Народные названия дня памяти Апостола Симона Зилота.
Обычаи, поверья, приметы и наблюдения
В день памяти святого Симона Зилота наши предки праздновали именины Матушки Сырой Земли.  Они с большим благоговением смотрели на землю как на общую мать и кормилицу человечества. Предкам нашим она представлялась не бездушным предметом, а «живой тварью», которая, подобно человеку, могла иметь свои чувства. По старой русской пословице, «всяка душа празднику рада», и потому поселяне наши, желая достойно почтить именинницу, не берутся в этот день ни за какую земляную работу, не пашут, не боронят, не роют и особенно оберегаются вбивать в землю колья, чтобы не нарушить ее покой.
В день апостола Симона Зилота ищут клады и верят, что искателям особенно помогает апостол Зилот. Слово «Зилот» в украинском языке созвучно слову «зилье», т. е. зелье, и золоту. Клады на Руси, как правило, закапывали в землю и хоронили их как можно лучше и «потайней».
На Симона Зилота собирают зелья у болота, копают коренья на зельях. Но для того, чтобы травы имели надлежащую целебную силу, надо собирать их умеючи — в определенное время, с соблюдением известных условий и обрядов. Человек, намеревающийся собирать травы, должен соблюдать телесную чистоту, поэтому он обыкновенно моется в бане и надевает чистое белье. Некоторые  особенно целебные и священные травы  не срываются даже прямо руками, а  через чистые платы и рушники.

(37)

Первоначально Симон был монахом Киево-Печерского монастыря, потом стал игуменом Рождественского монастыря во Владимире и духовником великой княгини, жены Всеволода Юрьевича Большое Гнездо.
С 1214 г. с перерывами Симон — епископ Суздаля и Владимира. При Симоне возводятся соборные храмы во Владимире и Суздале «в чин и подобие» Успенской церкви Киево-Печерского монастыря. Собор Рождества Богородицы в Суздале, хотя и в перестроенном виде, сохранился до наших дней и является замечательным памятником владимиро-суздальского зодчества. Интерес и внимание Симона к церковному зодчеству отразились и в написанном им «Слове о создании церкви Печерской», где он рассказывает о возведении Владимиром Мономахом соборов в честь Богородицы в Суздале и Ростове.

(42)

Предание земле тела Троицкого архимандрита Дионисия в Троицкой Лавре, после отпевания в Москве патриархом Филаретом.

(29)

Родилась 17.02.1650 г. в Москве. Второй ребенок и старшая дочь в семье царя Алексея Михайловича и его первой жены Марии Милославской.
Всегда старалась держаться в стороне от событий. Но после Стрелецкого бунта 1698 г. царь Петр I подозревал ее в сочувствии к младшей сестре Софье. Однако причастность Евдокии к мятежу не была доказана, и Петр ее не тронул. Оставшуюся жизнь провела в стенах Новодевичьего монастыря, но пострига не принимала. Келейная икона этой царевны «Богоматерь Иверская Понтаитисса», написанная в XVII в. на Северных Балканах, и сейчас находится в Новодевичьем монастыре.
Похоронена в Смоленском соборе Московского Новодевичьего монастыря.

(91)

По указу Императрицы Анны Иоанновны, Сенатом была учреждена Охотская военная флотилия — провозвестник Тихоокеанского Флота. Флотилия была создана для защиты восточных берегов России. Первым командиром Охотского порта и флотилии был Григорий Григорьевич Скорняков-Писарев.

(78)

Оставшиеся в Японском порту Симода  после землетрясения и гибели корабля «Диана»  вице-адмирал Евфимий Васильевич Путятин, 4 офицера, 2 юнкера и 40 матросов  при помощи японцев построили шхуну «Хэда»,  на которой после двухнедельного плавания 10 маядостигли Петропавловска. Память о русских моряках свято чтится в поселке Хэда. На месте постройки шхуны в 1923 г. была поставлена каменная стела на деньги, собранные жителями. В июне 1969 г. там открылся музей, посвященный команде «Диана».

(44)

Утром 10 мая, за пять дней до коронации, императорский кортеж церемониально въехал на Красную площадь.
Впереди ехали жандармы, за ними следовал собственный конвой Государя Императора, а затем драгуны Псковского полка, шефом которого состояла Императрица. За ними церемониймейстер в золоченом фаэтоне и депутации от азиатских народов, входивших в состав России.
При въезде на Красную площадь, у Иверской часовни, Император Александр III спешился и принял благословление у митрополита.

(73)

Петр Аркадьевич Столыпин выступил в Государственной Думе с речью «Об устройстве быта крестьян и о праве собственности»: «Пробыв около 10 лет у дела земельного устройства, я пришел к глубокому убеждению, что в деле этом нужен упорный труд, нужна продолжительная черная работа. В западных государствах на это потребовались десятилетия…

Мы предлагаем вам скромный, но верный путь. Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия!».

(63)

Государь Император Николай II учредил при Министерстве юстиции новое совещание по вопросу о Государственном флаге, которое за два годы работы провело всестороннее и глубоко научное исследование, пригласив к участию в нем известных специалистов. На совещании разгорелась идейная полемика между либералами и монархистами. На стороне первых выступали представители Морского министерства, вторых – Министерства внутренних дел и юстиции. Главным оратором либералов был капитан П.И.Белавенец, монархистов – историк Ю.В.Арсеньев.
После долгих прений совещание сделало важные теоретические выводы: «понятия «национальный» и «государственный» в приложении к цветам и флагам… рассматривать в дальнейшем как тождественные» и «мысль обосновать выбор государственных цветов великого государства…, хотя и не лишена оригинальности и известной смелости, но едва ли допустима при разрешении… вопроса».
В историческом плане были приняты решения: в России до XVII века «не было каких-либо государственных цветов со значением государственных», и Петр Великий создал только «строгое различие государственного штандарта, военно-морского флага и флага торговых судов», но никоим образом не установил национальные цвета.
Придерживаясь объективно-исторического подхода, участники совещания в итоге решили «обратиться к правилам и положениям, установленным геральдикою», которая производит государственные цвета из «гербовых цветов государства». Обращение к этим правилам привели «большинство Членов Особого Совещания к тому выводу, что русскими государственными (национальными) цветами должны быть признаны цвета: черный, желтый и белый». «Это сочетание должно быть запечатлено во всех флагах, выражающих Российскую государственность (национальность)». Бело-сине-красный флаг был при этом не отвергнут, но сохранен исключительно для частного употребления и для торговых судов во внутренних водах.
27 июня 1912 года Совет министров, обсудив постановление совещания, прибегнул к бюрократическому приему: «возложил исполнение означенной задачи на особую при Морском министерстве комиссию» под председательством адмирала Григоровича. На деле же эта комиссия должна была пересмотреть рекомендации совещания, ибо Морское министерство было ярым защитником триколора. Несмотря на год работы, комиссии не удалось достичь желанного результата.
18 июня 1913 года она постановило: «черно-желто-белые цвета должны быть запечатлены в государственном (национальном) флаге …Правительственные и казенные здания должны быть украшены черно-желто-белыми флагами». Бело-сине-красный флаг был снова оставлен для частного употребления, наряду с государственным. В ноябре 1913 года материалы комиссии и Особого совещания опять передали в Совет министров, который при Министерстве юстиции созвал новое Особое совещание, подтвердившее весной 1914 года решения двух предыдущих. Казалось бы, сложный и важный вопрос решен раз и навсегда в пользу черно-желто-белого флага. Однако через несколько месяцев началась Первая мировая война и в дело вмешалась политика – конституционная Англия и республиканская Франция стали военными союзниками России, а монархическая Германия, флаг которой походил на предложенный русский, – ее противником.
Очевидно, под влиянием этих преходящих обстоятельств Император Николай II 11 сентября 1914 г., через полтора месяца после начала войны, издал указ: «сохранить для внешнего украшения зданий в торжественные дни, так и во всех остальных случаях частного и общественного быта,… исключительно бело-сине-красный флаг и не допускать подъема в этих случаях нового флага-символа, содержащего в своем рисунке Императорский штандарт». Последняя фраза отменяла собственное решение Николая Александровича от 12 августатого же года «разрешить в настоящее время в частном быту флагов, изображающих символ единения Царя с Народом». Согласно этому решению, в крыже триколора помещался черный двуглавый орел на золотом фоне.

(546)

Чу­до­твор­ная Ки­е­во-Брат­ская ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри бы­ла яв­ле­на в 1654 го­ду и пер­во­на­чаль­но бы­ла мест­ной в Бо­ри­со­глеб­ской церк­ви го­ро­да Вы­ш­го­ро­да (Ки­ев­ско­го).

В 1662 го­ду, во вре­мя вой­ны с Поль­шей (1659–1667 гг.), го­ро­ду был на­не­сен боль­шой ущерб со сто­ро­ны во­е­вав­ших про­тив Рос­сии в со­ю­зе с по­ля­ка­ми крым­ских та­тар. Храм свя­тых стра­сто­терп­цев Бо­ри­са и Гле­ба был ра­зо­рен и по­ру­ган непри­я­те­лем. Но Про­мыс­лом Бо­жи­им чу­до­твор­ная ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри бы­ла со­хра­не­на, ее своевре­мен­но вы­нес­ли из хра­ма и пу­сти­ли по Дне­пру, а мо­щи свя­тых со­кры­ли под спу­дом. Ре­ка вы­нес­ла свя­тую ико­ну к бе­ре­гу По­до­ла в Ки­е­ве, где она бы­ла с ве­ли­кой ра­до­стью при­ня­та пра­во­слав­ны­ми и с по­до­ба­ю­щи­ми по­че­стя­ми пе­ре­не­се­на в Брат­ский мо­на­стырь, от на­зва­ния ко­то­ро­го и по­лу­чи­ла свое на­име­но­ва­ние. Там свя­той об­раз пре­бы­вал в те­че­ние дол­го­го вре­ме­ни. В опи­си цер­ков­но­го иму­ще­ства Ки­е­во-Брат­ско­го мо­на­сты­ря, про­из­ве­ден­ной в 1807 го­ду, при­во­дит­ся опи­са­ние чу­до­твор­ной ико­ны.

Су­ще­ство­ва­ла «Песнь о чу­до­твор­ной Ки­е­во-Брат­ской иконе Бо­го­ма­те­ри», со­став­лен­ная вско­ре по­сле 1692 го­да.

Празд­но­ва­ния Ки­е­во-Брат­ской иконе Бо­жи­ей Ма­те­ри со­вер­ша­ют­ся три­жды в го­ду: 6 сен­тяб­ря, 10 мая и 2 июня. Все они по­свя­ще­ны чу­дес­но­му яв­ле­нию свя­той ико­ны в 1654 го­ду.

К со­жа­ле­нию, пер­во­об­раз ико­ны не со­хра­нил­ся. Спи­сок с чу­до­твор­но­го об­ра­за «ме­ра в ме­ру» пре­бы­ва­ет в Ки­ев­ском мо­на­сты­ре По­кро­ва Бо­жи­ей Ма­те­ри.

(210)