Свя­ти­тель Пар­фе­ний, епи­скоп Ламп­са­кий­ский, был ро­дом из го­ро­да Ме­ли­то­по­ля (Ма­лая Азия), где его отец Хри­сто­фор слу­жил диа­ко­ном. Юно­ша не был на­учен гра­мо­те, но хо­ро­шо усво­ил Бо­же­ствен­ное Пи­са­ние, при­сут­ствуя в хра­ме при бо­го­слу­же­ни­ях. У него бы­ло доб­рое серд­це и, за­ни­ма­ясь ры­бо­лов­ством, он вы­ру­чен­ные день­ги раз­да­вал ни­щим. Ис­пол­нен­ный бла­го­да­ти Бо­жи­ей, свя­той Пар­фе­ний с 18-ти лет име­нем Хри­сто­вым вра­че­вал бо­лез­ни, из­го­нял бе­сов и тво­рил дру­гие чу­де­са. Узнав о доб­ро­де­тель­ной жиз­ни юно­ши, Ме­ли­то­поль­ский епи­скоп Филипп дал ему об­ра­зо­ва­ние и по­свя­тил во пре­сви­те­ра. В 325 го­ду, в цар­ство­ва­ние Кон­стан­ти­на Ве­ли­ко­го, ар­хи­епи­скоп Ки­зи­че­ский Ахил­лий по­ста­вил его епи­ско­пом го­ро­да Ламп­са­ка (Ма­лая Азия). В го­ро­де бы­ло мно­же­ство языч­ни­ков, и свя­ти­тель стал усерд­но рас­про­стра­нять ве­ру во Хри­ста, утвер­ждая ее по во­ле Бо­жи­ей мно­ги­ми чу­де­са­ми и ис­це­ле­ни­я­ми боль­ных. Лю­ди ста­ли от­хо­дить от язы­че­ских ве­ро­ва­ний, и то­гда свя­ти­тель Пар­фе­ний от­пра­вил­ся к ца­рю Кон­стан­ти­ну Ве­ли­ко­му с прось­бой дать ему власть раз­ру­шать идоль­ские ка­пи­ща и стро­ить на их ме­сте хри­сти­ан­ские хра­мы. Царь при­нял свя­ти­те­ля с че­стью, дал ему гра­мо­ту на ра­зо­ре­ние ка­пищ и снаб­дил сред­ства­ми для по­строй­ки хра­ма. Воз­вра­тив­шись в Ламп­сак, свя­ти­тель Пар­фе­ний при­ка­зал раз­ру­шить идоль­ские ка­пи­ща и по­сре­ди го­ро­да воз­двиг­нуть пре­крас­ный Бо­жий храм.

Най­дя на од­ном из ра­зо­рен­ных ка­пищ боль­шой ка­мень, удоб­ный для устро­е­ния свя­то­го пре­сто­ла в хра­ме, свя­ти­тель при­ка­зал об­ра­бо­тать его и от­вез­ти на стро­и­тель­ство церк­ви. По зло­бе диа­во­ла, ко­то­рый возъ­ярил­ся за взя­тый из ка­пи­ща ка­мень, по­воз­ка опро­ки­ну­лась, и кам­нем уби­ло воз­ни­че­го Ев­ти­хи­а­на. Свя­той Пар­фе­ний вос­кре­сил его сво­ей мо­лит­вой и по­сра­мил диа­во­ла, ко­то­рый хо­тел вос­пре­пят­ство­вать Бо­жье­му де­лу.

Ми­ло­сер­дие свя­ти­те­ля бы­ло так ве­ли­ко, что он не от­ка­зы­вал в ис­це­ле­нии ни­ко­му из мно­же­ства при­хо­дя­щих к нему или встре­ча­е­мых им на до­ро­гах лю­дей, страж­ду­щих те­лес­ны­ми неду­га­ми и одер­жи­мых нечи­сты­ми ду­ха­ми. На­род пе­ре­стал об­ра­щать­ся к вра­чам, так как все бо­лез­ни во Имя Гос­по­да Иису­са Хри­ста без­мезд­но ис­це­лял свя­той Пар­фе­ний. Ве­ли­кой си­лой Име­ни Хри­сто­ва из­гнал свя­ти­тель мно­же­ство бе­сов из лю­дей, до­мов, мор­ских вод. Ко­гда свя­ти­тель из­го­нял бе­са из од­но­го че­ло­ве­ка, одер­жи­мо­го им с дет­ства, нечи­стый дух стал про­сить свя­то­го дать ему дру­гое ме­сто оби­та­ния. Свя­той по­обе­щал ука­зать та­кое ме­сто и, от­крыв уста свои, ска­зал бе­су: «Вой­ди и оби­тай во мне». Диа­вол, как бы опа­лен­ный ог­нем, возо­пил: «Как я вой­ду в дом Бо­жий?», и скрыл­ся в ме­стах пу­стын­ных и непро­хо­ди­мых. Нечи­стый дух, из­гнан­ный свя­ти­те­лем из до­ма, где из­го­тов­ля­лись цар­ские пор­фи­ры, кри­чал во все­услы­ша­ние, что Бо­же­ствен­ный огонь го­нит его в ге­ен­ну ог­нен­ную.

Так, яв­ляя лю­дям ве­ли­кую си­лу ве­ры во Хри­ста, свя­ти­тель об­ра­тил мно­же­ство идо­ло­по­клон­ни­ков к ис­тин­но­му Бо­гу.

Свя­ти­тель Пар­фе­ний скон­чал­ся мир­но и был тор­же­ствен­но по­гре­бен ря­дом с со­бор­ной цер­ко­вью Ламп­са­ка, в по­стро­ен­ной им са­мим ча­совне. Мощи святого находятся в монастыре Макримали недалеко от города Халкис, в центре острова Эвия (Эвбея) в Греции.

(17)

Святитель Феодосий, архиепископ Черниговский, родился в начале тридцатых годов ХVII столетия в Подольской губернии.
Он происходил из древнего дворянского рода Полоницких-Углицких; родителями его были иерей Никита и Мария. Благочестие, царившее в семье будущего святителя, благотворно содействовало духовному развитию мальчика.

С детства он отличался кротостью и прилежанием к молитве. Природные способности юноши раскрылись в Киево-Братской коллегии при Киевском Богоявленском монастыре.
Это было время самого расцвета коллегии (конец сороковых годов ХVII века), когда ее ректорами были архимандрит Иннокентий (Гизель), а затем иегумен, впоследствии архиепископ Черниговский, Лазарь (Баранович), а в числе наставников иеромонах Епифаний (Славинецкий), иеромонах Арсений (Сатановский), епископ Белорусский Феодосий (Баевский), игумен Феодосий (Сафонович) и Мелетий Дзик, которые были просвещеннейшими людьми того времени.

Товарищами святого Феодосия по коллегии были будущие выдающиеся пастыри: Симеон Полоцкий, Иоанникий Голятовский, Антоний Радивилловский, Варлаам Ясинский. Киево-Братская Богоявленская школа являлась в то время главным центром борьбы Православия против нападок католического духовенства, иезуитов и униатов.
В годы обучения окончательно утвердилось призвание святого Феодосия к иноческому подвигу: все свободное от занятий время он отдавал молитве, Богомыслию и чтению Священного Писания.

Святитель Феодосий принял постриг в Киево-Печерской Лавре.
В 1692 году он был торжественно хиротонисан в сан архиепископа Черниговского.
Управляя епархией, святитель Феодосий поддерживал старые и создавал новые иноческие обители.
Им были основаны Печеникский девичий монастырь и Любецкий скит.
Он покровительствовал черниговским духовным школам, приглашая в них из Киева ученых монахов, среди которых был святой Иоанн (Максимович), будущий митрополит Тобольский.
Строгая справедливость по отношению к духовенству и пастве, глубокое сострадание и христианское миролюбие были отличительными чертами деятельности святителя Феодосия.

Он скончался 5 февраля 1696 года и погребен в Черниговском Борисоглебском соборе,в настоящее время мощи святителя находятся Троицком кафедральном соборе.

(16)

Преподобный Исидор Пелусиот жил в IV-V веках. Родом из Александрии. Вырос в средеблагочестивых христиан. Он состоял в родстве с Феофилом, архиепископом Александрийским, и его преемником святым Кириллом. Еще юношей он покинул мир и удалился в Египет на Пелусиотскую гору, которая стала местом его иноческих подвигов. Духовная мудрость и строгий аскетизм преподобного Исидора в соединении с широкой просвещенностью и природным знанием человеческой души позволили ему в короткое время снискать уважение и любовь иноков. Они избрали его своим настоятелем и возвели в сан пресвитера. Следуя примеру святителя Иоанна Златоуста, которого ему довелось видеть и слышать во время путешествия в Константинополь, преподобный Исидор посвятил себя преимущественно христианской проповеди, той «практической философии», которая, по его собственным словам, является «основанием здания и самим зданием», в то время как логика «есть его украшение», а «созерцание – венец». Он был учителем и безотказным подателем советов для всех, кто обращался к нему за духовной поддержкой – будь то простой человек, вельможа, епископ, патриарх Александрийский или сам император.

После него осталось около 10 000 писем, из которых до нас дошло 2090. Большая часть этих писем содержит глубокие по Богословской мысли и вместе нравственно назидательные толкования Священного Писания. Здесь преподобный Исидор выступает как лучший ученик святителя Иоанна Златоуста.

Любовь и преданность преподобного Исидора к святому Иоанну Златоусту проявились в решительных действиях в защиту святого Иоанна во время гонения на него императрицы Евдоксии и архиепископа Феофила. После смерти святителя, преподобный Исидор убедил преемника Феофила, святого Кирилла Александрийского, вписать имя святого Иоанна Златоуста в церковные диптихи как исповедника.

По инициативе преподобного Исидора был созван III Вселенский Собор в Ефесе (431), на котором было осуждено лжеучение Нестория о Лице Иисуса Христа.

Преподобный Исидор достиг глубокой старости и скончался около 436 года. Церковный историк Евагрий (VI век) о преподобном Исидоре пишет, что «жизнь его казалась всем жизнью ангельской на земле». Другой историк, Никифор Каллист (ХI в.), так восхваляет преподобного Исидора: «Он был живым и одушевленным столпом иноческих уставов и Божественного видения и как бы самым высшим образцом теплейшего подражания и учения духовного».

(8)

Когда Она в церковь впервые внесла
Дитя, находились внутри из числа
людей, находившихся там постоянно,
Святой Симеон и пророчица Анна.

И старец воспринял Младенца из рук
Марии; и три человека вокруг
Младенца стояли, как зыбкая рама,
в то утро, затеряны в сумраке храма.

Тот храм обступал их, как замерший лес.
От взглядов людей и от взора небес
вершины скрывали, сумев распластаться,
в то утро Марию, пророчицу, старца.

И только на темя случайным лучом
свет падал Младенцу; но Он ни о чем
не ведал еще и посапывал сонно,
покоясь на крепких руках Симеона.

А было поведано старцу сему
о том, что увидит он смертную тьму
не прежде, чем Сына увидит Господня.
Свершилось. И старец промолвил: «Сегодня,

реченное некогда слово храня,
Ты с миром, Господь, отпускаешь меня,
затем что глаза мои видели это
Дитя: он – твое продолженье и света

источник для идолов чтящих племен,
и слава Израиля в нем».- Симеон
умолкнул. Их всех тишина обступила.
Лишь эхо тех слов, задевая стропила,

кружилось какое-то время спустя
над их головами, слегка шелестя
под сводами храма, как некая птица,
что в силах взлететь, но не в силах спуститься.

И странно им было. Была тишина
не менее странной, чем речь. Смущена,
Мария молчала. «Слова-то какие…»
И старец сказал, повернувшись к Марии:

«В Лежащем сейчас на раменах твоих
паденье одних, возвышенье других,
предмет пререканий и повод к раздорам.
И тем же оружьем, Мария, которым

терзаема плоть Его будет, Твоя
душа будет ранена. Рана сия
даст видеть Тебе, что сокрыто глубоко
в сердцах человеков, как некое око».

Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
согбенная Анна безмолвно глядели.
Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле

для двух этих женщин под сенью колонн.
Почти подгоняем их взглядами, он
шагал по застывшему храму пустому
к белевшему смутно дверному проему.

И поступь была стариковски тверда.
Лишь голос пророчицы сзади когда
раздался, он шаг придержал свой немного:
но там не его окликали, а Бога

пророчица славить уже начала.
И дверь приближалась. Одежд и чела
уж ветер коснулся, и в уши упрямо
врывался шум жизни за стенами храма.

Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,

он слышал, что время утратило звук.
И образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою,

как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.

Читать далее →

(45)

По прошествии сорока дней после рождества Господа нашего Иисуса Христа, и по исполнении дней законного очищения, Пречистая и Преблагословенная Дева Матерь, вместе со святым Иосифом обрученником, пришла из Вифлеема в Иерусалим ко храму Божию, принеся сорокадневного младенца Христа для исполнения закона Моисеева. По сему закону нужно было, во-первых, по рождении очиститься чрез принесение Богу подобающей жертвы и чрез иерейскую молитву, – и, во-вторых, нужно было поставить пред Господом первородного младенца и сделать выкуп за него установленною ценою (Лев.12:7). Так было повелено Господом в Ветхом Завете Моисею, у которого в книгах о законе очищения матери пишется так: «Если женщина зачнет и родит младенца мужеского пола, то она нечиста будет семь дней; в восьмый же день обрежется у него крайняя плоть его: и тридцать три дня должна сидеть, очищаясь от кровей своих; ни к чему священному не должна прикасаться и к святилищу не должна приходить, пока не исполнятся дни очищения ее. По окончании дней очищения своего, она должна принести однолетнего агнца во всесожжение и молодого голубя или горлицу в жертву за грех. Если же она не в состоянии принести агнца, то пусть возьмёт двух горлиц или двух молодых голубей, одного во всесожжение, а другого в жертву за грех, и очистит ее священник, и она будет чиста» (Лев.12:7-8, 12:2-4).

А о посвящении Богу первенцев мужеского пола в законе так говорится: «Освяти Мне каждого первенца (мужеского полу) перворожденного, разверзающого ложесна» (Исх.13:2)^[1]. И в другой раз: «Отдавай Мне первенца из сынов твоих» (Исх.22:29). Это требовалось за то великое благодеяние Божие в Египте, когда Господь, избивая Египетских первенцев, пощадил Израильских (Исх.11:5-7). Посему израильтяне приносили своих перворожденных младенцев в храм, посвящая их Богу, как должную дань, установленную законом. И опять выкупали их у Бога себе установленною ценою, которая называлась «выкупным серебром», и отдавалась служащим при храме Господнем левитам, как о сем написано в четвертой книге Моисея (Чис.3:49-51). Установленная же цена выкупа состояла из пяти священных сиклей церковного веса, а каждый священный сикль имел в себе двадцать пенязей^[2]. Исполняя сей закон Господень, Матерь Божия ныне пришла в храм с Законодателем. Пришла очиститься, хотя и не требовала очищения, как нескверная, неблазная, нетленная, пречистая. Ибо Та, Которая зачала без мужа и похоти, и родила без болезни и нарушения Своей девической чистоты, не имела скверны, свойственной женам, родящим по естественному закону: ибо родившую Источник чистоты, как могла коснуться нечистота? Христос родился от Нее, как плод от древа; и как древо, по рождении своего плода, не повреждается и не оскверняется, так и Дева, по рождении Христа, плода благословенного, осталась неповрежденною и неоскверненною. Христос произошел от Нее, как луч солнечный проходит сквозь стекло или кристалл. Проходящий сквозь стекло или кристалл солнечный луч не разбивает и не портит его, но еще более освещает. Не повредил девства Матери Своей и Солнце Правды – Христос. И дверь естественного рождения, чистотою запечатленную и девством охраняемую, не осквернил обычными для женщин кровотечениями, но, пройдя сверхъестественно, еще более усугубил ее чистоту, освятив ее своим происхождением, и просветив Божественным светом благодати. Совершенно не нужно было никакого очищения для Родившей без истления Бога-Слова. Но дабы не нарушить закон, а исполнить его, пришла очиститься всесовершенно чистая и не имущая никакого порока. Вместе с сим исполненная смирения, Она не гордилась Своею нетленною чистотою, но пришла, как бы нечистая, встать вместе с нечистыми женами пред дверьми храма Господня, – и требовать очищения, не гнушаясь нечистыми и грешными. Принесла и жертву, но не как богатые, приносившие непорочного однолетнего агнца, а как бедные, приносившие двух горлиц, или двух птенцов голубиных, во всём проявляя смирение и любовь к нищете, и избегая гордыни богатых. Ибо из золота, принесенного волхвами (Мф.2:11), Она взяла немного, и то раздала нищим и убогим, удержав для Себя только самое необходимое на дорогу в Египет. Купив упомянутых двух птиц, Она принесла их, по закону, для жертвы, а вместе с ними принесла и Своего первородного Младенца. «Принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа» (Лк.2:22) – говорит Евангелист Лука, т. е. возвратить Божие Богу, ибо в законе Господнем написано, что всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, должен быть посвящен Господу (Исх.13:2). Держа на руках Своих Новорожденного, Святая Дева Мария преклонила колена пред Господом и с глубоким благоговением, как драгоценный дар, возносила и предавала Младенца Богу, говоря:

– Се, Сын Твой, Превечный Отче, Которого Ты послал воплотиться от меня для спасения рода человеческого! Ты Его родил прежде веков без Матери, а я по Твоему благоволению, по исполнении лет, родила Его без мужа; вот плод чрева моего перворожденный, Духом Святым во мне зачатый, и неизреченно, как Ты Один ведаешь, от меня происшедший: Он Первенец мой, ранее же всего Твой, Тебе соприсносущный и собезначальный, первенец Тебе Одному подобающий, ибо Он есть от Тебя сошедший, не отступив от Твоего Божества. Приими Первенца, с Которым Ты веки сотворил (Евр.1:2), и с Которым вместе свету возсиять повелел: приими воплотившееся от меня Твое Слово, Которым Ты утвердил небо, основал землю, собрал в соединение воды: приими от меня Твоего Сына, Которого приношу Тебе на сие великое, да о Нем и о Мне устроишь так, как Тебе угодно, и да искупишь род человеческий Его плотию и кровию, принятою от Меня.

Произнеся сии слова, Она отдала Свое драгоценное Чадо в руки архиерею, как наместнику Божию, как бы отдавая Его Самому Богу. После сего Она выкупила Его, как требовал закон, установленною ценою, – пятью священными сиклями, число которых как бы предзнаменовало пять священных язв на теле Христа, принятых Им на кресте, которыми весь мир был искуплен от клятвы законной и от работы вражией^[3].

В то самое время, когда Матерь Божия принесла младенца Иисуса для исполнения над Ним предписанного законом обычая, в храм пришел, руководимый Духом Святым, старец Симеон, человек праведный и благочестивый, ожидавший утехи Израилевой, имевшей наступить с пришествием Мессии^[4]. Он знал, что ожидаемый Мессия уже приближается, ибо скипетр перешёл от Иуды к Ироду, и исполнялось пророчество праотца патриарха Иакова, предрекшего, что не оскудеет князь от Иуды, пока не приидет ожидание народов, Христос Господь (Быт.49:10). Точно также окончились и Данииловы седмины числом семьдесят, после чего, по пророчеству, должно быть пришествие Мессии. Вместе с тем и самому святому Симеону Духом Святым было обещано не видеть смерти, прежде чем он не увидит Христа Господня. Симеон, посмотрев на Пречистую Деву и на Младенца, бывшего на Ее руках, увидел благодать Божию, окружающую Матерь с Младенцем, и, уведав от Святого Духа, что Сей есть ожидаемый Мессия, поспешно подошёл и, приняв Его с неизреченною радостию и благоговейным страхом, воздавал Богу великое благодарение. Он, убеленный сединами, как лебедь перед своею кончиною, воспел пророческую песнь: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром».

«Не имел я, – как бы так говорил он, – мира в мыслях своих, все дни ожидая Тебя, и все дни пребывал в печали, пока Ты приидешь: ныне же, увидев Тебя, я получил Дар, и, освободившись от печали, отхожу отсюда с радостною вестью к моим отцам: возвещу о Твоем пришествии в мир праотцу Адаму и Аврааму, Моисею и Давиду, Исаии и прочим святым отцам и пророкам, неизреченную радость принесу я им, пребывающим доселе в печали; к ним и отпусти меня, дабы, оставив печаль, они возвеселились о Тебе – Избавителе своем. Отпусти меня раба Твоего, после многолетних трудов, успокоиться на лоне Авраамовом: очи мои уже видели Спасение Твое, уготованное для всех людей, очи мои видели Свет, уготованный для рассеяния тьмы, для просвещения народов, для откровения им неведомых Божественных Таин, – Свет, воссиявший для прославления людей Твоих Израиля, Который Ты обещал чрез пророка Исаию, сказав: «Дам Сиону спасение, Израилю славу Мою» (Ис.46:2).

Иосиф и Пречистая Дева, слыша всё сказанное Симеоном о Младенце, удивлялись; притом они видели, что Симеон говорит к Младенцу, не как к младенцу, но как к «Ветхому днями»^[5], и молясь обращается к Нему не как к человеку, а как к Богу, имеющему власть жизни и смерти и могущему тотчас отпустить старца к иной жизни, или удержать в настоящей. Симеон обратился с благословением и к ним, восхваляя и величая пренепорочную Матерь, родившую в мир Бога и человека, и ублажая мнимого отца святого Иосифа, сподобившегося быть служителем такому таинству. Потом, обратившись к Марии, Матери Его, а не к Иосифу – ибо он прозревал в Ней очами своими безмужную Матерь, – Симеон произнес:

– Сей послужит на падение и возстание многим во Израиле: на падение тем, которые не пожелают веровать словам Его, на возстание же тем, которые с любовью примут святую проповедь Его, – на падение книжникам и фарисеям, ослеплённым злобою, на возстание простым рыбарям и людям немудрым. Он изберет не мудрых, мудрых же века сего посрамит, – на падение ветхозаветного иудейского соборища, и на возстание благодатной Церкви Божией. Сей послужит знаменем для пререканий^[6], ибо великий раздор произойдет в людях из-за Него: одни назовут Его благим, другие же скажут, что он обманывает людей; и положат Его, – по слову пророка Иеремии, «как бы целью для стрел» (Плч.3:12); повесив на крестном древе, уязвив как стрелами, гвоздями и копьем. В то время, безмужная Матерь, – продолжал старец, – душу Твою пройдет оружие печали и сердечной боли, когда увидишь пригвожденным ко кресту Сына Своего, когда Ты с великою болью в сердце и рыданиями будешь провожать из мира сего Того, Кого в мир Ты родила без болезни.

Здесь же в храме была и Анна пророчица, дочь Фануилова, из колена Ассирова. Она была вдова, уже сильно состаревшаяся, – ей было восемьдесят четыре года; — она семь лет только прожила со своим мужем и, овдовев, проводила Богоугодную жизнь, не отходя от храма, но в посте и молитве служа Богу день и ночь. Придя в тот час в храм, Анна много пророчествовала о принесенном в храм Господень Младенце, ко всем ожидавшим избавления в Иерусалиме^[7]. Слыша и видя всё сие, книжники и фарисеи распалялись в сердцах своих, и негодовали на Симеона и Анну за их свидетельства об Отроке. Они не умолчали, но обо всём случившемся и сказанном в храме известили Ирода царя^[8]. Тотчас он послал воинов с приказанием отыскать Божественного Младенца Христа-Господа и убить Его; но они не нашли уже Его: по повелению, данному Иосифу во сне, Он обретался в Египте. Святой Иосиф с Пречистою Богородицею, исполнив в храме всё требуемое законом, не возвращались в Вифлеем, а пошли в Галилею, в свой город Назарет^[9], а оттуда быстро скрылись в Египет (Мф.2:13-14). Отрок же возрастал, и укреплялся духом, исполняясь премудрости, и благодать Божия пребывала на Нем (Мф.2:40).

Празднование Сретения Господня установлено в царствование Юстиниана^[10], ранее же, хотя Сретение Господне и воспоминалось в Церкви^[11], но торжественно не праздновалось. Благочестивый же царь Юстиниан установил праздновать сей праздник, как Господский и Богородичный, наряду с другими великими праздниками. Побуждением к установлению сего праздника были особенные обстоятельства. В царствование Юстиниана в Византии и окрестностях ея, в течение трех месяцев, начиная с последних чисел октября месяца, был сильный мор, так что сначала умирало по пяти тысяч человек в день, а потом по десяти тысяч; тела даже богатых и высокопоставленных людей оставались без погребения, ибо слуги и рабы все вымерли и не кому было погребать самих господ. А в Антиохии^[12] к моровой язве, за грехи людей, присоединилась и другая казнь Божия – страшное землетрясение, от которого попадали все большие дома и высокия здания и храмы, и погибло много народа под их стенами; в числе погибших был Евфрасий^[13], епископ Антиохийский, задавленный до смерти при падении храма. В это страшное и погибельное время одному благочестивому человеку было откровение, чтобы установлено было торжественное празднование Сретению Господню, как и прочим Господским и Богородичным великим праздникам. И вот, при наступлении дня Сретения Господня, февраля второго числа, когда начали праздновать со всенощным бдением и исхождением с крестами^[14], смертоносная язва, мор и землетрясение тотчас прекратились, по милосердию Божию и по молитвам Пречистой Богородицы. Ей с родившимся от Нее Христом Богом да будет честь, слава, поклонение и благодарение во веки. Аминь.

(15)

Дорогие друзья!
В нашем храме были закуплены стеллажи и скоро у нас в доме причта откроется своя библиотека! Она и раньше была у нас, но теперь отец Максим благословил перенести её из подвала храма, где она находилась, чтобы стало удобнее пользоваться книгами.
Книг много, но пока ещё не всё разобрано, работы очень много и если у кого то есть опыт работы библиотекарем и желание помочь храму и людям, будет очень здорово!
Стоит заметить, о приходских библиотеках люди чаще всего не знают, а ведь  библиотеки существуют и при других храмах Москвы, Московской области и по всей России, работают там большей частью добровольцы, а выбор книги иногда оказывается поводом к долгим и серьезным разговорам о вере. Можно сказать, что такие библиотеки даже выполняют миссионерскую и катехизаторскую работу. (Ц.)
Вообще библиотека, в переводе с греческого означает – «библио» — книга, «тека» — хранилище,
то есть «хранилище книг».
О роли библиотек в жизни людей можно судить уже по тем образным
наименованиям, которые им издавна присваивали. Их называли храмами
мудрости, памятью человечества, хранилищами сокровищ цивилизации.
Библиотека – это обыкновенное и в то же время удивительное место, потому
что в этом помещении живут книги. Мы привыкли к книге, редко думаем о
ней, как о чуде, как о сокровище, и бывает, что не всегда ценим и бережем её.
Но вдумайтесь, ведь книга до недавнего времени была единственным
средством передачи знаний от поколения к поколению. Как только люди
изобрели письменность, появилась возможность собирать и накапливать
знания. Вся история человеческого разума связана с книгами и библиотеками. Это
совсем не спокойная история! За книги сражались, их сжигали, теряли, находили, откапывали в руинах погребённых временем городов, спасали от вражеского нашествия как самое дорогое. Сегодняшняя библиотека кажется
воплощением тишины, покоя и порядка.
Как и во все времена она служит людям. Интересно, что уже первые библиотеки представляли собой не просто помещение, где хранили книги: это были настоящие библиотеки в полном смысле слова. Там имелись особые таблички, на которых записывали первые строки произведений, хранящихся в библиотеке, что помогало удобно группировать и затем отыскивать требуемый литературный источник.
Самые первые библиотеки появились в Древнем Египте. Они назывались
«домами папируса» и «домами жизни». Создавались они при дворцах и храмах. Египетские фараоны придавали большое значение образованию. При раскопках над входом в одно из помещений дворца Рамзеса II археологи обнаружили надпись: «Аптека для души». По мнению древних египтян, книги можно сравнить с лекарством, которое делает сильным ум человека, облагораживает его душу.
В XIX веке археологи раскопали на берегах реки Тигр столицу ассирийских царей — Ниневию и обнаружили там клинописную библиотеку, учреждённую царем Ашурбанипалом. Она называлась «Дом наставлений и советов» и представляла собой огромное собрание глиняных табличек, которые по указанию царя были взяты из храмов и из домов знатных и образованных ассирийцев. Таблички пролежали около двадцати лет в Британском музее в Лондоне. Когда ученым удалось расшифровать клинопись, стало ясно, что это целая библиотека глиняных книг. Каждая такая «книга» состояла из «листов» — табличек одинакового размера. На каждой табличке было название книги — начальные слова первой таблички, а также стоял номер «листа». Книги размещались в строгом порядке, имелись каталоги – списки с указанием названий книг и числа строк в каждой табличке. Примечательно, что эта
библиотека имела тематический каталог. Все её книги были распределены по
темам: история, право, астрономия, математика, медицина, легенды и мифы. В
каталоге отражалось название произведения. А также комната и полка, где следовало искать нужную табличку. Там хранилось около 30 тысяч глиняных
книг, каждая из которых имела на себе клинописный штамп: «Дворец Ашшурбанипала, царя Вселенной, царя Ассирии». Ниневийская библиотека —
самая известная древняя библиотека.
На Руси первая официальная библиотека появилась в 1037 году по указанию киевского князя Ярослава Мудрого (около 980 – 1054). Она находилась в киевском Софийском соборе. Это было самое полное собрание письменных памятников Древней Руси – Евангелие, книги пророков, жития святых. Здесь хранились и важные государственные документы. 500 томов – таким собранием в то время могли
похвалиться не многие библиотеки Европы. Неизвестно, куда пропала библиотека Ярослава Мудрого: возможно, она погибла во время большого пожара в 1124 году или была уничтожена в 1240 году во время разгрома Киева войсками монгольского хана Батыя.
Одной из самых загадочных библиотек является библиотека первого русского
царя Ивана Грозного (1530 – 1584). Он обладал уникальным книжным
собранием, которое хранил в глубоких подземельях Кремля. Иностранцы,
видевшие книжное собрание, говорили, что там были в числе прочих книг, очень редкие. После смерти царя его библиотека стала легендой, так как бесследно исчезла. Тайна библиотеки не даёт покоя историкам и археологам уже не одно столетие. До сегодняшнего дня поиски библиотеки так и не увенчались успехом.
Первой общедоступной библиотекой в России стала Публичная библиотека
в Санкт-Петербурге. Основана она в 1795 году. Её разрешалось посещать «всем
прилично одетым гражданам» три дня в неделю с 9 утра и до захода солнца.
Крупнейшая в России, а по количеству хранимых материалов вторая в мире
(после Библиотеки Конгресса США)- Российская государственная библиотека в
Москве ( до 1992 года- Ленинская). Она содержит около 40 миллионов
изданий. В настоящее время всё более распространяются и входят в фонд
библиотеки микрофиши, микрофильмы, диапозитивы, аудио и видеокассеты,
также всё более широкое распространение получают электронные носители. (Ц.)

А в последнее время мы всё реже читаем книги, даже некоторые современные дети и не знают уже, что такое библиотека! Так что теперь у прихожан нашего храма в скором времени появится возможность и в храм сходить и книгу почитать, да ещё и перекусить в чайной, вот уже целая культурная программа! 🙂
Спаси всех нас Христос!

Читать далее →

(38)

При им­пе­ра­то­ре Алек­сее Ком­нине, ко­то­рый пра­вил с 1081 по 1118 г., в Кон­стан­ти­но­по­ле раз­го­рел­ся спор, раз­де­лив­ший на три ла­ге­ря му­жей, про­све­щен­ных в во­про­сах ве­ры и усерд­ных в стя­жа­нии доб­ро­де­те­лей. Речь шла о трех свя­ти­те­лях и вы­да­ю­щих­ся от­цах Церк­ви: Ва­си­лии Ве­ли­ком, Гри­го­рии Бо­го­сло­ве и Иоанне Зла­то­усте. Од­ни вы­сту­па­ли за то, чтобы пред­по­честь св. Ва­си­лия двум дру­гим, по­сколь­ку он су­мел объ­яс­нить тай­ны при­ро­ды как ни­кто дру­гой и был воз­не­сен доб­ро­де­те­ля­ми на Ан­гель­скую вы­со­ту. В нем, го­во­ри­ли его сто­рон­ни­ки, не бы­ло ни­че­го низ­мен­но­го или зем­но­го, он был ор­га­ни­за­то­ром мо­на­ше­ства, гла­вой всей Церк­ви в борь­бе с ере­ся­ми, стро­гим и тре­бо­ва­тель­ным пас­ты­рем от­но­си­тель­но чи­сто­ты нра­вов. По­это­му, де­ла­ли вы­вод они, св. Ва­си­лий сто­ит вы­ше св. Иоан­на Зла­то­уста, ко­то­рый по ха­рак­те­ру был бо­лее скло­нен про­щать греш­ни­ков.

Дру­гая пар­тия, на­про­тив, за­щи­ща­ла Зла­то­уста, воз­ра­жая про­тив­ни­кам, что про­слав­лен­ный епи­скоп Кон­стан­ти­но­по­ля ни­чуть не в мень­шей сте­пе­ни, чем свт. Ва­си­лий, был устрем­лен бо­роть­ся с по­ро­ка­ми, при­зы­вать греш­ни­ков к по­ка­я­нию и по­буж­дать на­род к со­вер­шен­ство­ва­нию по еван­гель­ским за­по­ве­дям. Непре­взой­ден­ный в крас­но­ре­чии, зла­то­устый пас­тырь оро­сил Цер­ковь на­сто­я­щей пол­но­вод­ной ре­кой про­по­ве­дей. В них он тол­ко­вал Сло­во Бо­жие и по­ка­зы­вал, как его при­ме­нять в по­все­днев­ной жиз­ни, при­чем ему уда­лось это сде­лать луч­ше, чем двум дру­гим хри­сти­ан­ским учи­те­лям.

Тре­тья груп­па ра­то­ва­ла за то, чтобы при­знать глав­ным свт. Гри­го­рия Бо­го­сло­ва за ве­ли­чие, чи­сто­ту и глу­би­ну его язы­ка. Они го­во­ри­ли, что свт. Гри­го­рий, луч­ше всех осво­ив­ший муд­рость и крас­но­ре­чие гре­че­ско­го ми­ра, до­стиг вы­со­чай­шей сте­пе­ни в со­зер­ца­нии Бо­га, по­это­му ни­кто из лю­дей не смог столь ве­ли­ко­леп­но из­ло­жить уче­ние о Свя­той Тро­и­це.

Та­ким об­ра­зом, каж­дая пар­тия за­щи­ща­ла од­но­го от­ца пе­ред дву­мя дру­ги­ми, и это про­ти­во­сто­я­ние за­хва­ти­ло вско­ре всех жи­те­лей сто­ли­цы. Во­все уже не по­мыш­ляя о по­чти­тель­ном от­но­ше­нии к свя­ти­те­лям, лю­ди пус­ка­лись в бес­ко­неч­ные спо­ры и пе­ре­бран­ки. Раз­но­гла­си­ям меж­ду пар­ти­я­ми не бы­ло вид­но ни кон­ца ни края.

То­гда од­на­жды но­чью три свя­ти­те­ля яви­лись во сне св. Иоан­ну Мав­ро­по­ду, мит­ро­по­ли­ту Ев­ха­ит­ско­му (па­мять 5 ок­тяб­ря), сна­ча­ла по од­но­му, а за­тем втро­ем. В один го­лос они ему ска­за­ли: «Как ты ви­дишь, мы все вме­сте на­хо­дим­ся ря­дом с Бо­гом и ни­ка­кие раз­молв­ки или со­пер­ни­че­ство нас не раз­де­ля­ют. Каж­дый из нас в ту ме­ру об­сто­я­тельств и вдох­но­ве­ния, ка­кая бы­ла ему да­ро­ва­на Свя­тым Ду­хом, пи­сал и учил то­му, что необ­хо­ди­мо для спа­се­ния лю­дей. Сре­ди нас нет ни пер­во­го, ни вто­ро­го, ни тре­тье­го. Ес­ли ты при­зы­ва­ешь имя од­но­го из нас, двое дру­гих так­же при­сут­ству­ют ря­дом с ним. По­се­му по­ве­ли тем, кто ссо­рит­ся, не со­зда­вать из-за нас рас­ко­лов в Церк­ви, по­сколь­ку при жиз­ни все свои уси­лия мы по­свя­ща­ли уста­нов­ле­нию един­ства и со­гла­сия в ми­ре. За­тем объ­еди­ни на­ши па­мя­ти в один празд­ник и со­ставь для него служ­бу, вклю­чив ту­да пес­но­пе­ния, по­свя­щен­ные каж­до­му из нас, со­об­раз­но ис­кус­ству и на­у­ке, ко­то­рые Гос­подь те­бе дал. Пе­ре­дай эту служ­бу хри­сти­а­нам, чтобы они празд­но­ва­ли ее каж­дый год. Ес­ли они бу­дут по­чи­тать нас та­ким об­ра­зом – еди­ны­ми пе­ред Бо­гом и в Бо­ге, то мы обе­ща­ем, что бу­дем хо­да­тай­ство­вать в на­шей об­щей мо­лит­ве об их спа­се­нии». По­сле этих слов свя­ти­те­ли под­ня­лись на небо, объ­ятые неска­зан­ным све­том, об­ра­ща­ясь друг к дру­гу по име­ни.

То­гда свт. Иоанн Мав­ро­под со­брал без про­мед­ле­ния на­род и со­об­щил об от­кро­ве­нии. Так как все ува­жа­ли мит­ро­по­ли­та за доб­ро­де­тель и вос­хи­ща­лись си­лой его крас­но­ре­чия, спо­рив­шие пар­тии при­ми­ри­лись. Все ста­ли про­сить Иоан­на немед­лен­но при­нять­ся за со­став­ле­ние служ­бы об­ще­го празд­ни­ка трех свя­ти­те­лей. Тон­ко про­ду­мав во­прос, Иоанн ре­шил от­ве­сти это­му празд­но­ва­нию трид­ца­тый день ян­ва­ря, чтобы слов­но скре­пить пе­ча­тью этот ме­сяц, в те­че­ние ко­то­ро­го вспо­ми­на­ют­ся все три свя­ти­те­ля по от­дель­но­сти.

Как по­ет­ся в мно­го­чис­лен­ных тро­па­рях из этой ве­ли­ко­леп­ной служ­бы, три свя­ти­те­ля, «зем­ная тро­и­ца», раз­ные как лич­но­сти, но еди­ные по бла­го­да­ти Бо­жи­ей, за­по­ве­да­ли нам в сво­их пи­са­ни­ях и при­ме­ром сво­ей жиз­ни по­чи­тать и про­слав­лять Пре­свя­тую Тро­и­цу – Бо­га Еди­но­го в трех Ли­цах. Эти све­тиль­ни­ки Церк­ви рас­про­стра­ни­ли по всей зем­ле свет ис­тин­ной ве­ры во­пре­ки опас­но­стям и пре­сле­до­ва­ни­ям и оста­ви­ли нам, их по­том­кам, свя­тое на­сле­дие. Через их тво­ре­ния мы мо­жем так­же до­стичь выс­ше­го бла­жен­ства и веч­ной жиз­ни в при­сут­ствии Бо­га вме­сте со все­ми свя­ты­ми.

На про­тя­же­нии ян­ва­ря мы празд­ну­ем па­мять мно­гих слав­ных иерар­хов, ис­по­вед­ни­ков и по­движ­ни­ков и за­вер­ша­ем его со­бор­ным празд­ни­ком в честь трех ве­ли­ких свя­ти­те­лей. Та­ким об­ра­зом Цер­ковь вспо­ми­на­ет всех свя­тых, ко­то­рые про­по­ве­до­ва­ли пра­во­слав­ную ве­ру сво­ей жиз­нью или в сво­их со­чи­не­ни­ях. Этим празд­ни­ком мы от­да­ем дань по­чте­ния всей со­во­куп­но­сти зна­ний, про­све­щен­но­сти, ума и серд­ца ве­ру­ю­щих, ко­то­рые они по­лу­ча­ют через сло­во. В ито­ге празд­ник трех свя­ти­те­лей ока­зы­ва­ет­ся вос­по­ми­на­ни­ем всех от­цов Церк­ви и всех при­ме­ров еван­гель­ско­го со­вер­шен­ства, ко­то­рые Свя­той Дух по­рож­да­ет во все вре­ме­на и во всех ме­стах, чтобы по­яв­ля­лись но­вые про­ро­ки и но­вые апо­сто­лы, про­вод­ни­ки на­ших душ на Небе­са, уте­ши­те­ли на­ро­да и пла­мен­ные стол­пы мо­лит­вы, на ко­то­рых и по­ко­ит­ся Цер­ковь, укреп­ля­ясь в ис­тине.

(47)

НАЖМИТЕ НА ФОТО

 Эти слова каждый православный христианин знает и читает о них в Евангелии, житиях святых, в молитвослове, слышит в храме от священнослужителей, от людей, которые регулярно ходят в храм и ведущих церковную жизнь, также сейчас мы слышим это от благотворительных организаций, но часто ли мы задумываемся о смысле этих слов и часто ли мы сами творим милосердие и помогаем ближнему?
 А вот простой пример милосердия и помощи со стороны простого человека, прихожанина нашего храма, Георгия — он пришёл в своё свободное время в храм и предложил помощь в уборке снега. Да не просто почистить снег он предложил, а с крыши дома причта, где образовался внушительный снежный покров и наледь! Он один аккуратно и уверенно счистил по краям всю снежную и ледяную кромку, которая создавала опасность для проходящих там рядом людей и особенно детей.
 Это маленький поступок, казалось бы, но поступок человека милосердного и желающего помогать ближним, ведь он в свой выходной день пришёл и помог многим людям и храму сразу одновременно.
Спасибо тебе, Георгий! 🙂

 А ещё на тему милосердия есть отличные слова митрополита Калужского и Боровского Климента:
» Милосердие, готовность откликнуться, помочь другому в трудной ситуации – без этих качеств сложно представить себе христианина.
 Посмотрите на земную жизнь Иисуса Христа и вы увидите, что большую часть Своего служения он пребывал с бедными, калеками, больными людьми, то есть с теми, кто находился в трудных жизненных ситуациях и, не имея надежды на земные средства, обращался к Богу. И говоря о Страшном суде, Христос мерилом будущего каждого человека определил его отношение к ближнему. «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне», – передает слова Христа апостол Матфей.

 Важно увидеть в ближнем Христа, а если мы не видим нуждающихся в нашей помощи, мы не видим Бога.

 Понятие «ближнего» не должно ограничиваться религиозными, национальными, политическими и прочими рамками. Уже в Ветхом Завете именно ревнители веры – пророки, которые обличали отступления израильского народа, – помогали обездоленным иноверцам и инородцам. К примеру, ближней для пророка Илии стала вдова из Сарепты Сидонской (см.: 3 Цар. 17: 8–16). Страж веры и благочестия, беспощадный ко греху и вааловым жрецам-идолопоклонникам, помог вдовице. А ведь она была язычницей.

 Его ученик, пророк Елисей, с молитвой к Богу совершил чудо: спас сына сонамитянки (см.: 4 Цар. 4: 8–37).

 То же самое мы видим и в Новом Завете. В притче о милосердном самарянине (см.: Лк. 10: 30–37) Христос подчеркивает важность заповеди о любви к ближнему. Поступок самарянина наглядно доказывает: смысл религии не в теории и обрядах, а в делах любви, доброте и заботе о ближнем.

 Христианин должен видеть ближнего в каждом человеке, независимо от его религиозных взглядов, национальности, социального положения и т.д. Церковь простирает свое человеколюбие не только на своих членов, но и на тех, кто к ней не принадлежит.
 О служении ближнему должен помнить каждый христианин.
 В Ветхом завете понятие «ближний» было жестко ограничено определенными признаками, которые объединяли лишь некоторую часть людей, отсекая остальных. Для иудеев ближними были лишь единоверцы. Христос принес людям совершенно новое понимание слова «ближний». Однако, несмотря на то, что уже более двух тысяч лет это знание живет в человечестве, все же повсюду проникает разделение, диктующее разное отношение к окружающим нас людям. Например, члены семьи — «ближние» друг для друга по признаку единой крови, а жители одного города или страны, особенно старожилы, признают ближними только коренных жителей этого города или соотечественников, а остальных считают «понаехавшими».

 Даже в наших храмах прихожане разделяют всех на «своих» и «чужих»: к первым приветливы, а вторым не особенно рады. Ведь они всего лишь «захожане» — такое специальное наименование придумано для «чужаков». Этого не должно быть среди православных христиан. Нам надо не только знать, но и своим поведением исповедовать, что ближний — это любой человек, который в данный момент нуждается в нашей помощи, независимо от степени родства, национальности, образования, веры, возраста, уровня доходов, нашего к нему отношения и всего остального.

 Согласно прикровенному толкованию притчи, под израненным путником подразумеваемся все мы, потомки Адама, рождающиеся с поврежденной природой. Город Иерусалим, из которого вышел путник, символизирует собой Небесный град — рай, который человек покинул после грехопадения. По пути он был избит и обокраден разбойниками — падшими духами, позавидовавшими той прекрасной участи, которую Бог уготовал человеку.    Помочь себе избитый до полусмерти человек уже не мог. Не оказали ему помощь ни священник, ни левит — закон, данный Богом через Моисея, и священство, установленное в роде Аарона. Наконец, к беспомощному страдальцу под видом милосердного самарянина пришел Сам Господь, Который спас человека от вечной смерти и рабства дьяволу.
С тех пор все верующие во Христа должны «поступать так же», то есть творить добро тому, кто нуждается в нем «здесь и сейчас». Однако признаемся честно: если речь идет о добром деле, которое не доставляет особых хлопот, каждый из нас с удовольствием его сделает. Можно раздать мелочь на паперти или перевести старушку через дорогу и с удовлетворением почувствовать себя добрым и отзывчивым. Если же помощь ближнему требует от нас самоотдачи, лишений, усилий над собой, то возникают внутренние преткновения. Мы задумываемся, стоит ли помогать именно этому человеку? Как отдавать другим, когда даже на свою семью средств не хватает? Эти и другие подобные вопросы оправданны, потому что не всегда понятно, как теоретическое знание евангельских заповедей применять на практике. В таком случае полезен совет духовно мудрого человека, который может оценить ситуацию со стороны. Святой Иоанн Кронштадтский говорил, что «надо нудить себя на пользу ближним во славу Божию». Он и сам поступал так даже в мелочах. И нам полезно приучатся, начиная с малого, преодолевать себя ради блага ближнего.

В притче добрый самарянин помогает избитому человеку по собственной инициативе, поскольку лежащий на дороге просить о помощи уже не может. И вокруг каждого из нас есть люди, которым живется очень тяжело. Чтобы мы увидели их бедственное положение, им не обязательно на наших глазах проливать слезы или умолять нас о помощи. Мы просто должны быть внимательнее к окружающим. Мне рассказывали о женщине, которая живет в небольшом калужском селе, работает библиотекарем и за свой труд получает десять тысяч рублей. Вот она постоянно стоит перед выбором: потратить эти деньги на скромное питание, купить лекарства или заплатить за газ (отопление), что очень недешево. А многие ли знают о ее трудностях? Всем нам надо стараться, несмотря на перегруженность делами и обязанностями, интересоваться жизнью окружающих, узнавать их беды и нужды и включать помощь ближним в свою повседневную жизнь.
Однако, желая поддержать другого, человек обычно решает дилемму: ждать, когда его попросят о помощи, или предложить ее самому? Ведь жизнь коротка и, как говорил еще в XIX веке московский врач Феодор Гааз, надо «спешить делать добро». Но порой трудно решиться предложить свое содействие из опасения обидеть или даже унизить человека, особенно, зная его характер и понимая, что он будет категорически отказываться. И все же в большинстве случаев наша помощь будет не лишней. Однозначного рецепта, согласно которому всегда и везде стоит вмешиваться и помогать, не существует. Случается и так, что, желая помочь, мы переоцениваем свои возможности и, уже обнадежив человека, не исполняем обещанного, подобно строителю, который не рассчитал своих сил и бросил начатое недоделанным (см. Лк. 14, 28—30).

К помощи другим людям надо всегда подходить с рассуждением и для того, чтобы оказанная помощь не стала «медвежьей услугой»: когда человек искренне желал помочь, но в результате оказалось, что лучше бы он этого не делал. К примеру, наблюдая, мягко говоря, ненадлежащее воспитание ребенка матерью-одиночкой, ее соседи понимают, что та и сама пропадает, и малыша губит. Самарянин подобрал человека, которого разбойники изувечили физически, а здесь ситуация еще хуже: мать губит душу своего ребенка. Чем здесь помочь? Вмешаться не получится — мать вряд ли прислушается к словам посторонних. Тем не менее, прежде чем прибегать к радикальным мерам: вызывать полицию, лишать ее родительских прав, надо серьезно подумать о последствиях, чтобы не получилось еще хуже. Можно попробовать иные меры: поискать организацию или людей, которые занимаются подобными проблемами, посоветоваться с психологами, священниками, сообща подумать, как можно помочь ребенку и его матери. Предпринимая какие-то действия, надо всегда стараться не просто «что-нибудь сделать», а принести пользу, изменить ситуацию к лучшему.

Всему надо учиться. Это относится и к помощи людям. Если не упражняться в этой добродетели, то невозможно взрастить в себе великодушие и умение тактично, от всего сердца делиться с другими тем, что у нас есть. Это могут быть не только материальные средства, но и профессиональные навыки, и душевное тепло, забота, оптимизм – именно то, что дано Богом конкретно каждому из нас для помощи ближнему.»

Помоги всем нам Господь хоть немного стать милосерднее и внимательнее к ближнему!

(54)

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, ар­хи­епи­скоп Кон­стан­ти­но­поль­ский – один из трех все­лен­ских свя­ти­те­лей вме­сте со свя­ти­те­ля­ми Ва­си­ли­ем Ве­ли­ким и Гри­го­ри­ем Бо­го­сло­вом. Ро­дил­ся в Ан­тио­хии ок. 347 го­да, в се­мье во­е­на­чаль­ни­ка. Его отец, Се­кунд, умер вско­ре по­сле рож­де­ния сы­на; мать, Ан­фу­са, не ста­ла бо­лее вы­хо­дить за­муж и от­да­ла все си­лы вос­пи­та­нию Иоан­на. Юно­ша учил­ся у луч­ших фило­со­фов и ри­то­ров, ра­но об­ра­тил­ся к углуб­лен­но­му изу­че­нию Свя­щен­но­го Пи­са­ния и мо­лит­вен­но­му со­зер­ца­нию. Свя­ти­тель Ме­ле­тий, епи­скоп Ан­тио­хий­ский (па­мять 12 фев­ра­ля), по­лю­бив­ший Иоан­на как сы­на, на­ста­вил его в ве­ре и в 367 го­ду кре­стил. Через три го­да свя­той Иоанн был по­став­лен во чте­ца. По­сле то­го, как свя­ти­тель Ме­ле­тий был от­прав­лен в ссыл­ку им­пе­ра­то­ром Ва­лен­том, в 372 го­ду, свя­той Иоанн сов­мест­но с Фе­о­до­ром (впо­след­ствии – епи­ско­пом Моп­су­ест­ским) учил­ся у опыт­ных на­став­ни­ков по­движ­ни­че­ской жиз­ни, пре­сви­те­ров Фла­ви­а­на и Ди­о­до­ра Тар­сий­ско­го. Ко­гда скон­ча­лась мать свя­то­го Иоан­на, он при­нял ино­че­ство, ко­то­рое на­зы­вал «ис­тин­ной фило­со­фи­ей». Вско­ре свя­то­го Иоан­на со­чли до­стой­ным кан­ди­да­том для за­ня­тия епи­скоп­ской ка­фед­ры. Од­на­ко он из сми­ре­ния укло­нил­ся от ар­хи­ерей­ско­го са­на. В это вре­мя свя­той Иоанн на­пи­сал «Шесть слов о свя­щен­стве», ве­ли­кое тво­ре­ние пра­во­слав­но­го пас­тыр­ско­го бо­го­сло­вия. Че­ты­ре го­да про­вел свя­той в тру­дах пу­стын­ни­че­ско­го жи­тель­ства, на­пи­сав «Про­тив во­ору­жа­ю­щих­ся на ищу­щих мо­на­ше­ства» и «Срав­не­ние вла­сти, бо­гат­ства и пре­иму­ществ цар­ских с ис­тин­ным и хри­сти­ан­ским лю­бо­муд­ри­ем мо­на­ше­ской жиз­ни». Два го­да свя­той со­блю­дал пол­ное без­мол­вие, на­хо­дясь в уеди­нен­ной пе­ще­ре. Для вос­ста­нов­ле­ния здо­ро­вья свя­той Иоанн дол­жен был воз­вра­тить­ся в Ан­тио­хию. В 381 го­ду епи­скоп Ме­ле­тий Ан­тио­хийск­ий по­свя­тил его во диа­ко­на. По­сле­ду­ю­щие го­ды бы­ли по­свя­ще­ны со­зда­нию но­вых бо­го­слов­ских тво­ре­ний: «О про­ви­де­нии», «Кни­га о дев­стве», «К мо­ло­дой вдо­ве» (два Сло­ва), «Кни­га о свя­том Ва­ви­ле и про­тив Юли­а­на и языч­ни­ков».

В 386 го­ду свя­той Иоанн был хи­ро­то­ни­сан епи­ско­пом Ан­тио­хий­ским Фла­виа­ном во пре­сви­те­ра. На него воз­ло­жи­ли обя­зан­ность про­по­ве­до­вать Сло­во Бо­жие. Свя­той Иоанн ока­зал­ся бле­стя­щим про­по­вед­ни­ком и за ред­кий дар бо­го­вдох­но­вен­но­го сло­ва по­лу­чил от паст­вы на­име­но­ва­ние «Зла­то­уст». Две­на­дцать лет свя­той при сте­че­нии на­ро­да, обыч­но два­жды в неде­лю, а ино­гда еже­днев­но, про­по­ве­до­вал в хра­ме, по­тря­сая серд­ца слу­ша­те­лей.

В пас­тыр­ской рев­но­сти о наи­луч­шем усво­е­нии хри­сти­а­на­ми Свя­щен­но­го Пи­са­ния свя­той Иоанн об­ра­тил­ся к гер­ме­нев­ти­ке – на­у­ке о тол­ко­ва­нии Сло­ва Бо­жия. Он на­пи­сал тол­ко­ва­ния на мно­гие кни­ги Свя­щен­но­го Пи­са­ния (Бы­тия, Псал­тирь, Еван­ге­лия от Мат­фея и Иоан­на, По­сла­ния апо­сто­ла Пав­ла) и мно­же­ство бе­сед на от­дель­ные биб­лей­ские тек­сты, а так­же по­уче­ния на празд­ни­ки, в по­хва­лу свя­тых и сло­ва апо­ло­ге­ти­че­ские (про­тив ано­ме­ев, иудей­ству­ю­щих и языч­ни­ков). Свя­той Иоанн как пре­сви­тер рев­ност­но ис­пол­нял за­по­ведь по­пе­че­ния о бед­ных: при нем Ан­тио­хий­ская Цер­ковь пи­та­ла каж­дый день до 3000 дев и вдо­виц, не счи­тая за­клю­чен­ных, стран­ни­ков и боль­ных. Сла­ва за­ме­ча­тель­но­го пас­ты­ря и про­по­вед­ни­ка рос­ла.

В 397 го­ду, по­сле кон­чи­ны Кон­стан­ти­но­поль­ско­го ар­хи­епи­ско­па Нек­та­рия, свя­той Иоанн Зла­то­уст был вы­зван из Ан­тио­хии для по­став­ле­ния на Кон­стан­ти­но­поль­скую ка­фед­ру. В сто­ли­це свя­той ар­хи­пас­тырь не мог про­по­ве­до­вать так ча­сто, как в Ан­тио­хии. Мно­же­ство дел ожи­да­ло ре­ше­ния свя­ти­те­ля, он на­чал с глав­но­го – с ду­хов­но­го со­вер­шен­ство­ва­ния свя­щен­ства. И здесь луч­шим при­ме­ром был он сам. Сред­ства, ко­то­рые пред­на­зна­ча­лись для ар­хи­епи­ско­па, свя­той об­ра­тил на со­дер­жа­ние несколь­ких боль­ниц и двух го­сти­ниц для па­лом­ни­ков. Ар­хи­пас­тырь до­воль­ство­вал­ся скуд­ной пи­щей, от­ка­зы­вал­ся от при­гла­ше­ния на обе­ды. Рев­ность свя­ти­те­ля к утвер­жде­нию хри­сти­ан­ской ве­ры рас­про­стра­ня­лась не толь­ко на жи­те­лей Кон­стан­ти­но­по­ля, но и на Фра­кию, вклю­чая сла­вян и го­тов, Ма­лую Азию и Пон­тий­скую об­ласть. Им был по­став­лен епи­скоп для Церк­ви Бос­по­ра, на­хо­див­шей­ся в Кры­му. Свя­той Иоанн на­прав­лял рев­ност­ных мис­си­о­не­ров в Фини­кию, Пер­сию, к ски­фам, пи­сал по­сла­ния в Си­рию, чтобы вер­нуть Церк­ви мар­ки­о­ни­тов, и до­бил­ся это­го. Мно­го тру­дов по­ло­жил свя­ти­тель на устро­е­ние бла­го­леп­но­го бо­го­слу­же­ния: со­ста­вил чин ли­тур­гии, ввел ан­ти­фон­ное пе­ние за все­нощ­ным бде­ни­ем, на­пи­сал несколь­ко мо­литв чи­на еле­освя­ще­ния. Рас­пу­щен­ность сто­лич­ных нра­вов, осо­бен­но им­пе­ра­тор­ско­го дво­ра, на­шла в ли­це свя­ти­те­ля нели­це­при­ят­но­го об­ли­чи­те­ля. Ко­гда им­пе­ра­три­ца Ев­док­сия, же­на им­пе­ра­то­ра Ар­ка­дия (395–408), рас­по­ря­ди­лась о кон­фис­ка­ции соб­ствен­но­сти у вдо­вы и де­тей опаль­но­го вель­мо­жи, свя­той встал на их за­щи­ту. Гор­дая им­пе­ра­три­ца не усту­пи­ла и за­та­и­ла гнев на ар­хи­пас­ты­ря. Нена­висть Ев­док­сии к свя­ти­те­лю раз­го­ре­лась с но­вой си­лой, ко­гда недоб­ро­же­ла­те­ли ска­за­ли ей, буд­то свя­ти­тель в сво­ем по­уче­нии о су­ет­ных жен­щи­нах имел в ви­ду ее. Суд, со­став­лен­ный из иерар­хов, спра­вед­ли­во об­ли­ча­е­мых ра­нее Зла­то­устом, по­ста­но­вил низ­ло­жить свя­то­го Иоан­на и за оскорб­ле­ние им­пе­ра­три­цы пре­дать каз­ни. Им­пе­ра­тор Ар­ка­дий за­ме­нил казнь из­гна­ни­ем. У хра­ма тол­пил­ся воз­буж­ден­ный на­род, ре­шив­ший за­щи­щать сво­е­го пас­ты­ря. Свя­ти­тель, чтобы из­бе­жать вол­не­ний, сам от­дал се­бя в ру­ки вла­стей. Той же но­чью в Кон­стан­ти­но­по­ле про­изо­шло зем­ле­тря­се­ние. Ис­пу­ган­ная Ев­док­сия про­си­ла им­пе­ра­то­ра сроч­но вер­нуть свя­то­го и немед­ля по­сла­ла пись­мо из­гнан­но­му пас­ты­рю, умо­ляя его вер­нуть­ся. Но уже через два ме­ся­ца но­вый до­нос про­бу­дил гнев Ев­док­сии. В мар­те 404 го­да со­сто­ял­ся непра­вед­ный со­бор, по­ста­но­вив­ший из­гнать свя­то­го Иоан­на. По уда­ле­нии его из сто­ли­цы по­жар об­ра­тил в пе­пел зда­ние се­на­та, по­сле­до­ва­ли опу­сто­ши­тель­ные на­бе­ги вар­ва­ров, а в ок­тяб­ре 404 го­да умер­ла Ев­док­сия. Да­же языч­ни­ки ви­де­ли в этих со­бы­ти­ях Небес­ное на­ка­за­ние за непра­вед­ное осуж­де­ние угод­ни­ка Бо­жия.

На­хо­дясь в Ар­ме­нии, свя­ти­тель Иоанн ста­рал­ся укре­пить сво­их ду­хов­ных чад. В мно­го­чис­лен­ных пись­мах (их со­хра­ни­лось 245) епи­ско­пам Азии, Аф­ри­ки, Ев­ро­пы и сво­им дру­зьям в Кон­стан­ти­но­по­ле он уте­шал стра­да­ю­щих, на­став­лял и под­дер­жи­вал сво­их при­вер­жен­цев. Зи­мой 406 го­да свя­той был бо­лез­нью при­ко­ван к по­сте­ли. Но вра­ги его не уни­ма­лись. Из сто­ли­цы при­шел при­каз пе­ре­ве­сти его в глу­хой Пит­нус (Пи­цун­ду, в Аб­ха­зии). Ис­то­щен­ный бо­лез­ня­ми свя­ти­тель, в со­про­вож­де­нии кон­воя, три ме­ся­ца в дождь и зной со­вер­шал свой по­след­ний пе­ре­ход. В Ко­ма­нах си­лы оста­ви­ли его. У скле­па свя­то­го Ва­си­лис­ка († ок. 308, па­мять 22 мая), уте­шен­ный яв­ле­ни­ем му­че­ни­ка («Не уны­вай, брат Иоанн! Зав­тра мы бу­дем вме­сте»), при­ча­стив­шись Свя­тых Та­ин, все­лен­ский свя­ти­тель со сло­ва­ми «Сла­ва Бо­гу за все!» ото­шел ко Гос­по­ду 14 сен­тяб­ря 407 го­да.

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст был по­гре­бен в Ко­ма­нах. В 438 го­ду Про­кл, пат­ри­арх Кон­стан­ти­но­поль­ский (434–447), со­вер­шая бо­гослу­же­ние в хра­ме Свя­той Со­фии, про­из­нес по­хваль­ное сло­во па­мя­ти сво­е­го ве­ли­ко­го учи­те­ля, в ко­то­ром срав­ни­вал свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста со свя­тым Иоан­ном, Пред­те­чей Гос­под­ним, про­по­ве­до­вав­шим по­ка­я­ние и так­же по­стра­дав­шим за об­ли­че­ние по­ро­ков. На­род, го­рев­ший лю­бо­вью к свя­ти­те­лю Иоан­ну Зла­то­усту, не дав пат­ри­ар­ху до­кон­чить сво­е­го сло­ва, на­чал еди­но­душ­но про­сить его об­ра­тить­ся к им­пе­ра­то­ру с прось­бой о пе­ре­не­се­нии свя­тых мо­щей свя­ти­те­ля из Ко­ман в Кон­стан­ти­но­поль. Свя­ти­тель Про­кл от­пра­вил­ся к ца­рю Фе­о­до­сию II (408–450) и от ли­ца Церк­ви и на­ро­да про­сил его об этом. Им­пе­ра­тор со­гла­сил­ся и от­пра­вил в Ко­ма­ны осо­бых по­слан­ни­ков с се­реб­ря­ной ра­кой, чтобы с по­че­том пе­ре­вез­ти свя­тые мо­щи. Жи­те­ли Ко­ман глу­бо­ко скор­бе­ли о том, что их ли­ша­ют ве­ли­ко­го со­кро­ви­ща, но не мог­ли про­ти­вить­ся цар­ско­му ука­зу. Ко­гда же им­пе­ра­тор­ские по­слан­цы при­сту­пи­ли к гро­бу свя­ти­те­ля Иоан­на, они не смог­ли взять его мо­щи. То­гда им­пе­ра­тор в рас­ка­я­нии на­пи­сал по­сла­ние свя­ти­те­лю, про­ся у него про­ще­ния за се­бя и за свою мать Ев­док­сию. По­сла­ние это про­чли у гро­ба свя­ти­те­ля Иоан­на, по­ло­жи­ли на него и со­вер­ши­ли все­нощ­ное бде­ние. За­тем при­сту­пи­ли к гроб­ни­це, лег­ко под­ня­ли мо­щи и внес­ли на ко­рабль (гроб­ни­ца свя­ти­те­ля Иоан­на оста­лась в Ко­ма­нах, близ Пи­цун­ды). То­гда же со­вер­ши­лось ис­це­ле­ние убо­го­го че­ло­ве­ка, при­ло­жив­ше­го­ся к по­кро­ву от гро­ба свя­то­го. По при­бы­тии мо­щей свя­ти­те­ля Иоан­на в Кон­стан­ти­но­поль, 27 ян­ва­ря 438 го­да, весь го­род во гла­ве с пат­ри­ар­хом Про­к­лом, им­пе­ра­то­ром Фе­о­до­си­ем, со всем его син­кли­том и мно­же­ством на­ро­да вы­шел на­встре­чу. Мно­го­чис­лен­ные кли­ри­ки со све­ча­ми, ка­ди­ла­ми и хо­руг­вя­ми взя­ли се­реб­ря­ную ра­ку и с пес­но­пе­ни­я­ми внес­ли ее в цер­ковь свя­той му­че­ни­цы Ири­ны. Ко­гда пат­ри­арх Про­кл от­крыл гроб, те­ло свя­ти­те­ля Иоан­на ока­за­лось нетлен­ным, от него ис­хо­ди­ло бла­го­уха­ние. При­пав ко гро­бу, им­пе­ра­тор Фе­о­до­сий II со сле­за­ми про­сил свя­ти­те­ля про­стить его мать. На­род не от­хо­дил от ра­ки весь день и всю ночь. На­ут­ро мо­щи свя­то­го бы­ли от­не­се­ны в со­бор­ную цер­ковь Свя­тых Апо­сто­лов. Ко­гда ра­ка бы­ла по­став­ле­на на пат­ри­ар­шем пре­сто­ле, весь на­род еди­ны­ми уста­ми вос­клик­нул: «При­ми пре­стол свой, от­че!» – и пат­ри­арх Про­кл со мно­ги­ми сто­яв­ши­ми у ра­ки уви­де­ли, как свя­ти­тель Иоанн от­крыл уста свои и про­из­нес «Мир всем!»

В IX ве­ке Иосиф Пес­но­пи­сец, Кос­ма Ве­сти­тор и дру­гие на­пи­са­ли пес­но­пе­ния в честь пе­ре­не­се­ния мо­щей свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста, ко­то­рые и по­ныне по­ют­ся Цер­ко­вью в вос­по­ми­на­ние это­го со­бы­тия.

(18)

Пре­по­доб­ный Ксе­но­фонт, су­пру­га его Ма­рия и сы­но­вья их Ар­ка­дий и Иоанн, знат­ные кон­стан­ти­но­поль­ские граж­дане, жи­ли в V ве­ке. Несмот­ря на бо­гат­ство и знат­ность, они от­ли­ча­лись ду­шев­ной про­сто­той и доб­рым серд­цем. Же­лая дать сво­им сы­но­вьям. Иоан­ну и Ар­ка­дию, бо­лее пол­ное об­ра­зо­ва­ние, они от­пра­ви­ли их в фини­кий­ский го­род Бей­рут. Про­мыс­лом Бо­жи­им ко­рабль, на ко­то­ром от­пра­ви­лись оба бра­та, по­тер­пел кру­ше­ние. Бра­тья бы­ли вы­бро­ше­ны вол­на­ми на бе­рег в раз­ных ме­стах. Скор­бя о раз­лу­че­нии, бра­тья по­свя­ти­ли се­бя Бо­гу и при­ня­ли ино­че­ство. Ро­ди­те­ли дол­го не по­лу­ча­ли из­ве­стий о сво­их де­тях и счи­та­ли их по­гиб­ши­ми. Од­на­ко пре­по­доб­ный Ксе­но­фонт, уже бу­дучи стар­цем, со­хра­нял твер­дое упо­ва­ние на Гос­по­да, уте­шал свою же­ну Ма­рию, со­ве­то­вал не скор­беть и ве­рить, что де­ти бу­дут со­хра­не­ны Гос­по­дом. Через несколь­ко лет су­пру­ги со­вер­ши­ли па­лом­ни­че­ство по свя­тым ме­стам и встре­ти­ли в Иеру­са­ли­ме сво­их сы­но­вей, под­ви­зав­ших­ся в раз­ных мо­на­сты­рях. Об­ра­до­ван­ные су­пру­ги бла­го­да­ри­ли Гос­по­да, про­мыс­ли­тель­но со­еди­нив­ше­го всю се­мью. Остав­шу­ю­ся жизнь пре­по­доб­ные Ксе­но­фонт и Ма­рия по­свя­ти­ли Бо­гу, при­няв ино­че­ство. Пре­по­доб­ные Ар­ка­дий и Иоанн, про­стив­шись с ро­ди­те­ля­ми, ото­шли в пу­сты­ню, где по­сле дол­гих по­дви­гов про­сла­ви­лись да­ром чу­до­тво­ре­ний и про­зор­ли­во­сти. Пре­по­доб­ные стар­цы Ксе­но­фонт и Ма­рия, под­ви­за­ясь в без­мол­вии и стро­гом пост­ни­че­стве, так­же по­лу­чи­ли от Бо­га дар чу­до­тво­ре­ний.

(3)