Пламенный проповедник и новомученик российский протоиерей Иоанн Восторгов, вернувшись из поездки по Востоку, произнес свое Слово «Россия и Восток» в Кафедральном соборе Владивостока, в день Священного коронования Императора Николая II, при большом стечении богомольцев. Вот некоторые места из этого исторического Слова: «В этом городе, который носит громкое и выразительное имя «Влади—восток», в нынешний глубоко знаменательный день памяти Священного коронования Царя,— события, во всей глубине значения и содержания понятного только христианскому сердцу и особо вдумчивому уму, напоминающего о таинственной, религиозно-мистической связи Царя и народа, освященной Духом Божиим, и получающего высшее объяснение только при мысли о мировом значении и мировых задачах России; наконец, лично мне, призванному Архипастырем к слову церковного проповедования сегодня, на другой день после того, как я возвратился в Россию, повидав соседние страны Востока: Китай, Японию, Корею,— естественно говорить о значении России и Востока и отсюда уже делать выводы и поучительные уроки в настоящем торжественном собрании градских и воинских чинов, при молитве о Царе и Царстве.
Обратимся теперь мысленно к нашему родному русскому народу. Народ христианский, народ единственный в мире, сочетавший начало своего государственного бытия с купелью своего крещения в веру Христову; народ, в своей государственности заключивший церковность и в своей церковности — государственность, народ, определивший себя как «Святую Русь» и опознавший себя в православии («порадейте, православные»); народ-богоносец, по признанию его лучших мыслителей и писателей, — этот народ поистине есть Новый Израиль.
Как ни бранят его прошлое, его психологию и характер, его государственность, самодержавие его царей, как силу якобы пагубную и разрушительную, однако, факт налицо: он от берегов Днепра и Ильменя, из малого зерна-племени, при всех невзгодах, вырос в силу мировую и дошел до Великого океана — города, коему дал пророческое и выразительное имя: «Влади — Восток».
Наше мировое положение и мировое призвание неоспоримо. Мы поставлены географически на грани двух стран света, двух миров, двух цивилизаций, в ясном сознании всего прошлого в истории человечества, и в предчувствиях чего-то таинственного, что кроется в загадочных странах и народах Востока, пред которым мы стоим одни из всех европейских народностей прямо и непосредственно, лицом к лицу. По временам мы слышим на Востоке какие-то глухие раскаты громов, мы видим прорезывающие тьму молнии, мы предчувствуем какие-то назревающие мировые события. Кто, как не мы, по географическому положению и по историческому призванию, должны встретиться первыми с этими грядущими событиями? Кто, как не мы, в святом и провиденциальном призвании должны возвестить царству дракона о Царстве Христа? И куда же, как не в эти царства Востока, сущия в области дракона, направиться теперь вечному и всемирному благовестию Христову?..
Чем быть России и русскому народу? Если народом мировым, то ему нужен Великий Океан, и тогда понятно, что значит для нас Восток и Владивосток. Если народом-данником, то он может без сожаления оставить берега Великого Океана… Вот почему, быть может, в истории России не было войны более важной по идейному значению в мировых судьбах, по замыслам и стремлениям, как последняя война Русско-Японская. Русская интеллигенция этого не поняла, русская так называемая передовая печать этого не уразумела, и вот началась травля всех и всего, что было причастно к этой войне, которая была объявлена «авантюрой»; начались наивные уверения, что нам ничего на Дальнем Востоке не нужно, что у нас и без того земли много… Развращался народ, развращались войска, под крики, злорадство при виде наших неудач, от прокламаций, бунтов, революции воцарилось общее уныние, война окончилась неудачно, состояние растерянности и теперь царит всюду.
Отчего все это? Ответим искренно. Оттого, что мы забыли и перестали даже ценить свое мировое религиозно-миссионерское предназначение. Если Дальний Восток и Океан — наша конечная цель, если мы здесь ищем только государственной и экономической мощи, как чего-то самодовлеющего, — то нечего и жалеть, что мы опозорены и отброшены. Тогда мы достойны своей судьбы.
Надо возвратиться к смыслу, к доброму смыслу наших предков: мы идем к Океану, чтобы чрез посредство государственной и экономической мощи нести свет Христов и царство Христово, мы идем с христианской культурой в страны области Дракона-дьявола, коснеющие в язычестве и неведении Христа. Но тогда идите с тем религиозно-нравственным началом русской государственности, о коем говорит Священное Коронование царей на царство; тогда идите в осенении идеального начала боговластия в царстве русском, а не языческого народовластия, т.е. человекообожения, которое слышится в преклонении пред правом, пред силою и голосом так называемого большинства, вместо правды Христовой, вовсе не зависящей от пресловутого этого большинства; тогда идите с крестом и Евангелием, с храмами и монастырями, с христианскою верою и жизнью, как было в старь, а не с одними железными дорогами, крепостями, войсками, торговыми предприятиями и воеводским правлением. Тогда приветствуйте переселение сюда русского народа, его стихийное движение на Восток к Океану, но давайте прежде всего переселенцу устроение церковного быта, удовлетворение нужд и потребностей религиозных; тогда идите, как встарь, в союзе веры и жизни, веры и знания, церкви и государства.
Стойте здесь на грани России пред лицом врага; стойте на этой твердыне Владивостока; стойте пред лицом Востока с его загадочной судьбою. Но стойте со Христом и со крестом, и тогда Восток, приняв Христа, встретится с нами, как с братьями, а не как со смертельными врагами и хищниками. И не в крови и брани, а в единении веры и любви будет тогда разрешение вопроса об отношениях России и Востока… Тогда исполнятся мировое призвание России и та глубокая идея русской Христианской государственности, которая заключена в Священнодействии коронования Царя на Царство. Аминь.»
(44)
