Об отдаче пойманных бродяг в солдаты, с зачетом их помещикам и обществам за рекрута.

(82)

Сенату предписано было избрать из офицеров доброго человека, который бы имел смелость и знакомство с ведением синодских дел, и быть ему обер-прокурором.
Ему дана была инструкция, которою были возложены на него следующие полномочия и вместе обязанности: следить за тем, чтобы дела, подлежащие рассмотрению и решению Св. синода, были производимы согласно регламентам и указам, т. е. по истине, в порядке, с ревностью и без потери времени, и чтобы решенные дела были приводимы в исполнение без промедления; если замечено будет, что синод действовал неправильно и с лицеприятием, поставлять на вид и объяснять синоду неправильность его образа действий; в случае непринятия синодом во внимание объяснений обер-прокурора, протестовать и остановить дело, причем, если дело важное, немедленно донести государю, а о менее важных представлять государю в известные сроки, помесячно или понедельно, в бытность государя в самом синоде; следить за всеми епархиальными органами надзора, представляемые ими доношения докладывать синоду и «инстиговать по ним, чтобы было исполнение», т. е. настаивать, чтобы были приняты существующие меры; иметь в своей дирекции канцелярию Св. синода и синодального экзекута.

Таким образом, обер-прокурор Петра Великого, в качестве «ока государева», получил функции надзора и протеста без административных функций положительного характера.
В этом виде обер-прокурорский институт существовал в течение всего XVIII в., причем даже и в качестве «ока государева» обер-прокурор часто бывал безсилен бороться с разными злоупотреблениями в духовном ведомстве, так как его положение было далеко не прочным. Синод и отдельные его члены, особенно первенствующий член, пользуясь правом непосредственных сношений с верховной властью, могли ей представлять в желательном для них свете такие дела, по которым последовали основательные протесты оберпрокурора, так что последние не приводили ни к какому результату.

(65)

Еще в феврале 1807 г.  русская эскадра адмирала Дмитрия Сенявина отправилась со своей базы на Ионических островах к проливу Дарданеллы. А в марте Сенявин блокировал Дарданеллы, лишив столицу Турции подвоза продовольствия. После двух месяцев блокады превосходящий по численности турецкий флот Капуда-паши Сейит-Али вышел 10 мая из пролива и попытался прорвать блокаду. 11 мая русская эскадра атаковала турецкие корабли, которые после жаркого боя вновь укрылись в проливе. В этот же день Сенявинская эскадра ворвалась в пролив. Несмотря на огонь береговых батарей она попыталась уничтожить 3 отставших поврежденных линейных корабля турок, но тем все же удалось уйти. Тогда Сенявин вернулся на исходные позиции и вновь перешел к блокаде пролива.

(65)

В 1805 г. назначен начальником православной миссии в Китае, где, пробыв 14 лет и 4 месяца, прекрасно изучил язык, быт, историю страны. Его сочинения, оригинальные и переводные с китайского на русский язык, своей обширностью и разработанностью составили ему известность не только среди русских ученых, но и среди западноевропейских.
Пик творческого подъема ученого относится к 1827-1837 годам, когда были завершены исследования в области востоковедения, создано «Статистическое описание Китайской империи». Дважды он совершал научные поездки в Забайкалье. В 1828 году вышло в свет несколько его монографий, а также – «Записки о Монголии», которые сразу были переведены на немецкий и французский языки. За выдающиеся научные труды Академия наук четырежды присуждала ему Демидовскую премию.
Продолжительная экспедиция (1830-1831) в азиатскую часть России не только обогатила ученого новыми материалами. Во время пребывания в Забайкалье он решает оставить монашество. По возвращении из экспедиции 29 августа 1831 года, в день своего рождения, Бичурин из Троицкосавска, расположенного близ Кяхты, подает в Синод прошение о снятии с него монашеского сана. Однако воля «августейшего» самодержца всея Руси Николая I такова: оставить Иакинфа Бичурина «на жительство по-прежнему в Александро-Невской лавре, не дозволяя оставлять монашества…»
Смерть настигла ученого-монаха в пять часов утра 11 мая 1853 г. В некрологе, помещенном в газете «Северная пчела», об Иакинфе Бичурине напишут: «Его отпевали в кладбищенской церкви Невского монастыря; пекинский архимандрит Гурий совершал литургию. Из многочисленных его знакомых на похоронах присутствовали только четыре человека». Канцелярия Александре-Невской лавры не сочла нужным известить о смерти Бичурина близких и знакомых.
Прах Бичурина был предан земле на старом кладбище Александро-Невской лавры, на его могиле установили лишь деревянный крест без надписи. Для увековечения памяти великого ученого друзья и почитатели его таланта со временем поставили на его могиле черный мраморный обелиск, на котором выбита простая надпись: «Иакинф Бичурин. Род. 1777 ум. 1853 г. Мая 11 д.». Между этими надписями, вдоль памятника, по-китайски написана эпитафия: «Труженик ревностный и неудачник, свет он пролил на анналы истории».

(167)

Император Александр III принял в Гатчинском дворце еврейскую депутацию в составе барона Горация Гинцбурга, банкира Зака, адвокатов Пассовера и Банка, учёного Берлина. В ходе аудиенции барон Гинцбург выразил «беспредельную благодарность за меры, принятые к ограждению еврейского населения в настоящее тяжелое время». В ответ было сказано, что монарх смотрит «на всех верноподданных без различия вероисповедания и племени», а «в преступных беспорядках на юге России евреи служат только предлогом, и что это дело рук анархистов».
Ввиду недовольства местного нееврейского населения, правительство приняло ряд распоряжений, в частности «Временные правила о евреях» 1882 года, направленных на выдворение незаконно проживавших евреев из таких городов и местностей: согласно действующему законодательству, они, за изъятием специально оговоренных категорий лиц, выселялись в черту оседлости; была установлена процентная норма для евреев в средних, а затем и высших учебных заведениях (в черте оседлости — 10 %, вне черты — 5%, в столицах — 3 %).

(74)

Утром 11 мая Его Императорское Высочество Наследник Цесаревич Николай Александрович прибыл во Владивосток.
Над заливом стоял туман. Три пушечных выстрела с приморских батарей оповестили жителей о том, что эскадра, на которой находится высокий гость, подходит к Владивостоку, и все население города устремилось к адмиральской пристани, где предполагалась встреча. Командир порта контр-адмирал П.И.Ермолаев вышел на паровом баркасе навстречу эскадре. Через некоторое время, после сигнальных выстрелов, послышались салютационные выстрелы с крепости и ответные с эскадры. Еще до появления эскадры на рейде, на адмиральской пристани собрались: приамурский генерал-губернатор барон А.Н.Корф, военный губернатор генерал-майор П.Ф.Унтербергер, командир порта контр-адмирал П.И.Ермолаев, комендант крепости генерал-майор Ф.Н.Аккерман и другие высшие военные и гражданские чины Приамурского края и Приморской областной администрации, городская депутация и полицмейстер г. Владивостока… По отдаче якоря приамурский генерал-губернатор барон А.Н.Корф и военный губернатор П.Ф.Унтербергер явились на фрегат приветствовать Государя Наследника Цесаревича с благополучным прибытием в пределы России. После представления главные начальствующие лица удостоились приглашения на завтрак к Его Императорскому Высочеству. По случаю дурной погоды съезд на берег был назначен на другой день.

В день своего прибытия во Владивосток Его Императорское Высочество Наследник Цесаревич объявил Всемилостивейший Его Императорского Величества Манифест: «В ознаменование посещения Сибири Любезнейшим Сыном нашим, Государем Наследником Цесаревичем и Великим Князем Николаем Александровичем, желая явить милость нашу тем из отбывающих ныне в Сибири наказания, в силу судебных приговоров, ссыльных, кои по день прибытия Его Императорского Высочества в пределы Сибири распределены в установленном порядке… повелеваем: 1) ссыльно-каторжным, которые добрым поведением и прилежанием к труду достойны снисхождения, уменьшить назначенные судом сроки каторги до 2/3, безсрочную каторгу заменить срочною на 20 лет; 2) осужденным за преступления, содеянные в несовершеннолетнем возрасте, в каторжные работы менее 4-х лет, ныне же перечислить в разряд ссыльно-поселенцев…»
В день прибытия Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича и Великого Князя Николая Александровича было получено известие о назначении Его Высочества шефом первого стрелкового батальона.

В общей сложности Наследник Цесаревич пробыл во Владивостоке 11 дней.

(257)

Академик, филолог-славист, этнограф и историк культуры, член Государственного Совета, тайный советник, активный участник монархического движения, товарищ председателя Союза Русского Народа (СРН).
Наиболее активное участие Соболевский принимал в деятельности Союза Русского Народа, был председателем Московского Спасского отдела в С.-Петербурге и членом Главного Совета СРН.
После победы масонского февральского заговора с болью смотрел, как разваливается государство и гибнет Россия. После захвата власти большевиками прекратил всякую политическую деятельность, сосредоточившись на научных занятиях. Летом 1918 г. был арестован без предъявления каких-либо обвинений. За него вступились ученые, и 24 августа он был освобожден под личное поручительство члена-корреспондента Академии наук С.А.Белокурова, но дело его продолжало числиться за Московским ревтрибуналом.
Скончался 24 мая 1929 года, похоронен на Ваганьковском кладбище.

(63)

Тост Сталина на торжественном приеме в Кремле, в честь командующих войсками красной армии: «Товарищи, разрешите мне поднять еще один, последний тост.
Я хотел бы поднять тост за здоровье всего русского народа. (Бурные, продолжительные аплодисменты, крики «ура»).
Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза.
Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание как руководящая сила Советского Союза среди всех народов нашей страны.
Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он — руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение.

У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, — покидала потому, что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства, он пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества — над фашизмом.
Спасибо ему, русскому народу, за это доверие!
За здоровье русского народа!»

(91)

Русский архитектор. Родился 26.09.1873 г. в Кишиневе.
Учился в Петербургской Академии художеств (с 1910 г. – академик). В 1926–1929 гг. – директор Третьяковской галереи, создатель и директор Музея архитектуры в Москве (с 1946 г.) В 1913–1918 гг. преподавал в Строгановском художественно-промышленном училище, в 1920–1924 гг. – во ВХУТЕМАСе, в 1948–1949 гг. – в Московском архитектурном институте. Реконструировал церковь Василия в Овруче (XII в.), Марфо-Мариинскую обитель (1908–1912 гг.). Творчески развивал традиции русского зодчества (например комплекса Казанского вокзала в Москве (1914–1926 гг.).
В 1918–1925 гг. разрабатывал план реконструкции Москвы.

(56)

Дьяк Тимофей Осипов назначен торжественно объявить Марину, жену Димитрия Самозванца, царицей, после чего должно последовать принесение ей присяги. Готовясь к этому дню, Осипов накладывает на себя пост и двукратно причащается Святых Таин.
Представ перед Димитрием, он в присутствии всех заявляет: “Велишь себя писать в титулах и грамотах «цезарь непобедимый», а то слово по нашему христианскому закону Господу нашему Иисусу Христу грубо и противно, а ты вор и еретик подлинный, расстрига Гришка Отрепьев, а не царь-царевич Димитрий”.
Отказывается дьяк Осипов присягать “иезуитке, царице-язычнице, оскорбляющей своим присутствием московские святыни”. Убитый окружающими самозванца, Осипов выбрасывается ими в окно.

(55)