Персию, тогда в этой последней слава имени Христова начала, подобно солнцу, сиять в чудесах, исходивших от Животворящего Крестного Древа. Само будучи в плену, оно пленяло души человеческие Богу, и подобно уде, уловляя людей, влекло их ко Христу, просвещая познанием истины и воспламеняя сердца Божественною любовью. Тогда обратился к познанию Христа и святой мученик Анастасий, о котором нам предстоит повествовать.
Родом он был перс из селения Раснуни, расположенного в области, называемой Разы. Первоначальное его персидское имя в язычестве было Магундат. Он был сыном одного волхва, по имени Вава, весьма знаменитого в своей стране учителя чародейской науки, которой он обучил в совершенстве и сына своего в ранней его юности.

Когда Магундат достиг возраста зрелого юноши, он вместе со многими другими юношами поступил в военную службу и оставался в столичном городе, служа царю персидскому Хозрою. Услышав о славе и могуществе крестного древа, которое приводило в изумление все персидские области и устрашало необычайными чудесами, так что все говорили: «Бог христианский пришел в Персию», Магундат начал усердно расспрашивать об этом. Внезапно душа его воспламенилась тайно тем огнем, который Христос пришел «низвести на землю» (Лк.12:49). Без устали этот прекрасный юноша обращался ко многим с расспросами, желая с достоверностью узнать, что это за древо, имеющее столь великую силу чудотворения. Когда верующие разъяснили ему, что это – тот самый Крест, на котором был распят ради спасения рода человеческого Христос, Сын Божий, исповедуемый и почитаемый христианами, тогда в нем еще более возгорелось внутреннее желание приобрести совершеннейшее познание о Сыне Божием. Он ставил вопрос за вопросом, а в ответах находил поводы к дальнейшим исследованиям, пламенея усердием узнать, как Бог сошел с неба, как стал человеком, почему и кем осужден на крестную смерть, когда снова вознесся на небо, откуда сошел. Он слушал об излагаемом ему христианами Божественном Таинстве воплощения Христа, и уши его с любовью воспринимали семя благочестия, а душа его постепенно возращала зерно веры и возбуждалась к подражанию Христу. Магундат имел родственника по плоти, и оба они находились в полку одного славного воеводы Саина. Когда последний был послан с войском персидским царем на войну в области Греции и достиг славного христианского города Халкидона[3], пришел туда и Магундат, служивший в полку с родственником своим. Против персов ополчился благочестивый греческий царь Ираклий[4]. Тогда персидский воевода Саин поспешно возвратился назад с полком своим. Магундат же, оставив полк и своего родственника, предпочел лучше жить с христианами в бедности и безвестности, нежели в богатстве и почете в отечестве своем среди неведущих Бога.

Сначала он пришел в Иераполь[5]. Там нашел он одного человека, родом перса, по вере христианина, а по ремеслу золотаря. Поселившись у него, Магундат учился золотарному искусству. Руки его были обращены к делу, а ум его постоянно был устремлен ко Христу Богу, любовью к Которому он горел. Он умолял учителя своего приготовить его к Святому Крещению; но желание его не могло осуществиться, ибо Святое Крещение было отлагаемо на неопределенное время из опасения войны со стороны персов. Между тем, часто приходя с учителем своим в церковь на молитву, он видел на церковных стенах картины, изображавшие страдания и чудеса святых мучеников. Он спрашивал своего учителя, что это значит? Учитель рассказывал ему о подвигах и жизни святых: как они мужественно приняли смерть за Христа и с ревностью положили за Него свои души, что они претерпели от мучителей ради Христа и каких наград они сподобились от Него на небе. Слушая все это со вниманием, Магундат удивлялся и ужасался; сердце его еще более воспламенялось Божественною ревностью. Пробыв в Иераполе некоторое время, он пошел в Иерусалим, чтобы там принять Святое Крещение.
Прибыв во святой город Иерусалим, Магундат, названный впоследствии Анастасием, остановился у одного христолюбивого мужа, также золотаря по ремеслу. Ему он открыл желание сердца своего – соединиться со Христом чрез Святое Крещение. Тот повел его к святому Илии, пресвитеру великой церкви Воскресения Христова. Блаженный Илия, приняв его с любовью, известил о нем святейшего патриарха Модеста[6] и по его благословению крестил перса Магундата, нарекши его в Святом Крещении Анастасием, после чего удержал его у себя в течение восьми дней. Святой Илия спрашивал его: какое он хочет избрать себе житие – мирское или иноческое? Блаженный Анастасий не только словами утверждал, но и кротким нравом своим обнаруживал, что он желает иноческого звания и жизни. Спустя восемь дней, когда он снял возложенные на него при Крещении белые одежды, пресвитер отправил его в один из иерусалимских монастырей, в десятый год царствования Ираклия. Там он был поручен одному мудрому и добродетельному старцу, который скоро стал настоятелем того монастыря. У него святой Анастасий научился не только греческому языку, но и пониманию Псалтири и прочих священных книг, а равно получил наставление относительно многих подвигов, приличествующих иноческой жизни. Поэтому-то он был любим всеми, а особенно своим наставником, который, на основании первых опытов его подвижнической жизни предусматривая дальнейшее прохождение ее, постриг его в иноки и сделал своим духовным сыном.

Блаженный Анастасий был иноком добродетельным, смиренномудрым, кротким и трудолюбивым. Он исполнял охотно всякую монастырскую работу – в поварне, пекарне, огороде, а равно и другие послушания; при этом он никогда не опускал церковных служб или чтения правил. Руки его всегда были заняты работой, а уста – прославлением Бога. Кроме того, он читал Божественные Писания, жития святых отцов, а особенно страдания святых мучеников. Читая их, он орошал книгу слезами и, пламенея сердцем, обнаруживал свое внутреннее сочувствие их терпению. Он и сам как бы страдал вместе с ними и внутренне являлся подражателем их ревности, ублажал их кончину и удивлялся их мужеству, усердно моля Владыку Христа, чтобы сподобил его претерпеть за Него такие же страдания, так же умереть и присоединиться к лику мучеников. Между тем, враг души человеческой, негодуя на то, что он утверждается в добродетели, начал приводить ему на память прежнюю его жизнь в Персии, оставленные им богатства, славу, отцовское чародейское искусство, воинские почести и прочую суету, желая тем смутить его душевный покой и отвратить его от обители и от сожительства со святыми отцами. Но помощью Бога, в Котором святой Анастасий имел крепкое утверждение против врага, а равно молитвами и наставлением своего учителя и духовного отца, которому исповедовал все свои мысли, он остался непобедимым и непоколебимым при всех искушениях врага.
После того, как преподобный Анастасий провел в монастыре семь лет и собрал обильное духовное сокровище добродетелей, он был призван Господом к мученическому венцу таким видением. Пред самым наступлением светлого праздника Воскресения Христова, в вечер Великой Субботы, он лег отдохнуть немного после дневных трудов и, уснув, увидел себя стоящим на высокой горе. К нему подошел какой-то светоносный муж, державший золотую чашу, украшенную драгоценными камнями и наполненную вином. Передав ему чашу, муж сказал: «Возьми и пей». Он взял и испил. Душа его тотчас исполнилась несказанной радости, и он еще во сне уразумел, что это было для него знамением желаемой им мученической кончины, к которой призывает его Господь[7]. Проснувшись, он, исполненный радости и веселья, поспешил в церковь к началу службы Воскресению Христову. Там, отозвав в сторону, в ризнице, своего духовного отца и наставника, бывшего уже настоятелем, он пал к ногам его и, орошая их слезами, умолял помолиться о нем Владыке всех Христу, так как уже близок день отшествия его из сей жизни. Он говорил:
– Я знаю, святой отец, какие труды ты принял ради меня и как часто я злоупотреблял твоею отеческою заботливостью обо мне. Благодаря тебе очи мои узрели истинный свет и чрез тебя я освободился…

(107)

Петербург конца XVIII в. хотя и не был столь шумным и многолюдным как сегодня, однако и в те времена вряд ли мог считаться тихим островком спасительного мира. По России было еще достаточно мест необжитых и уединенных, привлекавших самоотверженных делателей спасительного поприща мирного служения Богу. Казалось, что туда и должны были стремиться все, искренне желавшие посвятить свою жизнь Создателю.

Тем более странно выглядит на фоне столичной суеты фигура блаженной Ксении. Казалось бы, что забыла среди шумных улиц большого города женщина, определившая своим уделом жизнь только по евангельским заповедям вопреки всяким человеческим мнениям. Неужели, одетая в мужскую одежду, называвшая себя по имени умершего мужа Андреем Федоровичем, блаженная рассчитывала на понимание и сочувствие со стороны окружавших? Или, может, она целенаправленно желала терпением унижений от других усилить свои подвиги?..

Если так, то сперва все действительно шло по плану: когда целыми днями, летом и зимой, в стужу и зной святая бродила по Петербургу, злые люди и особенно уличные мальчишки часто глумились и смеялись над ней. Однако вскоре окружающие стали замечать, что в ее словах и поступках кроется глубокий смысл. И когда блаженная стала почитаться за прозорливицу, стоило ей появиться на улицах и рынках города, как всякий знавший ее предлагал ей свои услуги. Каждую же ночь святая Ксения, несмотря ни на какое время года и погоду, уходила в поле и молилась до самого рассвета. Здесь, по ее словам, присутствие Божие было «более явственно». Все это вызывает еще большее недоумение: зачем святая возвращалась в столицу? Почему она не оставалась постоянно в месте, где ей было так хорошо пребывать с Богом?

Конечно же, ответ на этот вопрос лежит за гранью словесных форм. Его трудно постичь одним рассудком. Однако христианское сердце тем и отличается от сердца неверующего, что оно не отказывается от истин, которые не может постичь разум. И это признание силы души, способной действовать вопреки рассудку, приближает нас к пониманию подвига святой. Но это не все.

В образе блаженной Ксении каждый находит что-то родное и близкое. Кажется, что между святой и душой конкретного человека нет никаких барьеров, никаких непонятностей, различий во взглядах. Скажи слово, разбуди сердечное чувство – и тебя сразу же услышат, поймут, утешат…

Откуда такая сила, дерзновение, любовь?

В Священном Писании есть замечательные слова: «Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни» (Притч. 4:23). Святая Ксения смогла сохранить свое сердце и его главное сокровище – верность Христу. Вот о чем, прежде всего, свидетельствует жизнь родной Ксеньюшки – о всепобеждающей силе верности Богу. Это был дар ее сердца, следуя зову которого она могла вопреки суете и мнениям, насмешкам и льстивому вниманию окружающих сохранять свою душу невредимой. Она не искала Христа ни в аскетических подвигах, ни в удалении от суетного мира, но просто оставалась верной Его заповедям, не боясь погрузиться в бушующее море столичной суеты. Тот путь внешнего безумия, которым святая следовала, был дан ей Господом как ответ на искреннее желание сохранить верность и Богу и любви к супругу, которой Вседержитель облагодетельствовал ее сердце.

Ее подвиг остается сокровенным, но плоды его и по сей день радуют прибегающих за помощью к святой Ксении. Своим юродством она лишь свидетельствовала об истине, которую твердо запечатлела в сердце: верность Богу можно хранить всегда и везде, при любых обстоятельствах. Бог хранит нас, а не мы Его. Поэтому там, где есть искреннее желание следовать евангельским заповедям, уже нет страха перед действительностью. Верное сердце видит перед собой только Бога, и Его реальность, выраженную в Евангелии, ставит выше всего видимого. Верный Богу не боится делать решительные шаги, поскольку доверяет определять их направление Творцу…

О силе сердца, верного своему Создателю, и свидетельствуют удивительные тепло и милосердие святой Ксении, которые делают ее близкой и родной каждой православной душе.

Петербург конца XVIII в. хотя и не был столь шумным и многолюдным как сегодня, однако и в те времена вряд ли мог считаться тихим островком спасительного мира. По России было еще достаточно мест необжитых и уединенных, привлекавших самоотверженных делателей спасительного поприща мирного служения Богу. Казалось, что туда и должны были стремиться все, искренне желавшие посвятить свою жизнь Создателю.

Тем более странно выглядит на фоне столичной суеты фигура блаженной Ксении. Казалось бы, что забыла среди шумных улиц большого города женщина, определившая своим уделом жизнь только по евангельским заповедям вопреки всяким человеческим мнениям. Неужели, одетая в мужскую одежду, называвшая себя по имени умершего мужа Андреем Федоровичем, блаженная рассчитывала на понимание и сочувствие со стороны окружавших? Или, может, она целенаправленно желала терпением унижений от других усилить свои подвиги?..

Если так, то сперва все действительно шло по плану: когда целыми днями, летом и зимой, в стужу и зной святая бродила по Петербургу, злые люди и особенно уличные мальчишки часто глумились и смеялись над ней. Однако вскоре окружающие стали замечать, что в ее словах и поступках кроется глубокий смысл. И когда блаженная стала почитаться за прозорливицу, стоило ей появиться на улицах и рынках города, как всякий знавший ее предлагал ей свои услуги. Каждую же ночь святая Ксения, несмотря ни на какое время года и погоду, уходила в поле и молилась до самого рассвета. Здесь, по ее словам, присутствие Божие было «более явственно». Все это вызывает еще большее недоумение: зачем святая возвращалась в столицу? Почему она не оставалась постоянно в месте, где ей было так хорошо пребывать с Богом?

Конечно же, ответ на этот вопрос лежит за гранью словесных форм. Его трудно постичь одним рассудком. Однако христианское сердце тем и отличается от сердца неверующего, что оно не отказывается от истин, которые не может постичь разум. И это признание силы души, способной действовать вопреки рассудку, приближает нас к пониманию подвига святой. Но это не все.

В образе блаженной Ксении каждый находит что-то родное и близкое. Кажется, что между святой и душой конкретного человека нет никаких барьеров, никаких непонятностей, различий во взглядах. Скажи слово, разбуди сердечное чувство – и тебя сразу же услышат, поймут, утешат…

Откуда такая сила, дерзновение, любовь?

В Священном Писании есть замечательные слова: «Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни» (Притч. 4:23). Святая Ксения смогла сохранить свое сердце и его главное сокровище – верность Христу. Вот о чем, прежде всего, свидетельствует жизнь родной Ксеньюшки – о всепобеждающей силе верности Богу. Это был дар ее сердца, следуя зову которого она могла вопреки суете и мнениям, насмешкам и льстивому вниманию окружающих сохранять свою душу невредимой. Она не искала Христа ни в аскетических подвигах, ни в удалении от суетного мира, но просто оставалась верной Его заповедям, не боясь погрузиться в бушующее море столичной суеты. Тот путь внешнего безумия, которым святая следовала, был дан ей Господом как ответ на искреннее желание сохранить верность и Богу и любви к супругу, которой Вседержитель облагодетельствовал ее сердце.

Ее подвиг остается сокровенным, но плоды его и по сей день радуют прибегающих за помощью к святой Ксении. Своим юродством она лишь свидетельствовала об истине, которую твердо запечатлела в сердце: верность Богу можно хранить всегда и везде, при любых обстоятельствах. Бог хранит нас, а не мы Его. Поэтому там, где есть искреннее желание следовать евангельским заповедям, уже нет страха перед действительностью. Верное сердце видит перед собой только Бога, и Его реальность, выраженную в Евангелии, ставит выше всего видимого. Верный Богу не боится делать решительные шаги, поскольку доверяет определять их направление Творцу…

О силе сердца, верного своему Создателю, и свидетельствуют удивительные тепло и милосердие святой Ксении, которые делают ее близкой и родной каждой православной душе.

(69)

5 февраля 2006 года в 9.30 утра, причастившись Святых Христовых Таин, преставился ко Господу насельник Псково-Печерской обители архимандрит Иоанн (Крестьянкин).
Он почил в день, когда Церковь праздновала память Новомучеников и исповедников, пострадавших в годы гонений. Пострадал от них и о. Иоанн, но это не помешало ему сохранять в своем сердце веру и укреплять ее в сердцах многих и многих людей.

Вечная Память!

В миру Крестьянкин Иван Михайлович, родился 29 марта 1910 года в городе Орле в семье Михаила Дмитриевича и Елизаветы Илларионовны Крестьянкиных. Был восьмым ребенком в семье. Мальчика назвали Иоанном в честь празднуемого в этот день преподобного Иоанна Пустынника.

В детстве прислуживал в храме, был послушником у известного своей монашеской строгостью орловского архиепископа Серафима (Остроумова). Когда Ване было два года, умер его отец Михаил Дмитриевич. Воспитанием сына занималась глубоко религиозная и благочестивая мама. Отец Иоанн сохранил в благодарной памяти труды любви тех, кто вел, наставлял его духовно. От младенчества до юности – это орловские протоиереи: отец Николай Азбукин и отец Всеволод Ковригин. В 10 лет он испытал на себе влияние протоиерея-старца Георгия Косова из села Спас-Чекряк Орловского края, бывшего духовным чадом преподобного Амвросия Оптинского.

Первое указание о будущем монашестве отец Иоанн получил в отрочестве от двух друзей – архиереев: архиепископа Серафима (Остроумова), будущего священномученика, и епископа Николая (Никольского). Орловская старица-монахиня Вера Александровна Логинова, благословляя его на жизнь в Москву, заглянула в далекое будущее юноши Иоанна, назначив ему встречу с ней на Псковской земле.

После средней школы он окончил бухгалтерские курсы и, переехав в Москву, работал по этой специальности.

14 января 1945 года рукоположен в сан диакона митрополитом Николаем (Ярушевичем) в храме на Ваганькове.

25 октября того же года был рукоположен в сан священника патриархом Алексием I в Измайловском Рождественском храме в Москве, где и остался служить.

Экзамены на курс семинарии отец Иоанн сдал экстерном, и в 1950, закончив 4 курса Московской духовной академии, написал кандидатскую работу. Но закончить ее не удалось.

В ночь с 29 на 30 апреля 1950 года был арестован и по приговору получил 7 лет исправительно-трудовых лагерей. Вернувшись из заключения досрочно 15 февраля 1955 года, он был назначен в Псковскую епархию, а в 1957 году перемещен в Рязанскую епархию, где священствовал, в общей сложности почти 11 лет.

Молодого священника приняли под свое духовное попечение глинские старцы, и один из них, схиархимандрит Серафим (Романцов), стал его духовным отцом, и именно он принял монашеские обеты своего духовного сына.

10 июня 1966 года о. Иоанн принял монашество в городе Сухуми.

Архим. Иоанн (Крестьянкин)

5 марта 1967 года поступил в Псково-Печерский монастырь.

13 апреля 1970 года был возведен в сан игумена.

7 апреля 1973 года возведен в сан архимандрита.

Монашеству учили батюшку и монастырский устав жизни, и живые старцы, подвизавшиеся в Печерской обители: иеросхимонах Симеон (Желнин), схиархимандрит Пимен (Гавриленко), архимандрит Афиноген (Агапов), наместник архимандрит Алипий (Воронов); также последние Валаамские старцы: иеросхимонах Михаил (Питкевич), схиигумен Лука (Земсков), схимонах Николай (Монахов); жившие на покое в монастыре архиереи: епископ Феодор (Текучев) и митрополит Вениамин (Федченков).

Отца Иоанна знают и почитают в самых разных странах мира. Словами невозможно выразить, что значил отец Иоанн для своих духовных чад и для всей Русской Православной Церкви. Последние годы, из-за возраста и болезней, он не имел возможности принимать всех жаждущих его совета. Однако письма из разных концов света продолжают приходить на адрес Псково-Печерского монастыря. Проповеди, книги отца Иоанна продолжают открывать новый, духовный мир для тысяч людей и приводить истосковавшиеся души к Богу.

Среди наиболее известных и популярных книг, составленный по его беседам и письмам можно назвать «Опыт построения исповеди», «Проповеди, размышления, поздравления», «Настольная книга для монашествующих и мирян», а также сборник «Письма архимандрита Иоанна (Крестьянкина)». Беседы и письма отца Иоанна переведены и изданы на иностранных языках.

Скончался 5 февраля 2006 г., в возрасте 95 лет, в Псково-Печерском монастыре.

Завещание архим. Иоанна (Крестьянкина)

Дорогие мои, родные и близкие! К закату преклонился день моей жизни. И я уже дважды получил о том извещение. В первый раз десять лет тому назад, но чьи-то молитвы преклонили Господа на милость и продлили мое пребывание в земной юдоли. А вот теперь, 2 декабря 2004 года я зримо увидел, что уже переплыл реку моей жизни, и стою в преддверии Вечности. И как благодарность Богу и святой Матери Церкви, а главное во свидетельство о том, что Промысл Божий ведет нас по жизненному пути, оставляю эти краткие записи, как зерцало, отражающее эту очевидную истину. Мои разрозненные эпизодические повествования записывали с 1981 года. И это не были рассказы обо мне, но иллюстрации некоторых жизненных ситуаций для других из моей жизни. Теперь же, когда это «лоскутное одеяло» сложилось, и я перелистал страницы своей жизни, возвращаясь в прошлое, я сам умилился, узрев богатство милости Божией ко мне, убогому и грешному человеку. И на пороге Новой Жизни, той Жизни, которая вызрела на земных пажитях, стою я с замиранием сердца в ожидании встречи с моим Господом, встречи, к которой стремилась душа моя всю жизнь. А вам, как просьбу о молитвенной памяти обо мне, оставляю эти записи о жизни в Боге и проверенное самой моей жизнью завещание:

Дорогие мои, чадца Божии! Верьте Богу, доверяйтесь Его всегда благой о нас воле. Приимите все в жизни, и радость, и безотрадность, и благоденствие, и злоденствие, как милость и истину путей Господних. И ничего не бойтесь в жизни кроме греха. Только он лишает нас Божия благоволения и отдает во власть вражьего произвола и тирании. Любите Бога! Любите любовь и друг друга до самоотвержения. Знает Господь, как спасать любящих Его.

(344)

Краткое житие святителя Павлина Ноланского

Святитель Павлин Милостивый, епископ Ноланский, происходил из благородной и богатой семьи города Бордо (Франция). Благодаря высокой образованности двадцатилетним юношей был избран в римские сенаторы, затем стал консулом и, наконец, губернатором области Кампании в Италии. В двадцатипятилетнем возрасте вместе со своей супругой он был обращен ко Христу и крестился. После этого он совершенно изменил образ жизни: продал всё свое имение и роздал вырученные деньги нуждающимся, за что ему пришлось терпеть презрение друзей и слуг.

Не имея детей, благочестивые супруги усыновляли бедных сирот и воспитывали их в страхе Божием. В поисках уединенной жизни святой Павлин ушел в испанский город Барселону.

Слава о его подвижнической жизни распространилась, и в 393 году его упросили принять сан пресвитера. Вскоре он оставил Испанию и ушел в город Нолу (Италия), где был избран епископом.

Когда вандалы напали на Италию и увели многих жителей в Африку, в плен, то святой епископ Павлин употребил церковное имущество на выкуп пленных. Однажды, не имея средств выкупить сына одной бедной вдовы, он сам пошел в рабство вместо него. В одежде невольника начал святой Павлин служить вандальскому князю.

Вскоре тайна его раскрылась, и он не только сам получил свободу, но исходатайствовал ее и всем пленникам, вместе с которыми возвратился на родину. Человеколюбие и сострадательность ко всем бедным и нуждающимся составляли отличительную черту его характера. Святой Павлин известен и как храмостроитель и христианский поэт. Скончался 78 лет 22 июня 431 года. От него осталось несколько гимнов и писем, содержащих различные нравственные наставления, проникнутых глубоким благочестием, Мощи его хранятся в Риме, в храме святого апостола Варфоломея.

Полное житие святителя Павлина Ноланского

Угодник Божий Павлин был родом из Аквитании[1]. Во время мирской жизни он был одним из старших сенаторов при римском императоре. Он был благочестивой жизни и боялся Бога[2]. Супруга его, по имени Тарасия, по вере и добродетелям своим была подобна своему мужу и также была благочестива. Не имея собственных детей, они брали убогих сирот и заботились о них, как о своих детях, питая их и поучая страху Божию. Со дня на день они преуспевали во всякой добродетели и обильно раздавали милостыню нищим. Наконец они и сами пожелали ради угождения Богу стать нищими. Они продали свое большое имение и, раздав все нуждающимся, сами жили в добровольной нищете, подобно людям убогим, и возлагали свое упование на промысл Божий. Раз, когда они уже сильно обнищали, пришел к ним нищий просить милостыни; но у них не было ничего, кроме одного хлеба. Блаженный Павлин посоветовал своей супруге – и этот последний хлеб отдать нищему.

– Нам поможет, – говорил он, – Бог, а мы не пожалеем дать просящему ради Бога.

Тарасия, однако, не дала, но сохранила хлеб ради собственной нужды, так как в тот день не было ничего у них самих на обед. В это время вошел к блаженному Павлину посланный от одного его богатого друга – с извещением, что ему отправлено этим другом морским путем множество пищи, и вот один, последний корабль, именно с пищей, потонул и погиб в морских волнах. Услышав об этом, Павлин сказал своей супруге:

– Видишь ли, если бы ты отдала нищему последний хлеб, то не потонул бы в море последний корабль с пищею. Только по причине скупости многих Бог погубляет их имущество.

После того, оставив вместе с имуществом и славу мирскую, и все интересы мира сего, они вышли из Рима в страну Кампанию[3], так как там было оставлено ими себе на пропитание одно незначительное поместье. Они поселились в городе, называемом Нолою[4], вблизи гроба святого мученика Феликса[5], и там работали Господу, скрываясь от мира. Но не могла долго таиться добродетель Павлина. Ради нее он был взят, по принуждению, на престол Ноланской церкви и против воли принял епископский сан[6]. Он управлял своею паствою свято и неусыпно, как верный и мудрый домоправитель, «которого господин поставил над слугами своими» (Лк.12:42)[7]. Он питал своих овец не только пищею духовною, научая и наставляя их, а грешников приводя к покаянию и обращая каждого на путь истины, но заботился и о телесной пище, и обо всех нуждах овец своих, – питал и одевал нищих и убогих, сирот и вдовиц, а плененных выкупал на свободу.

В те годы, по Божию попущению, случилось нашествие вандалов[8] на Италию, которые всю ее завоевали. Пришли они и в область Кампанию, в которой находился город Нола. Опустошая многие селения и города, они проникли и в епархию Павлина, где производили то же самое: они взяли в плен множество народа и отвели за море, в свою африканскую страну. Тогда блаженный епископ Павлин все, что имел в епископии, стал отдавать на выкуп пленных и на пропитание обнищавших от нашествия варваров, так что у него совершенно уже ничего не оставалось. Когда же вандальские воины, будучи лютыми и бесчеловечными, мучили христиан, требуя, чтобы они указали сокрытые в земле сокровища, святой Павлин сочувствовал верующим сердцем и взывал к Богу: «Господи, сотвори так, чтобы меня мучили из-за золота и серебра. Ибо Ты знаешь, где я скрыл свое богатство, – именно в руках нищих и убогих рабов Твоих».

Однажды пришла к нему одна бедная вдова, говорившая с плачем:

– Сын мой взят в плен вандалами, и я узнала, что он находится у зятя вандальского царя Риги, в Африке. Умоляю твою святость: дай мне, чем выкупить сына, единственную надежду моего пропитания и опору моей старости.

Человек Божий, внимательно поискав вокруг себя в надежде, не найдет ли чего-либо дать просящей, и ничего не нашедши, кроме самого себя, сказал убогой вдовице:

– Женщина, я решительно ничего не имею, чтобы дать тебе, кроме самого себя. Возьми меня, я отдаюсь в твою власть, как раб. Продай меня и выкупи своего сына, иди же, отдай меня в рабство взамен сына.

Женщина, слыша эти слова из уст такого человека, подумала, что это скорее насмешка, чем милость. Но он, будучи красноречивым и премудрым, своими рассуждениями убедил сомневавшуюся женщину, что он не ради насмешки, но совершенно справедливо говорит ей. Он убедил ее, чтобы она поверила его словам и не боялась продать епископа в рабство ради освобождения своего сына. Тогда они пошли оба в Африку и, пришедши к вандалам, остановились у ворот того князя, зятя царя, у которого жил сын бедной вдовицы. Когда князь вышел куда-то из дому, вдовица упала к ногам его и умоляла его со слезами, чтобы он отпустил ее сына. Но варвар, будучи гордым, не только не хотел отпустить ее сына, но даже и не выслушал ее просьбы. Тогда вдовица, указывая на служителя Божия Павлина, сказала:

– Вот этого человека я отдаю вместо сына; только окажи милость, отпусти мне сына, ибо он у меня – единственный.

Князь, посмотрев внимательно на человека Божия, спросил его:

– Какое ремесло ты знаешь?

Святой Павлин отвечал ему:

– Ремесла никакого я не знаю, а только хорошо умею возделывать сады.

Услышав это, князь обрадовался, ибо он нуждался именно в таком человеке, и отдал сына вдовице. Она с сыном возвратилась домой, а святой Павлин, оставшись работать, принял попечение о садах и стал ревностно трудиться. Господин его начал часто приходить в сад и вести беседы со своим садовником о разных вещах. Заметив же его мудрые и обширные познания, он беседовал с ним обо всем, многократно оставляя своих домашних и друзей, чтобы наслаждаться рассуждениями своего слуги. Блаженный Павлин ежедневно приносил ему на обед различные овощи из огорода и, получая из рук его хлеб, возвращался к своему делу.

Однажды, когда господин его беседовал с ним, святой Павлин сказал ему:

– Смотри, ты собираешься куда-то отлучиться. Между тем тебе предстоит позаботиться о принятии вандальского царства, ибо этот царь, твой тесть, внезапно умрет неожиданною смертью. Если же ты отлучишься, то другой без тебя захватит царскую власть.

Князь, услышав эти слова от своего садовника, не умолчал об этом, но пошел и рассказал царю, ибо был вполне верен ему и за это более всех был любим им. Царь усомнился и сказал:

– Я хочу видеть того мужа, о котором ты говоришь.

Зять царя сказал на это:

– Я ныне же повелю ему, чтобы он принес овощи из огорода на обед тебе, и ты его увидишь.

Когда царь сел обедать, вошел к нему Павлин, принесший по повелению господина своего овощи для царской трапезы. Когда царь увидел его, тотчас затрепетал и, призвав господина его, своего зятя, открыл ему тайну, которую хотел скрыть от него.

– Истинно то, – сказал он, – что ты слышал от этого человека, ибо ночью, в сонном видении, я видел различных князей, севших на престолах и производивших суд надо мною. Сидел и он среди тех судей. Судом их были отняты у меня жезл и власть, которую я некогда получил. Спроси у него, кто он такой. Я не думаю, чтобы этот муж был простым человеком, ибо я видел его в великом сане.

Тогда зять царя отвел блаженного Павлина в сторону и спросил его:

– Кто ты?

Человек Божий ответил ему:

– Я раб твой, которого ты принял вместо сына вдовы.

Князь же настойчиво допрашивал его, требуя разъяснить не то, чем он стал теперь, но чем был в своей стране? Он заклинал святого и клятвенно требовал, чтобы он не скрыл от него своей тайны, но открыл ему всю истину. Человек Божий, смутившись допросом и не будучи в состоянии преступить клятву, сказал, что он епископ. Господин его, услышав это, сильно испугался и со смирением сказал ему:

– Проси у меня, чего хочешь, и затем возвращайся в свою страну с богатыми дарами.

Угодник Божий Павлин сказал ему:

– Единственного благодеяния, которое ты можешь сделать, я попрошу у тебя: всех пленников города и страны моей, приведенных сюда, отпусти на свободу в родную землю.

Тотчас усердием князя этого были разысканы во всей африканской стране христиане, плененные из области Кампании, и приведены к святому Павлину. Святой пастырь был отпущен с почетом со всеми словесными овцами своей паствы, со многими богатыми дарами и съестными припасами в изобилии. Они возвратились в свою землю на кораблях с весельем и радостью. Спустя несколько дней…

(489)

Краткое житие преподобного Геннадия Костромского, Любимоградского

Святой Геннадий Костромской, в миру Григорий, родился в городе Могилеве от богатых русско-литовских бояр. С юности он отличался благочестием, любил посещать храм Божий и строго соблюдал посты, за что друзья смеялись над ним. Желая посвятить свою жизнь Богу, он тайно оставил родителей, дом и в одежде бедняка отправился в Россию. Посетив Москву и Новгород, он не нашел монастыря по своему духу и тогда отправился на реку Свирь к преподобному Александру. Святой Александр Свирский направил его в вологодские леса к преподобному Корнилию Комельскому, который и постриг его в иноческий чин с именем Геннадий. Некоторое время спустя преподобные Корнилий и Геннадий удалились на Сурское озеро, близ реки Костромы, где основали пустынь с двумя храмами. Эта пустынь впоследствии стала известной как Геннадиев монастырь. Преподобный Геннадий непрерывно трудился, пек просфоры и хлеб, рубил дрова, копал с братией пруды. Ради большего подвига он постоянно носил вериги. Он очень любил писать иконы и ими украшал храмы своей пустыни. За свою благочестивую жизнь святой Геннадий получил от Бога дар прозорливости и исцелений. Так, будучи в Москве, он предсказал дочери боярина Романа Захарьина, Анастасии Романовне, что она станет царицей. Действительно, она потом вышла замуж за царя Ивана Грозного и была его любимой женой. Сам царь Иван Грозный упросил преподобного стать крестным отцом его дочери. Преподобный Геннадий исцелил от смертельной болезни вологодского епископа Киприана.

Скончался преподобный Геннадий в 1565 году, а в 1644 г. были обретены его нетленные мощи. Преподобный Геннадий написал «Наставления духовного старца новоначальному иноку» и «Духовное завещание».

Полное житие преподобного Геннадия Костромского, Любимоградского

Преподобный Геннадий[1], названный во Святом Крещении Григорием, был единственным сыном боярина по имени Иоанна и жены его Елены, живших в Литовской земле[2]. Григорий с детства любил посещать церковь Божию и постоянно пребывал среди церковного клира, посещая все службы. Родители были недовольны таким поведением сына и говорили ему:

– Зачем ты так делаешь? Разве ты – сторож церковный? Ты стыдишь нас перед людьми. Довольно с тебя ходить в церковь вместе с нами, а остальное время быть дома и в общении со сверстниками; особенно же не должно лишать себя покоя ночью.

Но Григорий отвечал:

– Любезные родители, не докучайте мне такими речами: я не хочу заниматься детскими играми. Бог творит, что хочет, а человек, что может; Дух же Святой наставляет всякого человека на путь истинный.

С тех пор Григорий стал помышлять о том, как бы ему уйти в русскую страну и там поселиться в какой-либо святой обители и подвизаться подвигом добрым.

И вот, улучив благоприятное время, он ушел от родителей, снял с себя светлое платье и отдал бедным, а от них взял рубище и оделся в него. Проходя литовскую землю, пустыни, села и города в виде странника и пришельца, он много претерпел бед и напастей от злых людей. Однако, хранимый Богом, он дошел до русской земли, пришел в великий и славный царствующий град Москву и обходил его, притекая к ракам святых чудотворцев, проникая во святые обители и рассуждая, где бы ему постричься и предаться молитве.

В Москве он нашел себе друга по имени Феодора, молодого, но богобоязненного и также искавшего пострижения. Из Москвы они вместе отправились в Великий Новгород и там ходили по святым местам и церквам, и обителям.

Из Новгорода они отправились на реку Свирь в пустыню к подвижнику преподобному Александру[3] и стали усердно просить его:

– Мы желаем, святой отец, Господу Богу молиться: облеки нас Христа ради в монашеское одеяние.

Преподобный Александр обратился сначала к другу Григориеву Феодору и сказал:

– Ты, чадо Феодор, будешь водить зверя белоголового.

Григорию же сказал:

– А ты, чадо Григорий, сам будешь пастырь словесным овцам и наставник множеству иноков. Иди, чадо, на Комельский лес к преподобному Корнилию, и тот научит тебя, как Богу молиться и как тебе пасти словесное стадо иноков, а в нашей пустыне молодым отрокам невозможно жить. Однако отдохните здесь, чада мои, сколько дней пожелаете.

Они пробыли четырнадцать дней в пустыне у преподобного Александра и, взявши от него благословение, пошли в пределы города Вологды на Комельский лес. Пришли они внутрь пустыни к преподобному Корнилию Комельскому[4] и постучались у ворот с молитвою Иисусовою.

Преподобный Корнилий, отворяя двери свои, сказал им:

– Чада, как прошли вы места непроходимые и зачем вошли в сию убогую пустыню? Чего ищете вы?

Они отвечали ему:

– Владыка наш, преподобный отец Корнилий, нами овладело великое желание облечься в иноческое одеяние. Христа ради – причти нас к своему богоизбранному стаду.

Преподобный Корнилий сказал Григорию:

– Ты, чадо Григорий, войди в убогую мою обитель, а ты, чадо Феодор, останешься в мирской жизни, возьмешь жену и родишь детей.

На Григория преподобный Корнилий наложил искус иноческий по преданию святых отцов. В этом искусе Григорий прожил значительное время, после чего преподобный Корнилий, вошедши в церковь, постриг Григория в монашеский чин и сказал ему слово от святого Евангелия: «Всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную. Многие же Будут первые последними, и последние первыми» (Мф.19:29-30). Затем старец говорил по отеческим вопросам и ответам новопостригаемому и нарек имя ему вместо Григория – Геннадий. Наконец сказал:

– Усвой, чадо, разум древних святых отцов: терпение, любовь и смирение, особенно же молитву общую, или соборную, и келейную и потрудись в подвигах нелицемерных.

Друг Геннадия Феодор, по пророчеству преподобных отцов Александра и Корнилия, провел жизнь свою в мире и в глубокой старости скончался в Москве. Преподобный Геннадий по благословению Корнилия усердно подвизался в молитвах и трудах, особенно же в хозяйственных монастырских службах в поварне, пекарне и прочих. Многие из братии негодовали на Геннадия за такие его подвиги и роптали.

Слыша этот ропот, преподобный Корнилий укреплял святого, говоря:

– Чадо Геннадий, не скорби о сем на братию, ибо они так говорят по внушению бесовскому.

Потом ненавистник добра диавол возбудил возмущение среди братии и на самого Корнилия. Видя это, преподобный дал место гневу и, взяв с собою ученика своего Геннадия, оставил свой новосозданный монастырь и ушел в костромские пределы, в дикий лес, на Сурское озеро, за шестьдесят верст от своего первого монастыря. Немного далее версты отсюда жили царские крестьяне, оброчные бортники. Эти крестьяне очень обрадовались приходу Корнилия и Геннадия, построили им келлию, приносили хлеб, мед и прочее необходимое, так как поблизости находилось бортное угодье, пчельник.

Преподобный Корнилий и Геннадий подвизались в молитве и посте, прилагая труды к трудам: рубили лес, пахали землю и выкопали четыре пруда.

Однажды православному великому князю Василию Иоанновичу угодно было предпринять труд путешествия на Бело озеро, помолиться по обещанию своему о благочадии. Когда великий князь достиг пустыни преподобного Корнилия и увидел, что тот удалился оттуда в иное место, весьма огорчился на братию и говорил ей:

– Ради вашего ропота и непослушания не живет отец Корнилий в своей пустыни.

И тотчас же послал слуг своих просить преподобного возвратиться на первое свое начинание. Преподобный Корнилий пришел пред великого князя Василия[5], припал к ногам его и просил прощения за отход свой от пустыни. Благоверный князь поднял его и сказал:

– Любимиче мой, отец Корнилий, моли за нас милостивого Бога, дабы Господь Бог даровал нам плод благочадия в наследие роду нашему и в устроение честным обителям, в державу российскому царству и в утверждение веры христианской.

Затем великий князь говорил преподобному Корнилию:

– Пребывай, отче, здесь, в первом своем начинании и трудах, отходною же пустынею, по нашему повелению, благослови ученика, которого хочешь.

Когда великий князь удалился, преподобный Корнилий благословил новою пустынею ученика своего Геннадия и повелел ему там воздвигнуть церковь во имя боголепного Преображения Господня.

Преподобный Геннадий по благословению отца Корнилия и по повелению великого князя все устроил в пустыни: и церковь Божию воздвиг, и украсил ее иконами и книгами, и всяким благолепием церковным. Когда в пустыни стали умножаться братия, он построил и вторую церковь, теплую, во имя преподобного Сергия, Радонежского чудотворца, и украсил ее, как и первую.

Сам же преподобный, трудясь постоянно, подавал братии образец смирения и терпения; он устроил для братии удобные жилища; днем рубил дрова и по ночам разносил их на своих плечах по братским келлиям, трудился в поварне и пекарне, мыл на братию власяницы, делал свечи, варил кутью, пек просфоры, – особенно же преуспевал в церковных службах, в посте и молитве. Сверх этого, он на себе носил вериги и кресты железные и тяжкие цепи. Такое великое бремя преподобный носил для усмирения плоти.

Вследствие этого на нем почила благодать Пресвятой Троицы; сподобившись ее, преподобный стремился к большим и большим подвигам, подавая образец своим ученикам во всех обычаях и нравах, ибо он учил их не столько словом, сколько делом, показывая то, что изложено выше.

«Кто в состоянии изобразить все подробности жизни его и всех подвигов и терпения или кто может перечислить болезни и труды его и попечение о братии!» Так восклицает составитель жития его, ученик его Алексий, который далее, в похвалу преподобному Геннадию, а более во славу Божию, повествует о чудесах его, совершенных благодатью Божьею при его жизни и по смерти.

Вот некоторые из сих чудес. Однажды случилось преподобному Геннадию прийти в царствующий город Москву с учениками своими Серапионом и Уаром. Он был с честью принят боярыней Иулианией Феодоровной, женой Романа Юрьевича. Иулиания просила Геннадия благословить сыновей ее Даниила, Никиту и дочь Анастасию. Когда святой благословлял Анастасию, то сказал:

– Ты лоза прекрасная и ветвь плод…

(615)

Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской празднуется 7 февраля (25 января), в случае совпадения этого числа с воскресным днем; в предшествующий этой дате воскресный день, если 7 февраля приходится на дни от понедельника до среды; в последующий этой дате воскресный день, если 7 февраля приходится на дни от четверга до субботы. Только в день празднования Собора новомучеников и исповедников Церкви Русской совершается память святых, дата смерти которых неизвестна.

В этот день Святая Церковь совершает поминовение и всех усопших, пострадавших в годину гонений за веру Христову. Поминовение это совершается по определению Священного Синода Русской Православной Церкви от 30 января 1991 года на основании решения Поместного Собора 1917–1918 годов.

Жестокий и кровавый XX век стал особенно трагическим для России, потерявшей миллионы своих сынов и дочерей не только от руки внешних врагов, но и от собственных гонителей-богоборцев. Среди злодейски убиенных и замученных в годы гонений было неисчислимое множество православных: мирян, монахов, священников, архиереев, единственной виной которых оказалась твердая вера в Бога.

Прославление в лике святых сонма новомучеников и исповедников Церкви Русской на юбилейном Архиерейском Соборе 2000 года, на рубеже тысячелетий, подвело черту под страшной эпохой воинствующего безбожия. Это прославление явило миру величие их подвига, озарило пути Промысла Божьего в судьбах нашего Отечества, стало свидетельством глубокого осознания трагических ошибок и болезненных заблуждений народа. В мировой истории еще не бывало такого, чтобы столько новых небесных заступников прославила Церковь (к лику святых причислены более тысячи новых мучеников).

Среди пострадавших за веру в ХХ веке – святитель Тихон, патриарх Московский и всея Руси, избрание которого произошло в Храме Христа Спасителя (1925); святые царственные страстотерпцы; священномученик Петр, митрополит Крутицкий (1937); священномученик Владимир, митрополит Киевский и Галицкий (1918); священномученик Вениамин, митрополит Петроградский и Гдовский; священномученик митрополит Серафим (Чичагов) (1937); ключарь Храма Христа Спасителя священномученик протопресвитер Александр (1937); преподобномученицы великая княгиня Елисавета и инокиня Варвара (1918) и целый сонм святых явленных и неявленных.

(181)