Святой мученик Терентий и его дружина пострадали при императоре Декии (249–251). Император издал указ, в котором повелевалось всем подданным приносить жертвы языческим идолам.

Когда этот указ получил правитель Африки Фортунатиан, он созвал народ на площади, показал страшные орудия пыток и объявил, что все без исключения должны принести жертвы идолам. Многие, испугавшись мучений, согласились, но сорок христиан во главе со святым Терентием мужественно заявили о своей верности Спасителю. Фортунатиан удивился их смелости и спросил, как они, разумные люди, могут исповедовать Богом Того, Кто был распят иудеями как злодей. В ответ на это святой Терентий смело ответил, что они веруют в Спасителя, добровольно претерпевшего Крестную смерть и в третий день Воскресшего. Фортунатиан понял, что Терентий своим примером воодушевляет других, и велел заточить его в темницу вместе с тремя его ближайшими друзьями – Африканом, Максимом и Помпием. Остальных мучеников, в том числе Зинона, Александра и Феодора, Фортунатиан решил принудить к отречению от Христа. Однако ни уговоры, ни страшные мучения не поколебали святых мучеников: их жгли раскаленным железом, поливали раны уксусом, растирали солью, строгали железными когтями. Несмотря на страдания, святые не ослабевали в исповедании Христа, и Господь укреплял их.

Фортунатиан велел привести страдальцев в храм и еще раз предложил им принести жертву идолам. Мужественные воины Христовы воззвали к Богу: «Боже Всесильный, проливший некогда огонь на Содом за беззаконие его, разори и ныне этот нечестивый храм идольский, ради истины Твоей». Идолы упали с грохотом и рассыпались, а затем разрушился весь храм. Разъяренный правитель приказал казнить их. Мученики, славя Бога, преклонили свои головы под меч палача.

После казни 36 мучеников Фортунатиан призвал к себе Терентия, Максима, Африкана и Помпия, показал им казненных и снова предложил принести жертву идолам. Мученики отказались. Правитель наложил на них тяжелые оковы и приказал морить в темнице голодом. Ночью Ангел Господень снял с мучеников оковы и напитал их. Наутро стража нашла святых бодрыми и полными сил. Тогда Фортунатиан приказал волхвам и заклинателям навести в темницу змей и всяких гадов. Стражи через отверстие в крыше заглянули в темницу и увидели невредимых мучеников, которые молились, а змеи ползали у их ног. Когда заклинатели, исполняя приказание, открыли двери темницы, змеи, не слушая заклинаний, бросились на них и стали жалить. Разъяренный Фортунатиан повелел обезглавить святых мучеников. Христиане взяли их святые тела и погребли с честью за городом.

(95)

(17)

В этот день ходили к источникам, чистили их, приговаривая: «Подземная водица, отмыкаем тебе пути вешние!» — а затем с любовью брали из него воду, умывались и пили — на здоровье.
Начинается выгон скота в поле.

(34)

О наблюдении чистоты в Москве и о наказании за выбрасывание сору и всякого помету на улицы и переулки.

(57)

Государственный и военный деятель, генерал-аншеф, сенатор. Поступил на службу в артиллерию и, как сведущий офицер, не раз посылался в заграничные командировки. В Семилетнюю войну Бибиков обнаружил незаурядные военные способности. Некоторое время был в отставке, но при Императрице Екатерине II снова поступил на службу и получил поручение усмирить беспорядки на заводах в Сибири и Оренбургской губернии.
Бибиков принял участие в работе комиссии для составления нового Уложения в качестве костромского депутата и был избран маршалом собрания. В 1771 г. Бибиков командовал корпусом на польской границе. В 1773 г. ему было поручено усмирение Пугачевского бунта. Благодаря своей распорядительности Бибиков успешно выполнил это поручение. Звание сенатора и орден святого апостола Андрея Первозванного были пожалованы ему в награду, но награда эта не застала его в живых. «Записки о жизни и службе» Бибикова были изданы в 1817 г. его сыном Александром.

(51)

Православный мыслитель, государственный и общественный деятель, адмирал. Поэт и филолог, сыгравший важную роль в становлении русского литературного языка. Родился 9.03.1754 г.
Шишков заявил о себе как о ведущем идеологе русских патриотических кругов.
В наиболее полном виде его взгляды были изложены в «Рассуждении о старом и новом слоге российского языка» (1803 г.). В «Рассуждении» Шишков резко выступил против тех, кто, по его словам, «заражен неисцелимою и лишающею всякого рассудка страстию к французскому языку».
Галломания являлась тяжкой духовной болезнью, поразившей русское общество. Шишков писал: «Они (французы) учат нас всему: как одеваться, как ходить, как стоять, как петь, как говорить, как кланяться, и даже как сморкать и кашлять. Мы без знания языка их почитаем себя невеждами и дураками. Пишем друг к другу по-французски. Благородные девицы стыдятся спеть Русскую песню». Все это представлялось Шишкову чрезвычайно опасным для самой будущности русского государства и народа, поскольку: «ненавидеть свое и любить чужое почитается ныне достоинством». Все это явилось следствием вытеснения или полного отсутствия национального воспитания.
Шишков был активным публицистом, честным политическим деятелем. Пушкин оставил о Шишкове чеканные строки: «Сей старец дорог нам: друг чести и народа, он славен славою двенадцатого года».
Идеи Шишкова оказали значительное влияние на литературу, просвещение, политику, идеологию. Несомненно, знаменитая уваровская формула: Православие, Самодержавие, Народность восходит к идеям Шишкова.
Русский патриот Шишков по праву может считаться одним из великих людей своего времени.
Похоронен в Лазаревской церкви Александро-Невской лавры в Петербурге.

(27)

Рождение Великого князя Владимира Александровича
Третий сын Императора Александра II. Владимир воспитывался и получил домашнее образование вместе со старшим братом, великим князем Александром Александровичем (будущим императором Александром III). Между братьями всегда сохранялись теплые дружеские отношения. «Милый Владимир» или «Милый друг и брат» — так с детства привычно обращался Император к Великому князю.
Военную службу Владимир Александрович начал в 1864 году в Лейб-гвардии Преображенском полку. Десять лет спустя он уже генерал—лейтенант, начальник 1-й гвардейской пехотной дивизии. Участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг., отличился в боях, награжден орденом Святого Георгия 3-й степени, золотой саблей с надписью «За храбрость». Почти четверть века — с 1881 г. до октября 1905 г. — командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа. Президент Академии художеств (1876—1909 гг.).

(46)

Во Львов Государь въехал по Лычаковской дороге. Встреча во Львове была восторженной. Утренние газеты известили горожан об ожидаемом приезде Императора. Город был убран и украшен флагами, военные оркестры играли русский гимн. По правой стороне улиц выстроились шпалерами войска, по левой стояли горожане. Велась киносъёмка, кадры которой дошли до наших дней.
Мне никогда не забыть этот триумфальный въезд во Львов», – вспоминала много лет спустя этот день сестра Государя, великая княгиня Ольга Александровна, находившаяся здесь вместе со своим госпиталем. Схожие чувства переживал и жандарм Спиридович: «встреча со стороны населения была настолько горяча, а население было не русское, что как-то невольно пропал всякий страх за возможность какого либо эксцесса с этой стороны. Казалось, что при таком восторге, при виде Белого Царя, со стороны галицийского населения какое-либо выступление против Государя невозможно психологически. Убранство улиц флагами и гирляндами дополняло праздничное настроение толпы».

Император проследовал на молебен в гарнизонный храм Пресвятой Богородицы «Утоли мои печали».
Владыка Евлогий так описывает встречу Императора в храме: «Огромный храм был переполнен до тесноты: генералы, офицеры, солдаты, русские, служащие в разных ведомствах (среди присутствующих я увидал Председателя Государственной думы Родзянко ), местное галицийское население – всё слилось воедино; длинная вереница священнослужителей, в золотистых облачениях, с о. протопресвитером Шавельским впереди, и все это шествие возглавлялось мною. Момент был не только торжественный, но и волнующий, захватывающий душу…
Государь прибыл в сопровождении Верховного Главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича и генерал-губернатора графа Бобринского. Приехал он без всякого торжественного церемониала, в рабочей военной тужурке, быстро выскочил из автомобиля, на ходу бросив недокуренную папиросу, поздоровался со своими сестрами Ксенией Александровной и Ольгой Александровной, стоявшими при входе в храм в костюмах сестер милосердия, и направился ко мне. Забыв все предостережения, я начал свою речь. В ней я выразил всё, чем были полны души православных галичан: — Ваше Императорское Величество! Вы первый ступили на древнерусскуюземлю, вотчину древних русских князей – Романа и Даниила, на которую не ступал ни один русский монарх.  Из этой подъяремной, многострадальной Руси, откуда слышались вековые воздыхания и стоны, теперь несётся к Вам восторженная осанна. Ваши доблестные боевые орлы, сокрушив в своем неудержимом стремлении вражеские твердыни, взлетели на непроходимые, недоступные снежные Карпаты, и там, на самой вершине их, теперь вьет свое гнездо могучий двуглавый Российский орел…
Далее Государь отправился в Евгениевский госпиталь имени великой княгини Ольги Александровны, находившийся тогда в помещении Академической гимназии по ул. Сапеги. Здесь Император обошёл раненных, поговорил с ними, многих наградил георгиевскими крестами и медалями.

(143)

Образование Кубанской рады, одного из центров казачьей контрреволюции на Кубани.

(30)

В Тобольск прибыл из Москвы новый комиссар, Василий Яковлев. Он привез приказы перевезти Царскую Семью к неизвестному месту назначения. Хотя, вероятно, их путь лежал в Москву, поезд был остановлен в Екатеринбурге местными солдатами. Яковлев передал Царя и Царицу и Великую княжну Марию, доктора и трех слуг (из-за приступа болезни Алексея других заключенных оставили в Тобольске) властям Екатеринбурга.

(36)