(11)

«На­прас­но тру­дил­ся я и без успе­ха со­вер­шил та­кой даль­ний путь на Свя­тую Го­ру ми­мо Ка­ля­зин­ско­го мо­на­сты­ря. Ибо мож­но спа­стись и в нем жи­ву­щим: здесь все де­ла­ет­ся по­доб­но ки­но­ви­ям, на­хо­дя­щим­ся в Свя­той Го­ре», – та­ким был от­зыв об этой зна­ме­ни­той рус­ской оби­те­ли, ле­жа­щей на Вол­ге в пре­де­лах Твер­ских, стар­ца Мит­ро­фа­на (Бы­валь­це­ва), под­ви­зав­ше­го­ся де­вять лет на Афоне. Бла­го­чи­ние и бла­го­ле­пие мо­на­сты­ря от­ме­чал так­же и пре­по­доб­ный Иосиф Во­лоц­кий, зна­ме­ни­тый про­по­вед­ник и стро­гий игу­мен зна­ме­ни­той оби­те­ли на Во­ло­ке Лам­ском, из­вест­ный бо­рец с ере­сью жи­дов­ству­ю­щих. Со всей Ру­си ты­ся­чи бо­го­моль­цев шли в Ка­ля­зин, дабы во­очию зреть по­дви­ги бра­тии и по­кло­нить­ся чест­ным мо­щам ос­но­ва­те­ля той оби­те­ли – пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Ка­ля­зин­ско­го, по­лу­чить об­лег­че­ние и ис­це­ле­ние от тяж­ких ду­шев­ных и те­лес­ных неду­гов. И здесь, у ра­ки со свя­ты­ми мо­ща­ми, по ве­ре при­хо­див­ших свер­ша­лось мно­же­ство чу­до­тво­ре­ний.

Ро­дил­ся пре­по­доб­ный Ма­ка­рий, игу­мен Тро­иц­ко­го Ка­ля­зин­ско­го мо­на­сты­ря, в 1402 го­ду, в се­ле Грид­цине (Гриб­ко­ве, ныне Ко­жи­но), вбли­зи Ка­ши­на, в бо­го­лю­би­вой, стро­го чту­щей за­по­ве­ди Гос­под­ни се­мье. Ро­ди­те­ли, бо­ярин Ва­си­лий Ана­ни­е­вич Ко­жа, про­сла­вив­ший­ся сво­и­ми во­ин­ски­ми по­дви­га­ми при ве­ли­ком кня­зе Ва­си­лии Ва­си­лье­ви­че II Тем­ном, и су­пру­га его Ири­на (па­мять их чтит­ся мест­но) с дет­ства вос­пи­ты­ва­ли Мат­фея (имя в ми­ру) в ве­ре и бо­го­по­чте­нии. От­рок лю­бил про­во­дить вре­мя за чте­ни­ем ду­хов­ных книг, и все про­чи­тан­ное глу­бо­ко за­па­да­ло в его серд­це. Он не увле­кал­ся иг­ра­ми и в ду­ше сво­ей непре­стан­но воз­но­сил до­ро­гие серд­цу мо­лит­вы, псал­мы и ду­хов­ные пес­но­пе­ния, за­ду­мы­ва­ясь при этом, как по­слу­жить Бо­гу.

Ко­гда стал при­хо­дить в со­вер­шен­ный воз­раст, на­чал Мат­фей по­мыш­лять об уда­ле­нии от су­ет­ной мир­ской жиз­ни; ро­ди­те­ли его, од­на­ко, не же­ла­ли, чтобы он при­нял мо­на­ше­ство, и при­во­ди­ли биб­лей­ские при­ме­ры жи­тия но­во­за­вет­ных свя­тых, спас­ших­ся в ми­ру. По­слуш­ный сын, не же­лая огор­чать род­ных и по­ви­ну­ясь, со­гла­сил­ся на брак и вско­ре же­нил­ся на де­ви­це Елене Яхон­то­вой. Мо­ло­дые су­пру­ги по­обе­ща­ли друг дру­гу, в слу­чае ес­ли один из них умрет, ов­до­вев­ший при­мет мо­на­ше­ство. Спу­стя год по­сле свадь­бы Мат­фей по­те­рял от­ца и мать, а еще через два – скон­ча­лась Еле­на; и два­дца­ти­пя­ти­лет­ний Мат­фей оста­вил вре­мен­ное, взыс­куя веч­но­го, и по­сту­пил в на­хо­див­шийся непо­да­ле­ку Ни­ко­ла­ев­ский Кло­бу­ков мо­на­стырь, где по­стриг­ся с име­нем Ма­ка­рий.

С рев­но­стью про­хо­дил он все мо­на­стыр­ские по­слу­ша­ния, сми­ре­ни­ем и кро­то­стью пре­вос­хо­дя всех, и по­дви­ги мо­ло­до­го ино­ка воз­буж­да­ли удив­ле­ние бра­тии. Спу­стя неко­то­рое вре­мя, тя­го­тясь мно­го­лю­ди­ем оби­те­ли, пре­по­доб­ный по бла­го­сло­ве­нию игу­ме­на уда­лил­ся в пу­стынь. Он из­брал ме­сто в ле­су, ле­жав­шее в 18 вер­стах от Ка­ши­на, непо­да­ле­ку от Вол­ги, меж­ду двух неболь­ших озер. Здесь он сру­бил се­бе кел­лию, и ни­кто не ме­шал его по­дви­гу уеди­нен­ной мо­лит­вы, лишь ди­кие зве­ри при­хо­ди­ли и лас­ка­лись к нему, и он де­лил с ни­ми пи­щу. Про­знав об от­шель­ни­ке, ста­ли сте­кать­ся ино­ки к пре­по­доб­но­му Ма­ка­рию, же­лая мо­лить­ся вме­сте с пре­по­доб­ным в его кел­лии. Он сми­рен­но при­ни­мал их и на­став­лял в пра­ви­лах ино­че­ско­го жи­тия. Так уеди­нен­ная лес­ная ча­ща об­ра­ти­лась в мо­на­стырь, где игу­ме­ном был из­бран пре­по­доб­ный Ма­ка­рий.

Зем­ля, на ко­то­рой жи­ла бра­тия, при­над­ле­жа­ла бо­яри­ну Ива­ну Ко­ля­ге, ко­то­рый со вре­ме­ни по­се­ле­ния там пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия с непри­яз­нью смот­рел на ино­ка. Ко­гда же бы­ла устро­е­на цер­ковь и чис­ло пу­стын­ни­ков уве­ли­чи­лось, Ко­ля­га ис­пу­гал­ся, что к оби­те­ли мо­жет отой­ти часть его зем­ли; и так это его угне­та­ло, что он за­мыс­лил да­же убий­ство пре­по­доб­но­го… Но Бо­жие на­ка­за­ние не за­мед­ли­ло ска­зать­ся: смерть по­стиг­ла се­мью Ко­ля­ги, а сам он тя­же­ло за­бо­лел. Пре­бы­вая в несча­стии, стро­ив­ший недоб­рые пла­ны бо­ярин рас­ка­ял­ся в сво­ем гре­хе и, ис­по­ве­дав его Ма­ка­рию, был про­щен.

Вско­ре Ко­ля­га под воз­дей­стви­ем про­по­ве­ди пре­по­доб­но­го всту­пил в Ма­ка­ри­ев мо­на­стырь, по­да­рив ему все свои зем­ли. С тех пор, ра­ди сми­ре­ния, сам Ма­ка­рий име­но­вал оби­тель Ка­ля­зин­скою (ныне г. Ка­ля­зин Твер­ской губ.). До­воль­но быст­ро она при­об­ре­ла ши­ро­кую из­вест­ность, ибо уче­ни­ки пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия, сле­дуя при­ме­ру сво­е­го ду­хов­но­го от­ца и на­став­ни­ка, со­вер­шен­ство­ва­лись в ино­че­ском по­дви­ге и дер­жа­ли стро­гую ас­ке­зу. Мно­же­ство лю­дей – и знат­ных, и про­сто­лю­ди­нов, – про­си­ли пре­по­доб­но­го при­нять их в чис­ло бра­тии. И, на­до ска­зать, еще при жиз­ни пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия из оби­те­ли Ка­ля­зин­ской вы­шли пре­по­доб­ный Еф­рем Пе­ре­ком­ский (па­мять 16 мая) и пре­по­доб­ный Па­и­сий Уг­лич­ский (па­мять 6 июня).

Чу­до­дей­ствен­на бы­ла мо­лит­ва пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия, по­лу­чив­ше­го при жиз­ни сво­ей от Бо­га дар ис­це­ле­ния неду­гу­ю­щих и страж­ду­щих. Так, он осво­бо­дил от бо­лез­ни неко­е­го рас­слаб­лен­но­го За­ха­рию из се­ла Ке­со­ва Го­ра, вра­зу­мив его с лю­бо­вью: «Ча­до! Пре­б­ла­гий Бог не хо­чет смер­ти греш­ни­ка, а жиз­ни и об­ра­ще­ния ко спа­се­нию, и ка­ки­ми ве­да­ет судь­ба­ми, при­во­дит его ко спа­се­нию через по­ка­я­ние. Те­бя по­стиг­ло Бо­жие по­се­ще­ние и, ес­ли по­ка­ешь­ся и оста­вишь преж­ние обы­чаи, Бог по­шлет те­бе ис­це­ле­ние; ес­ли же нет, то по­стра­да­ешь и боль­ше се­го». При­нес­ший по­ка­я­ние греш­ник ис­це­лил­ся, а по­сле то­го стал свя­щен­ни­ком в сво­ем се­ле и всю жизнь пом­нил на­став­ле­ния пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия.

Дру­гой раз пре­по­доб­ный вы­ле­чил му­чи­мо­го бе­са­ми бо­яр­ско­го Ва­си­лия Ря­си­на. По­сле мо­лит­вы пре­по­доб­ный Ма­ка­рий осе­нил его крест­ным зна­ме­ни­ем, и тот очи­стил­ся. Об­ра­до­ван­ный нис­по­слан­ной ми­ло­стью Бо­жи­ей, он из­брал ино­че­ский путь.

На­гра­дил Гос­подь ду­хо­нос­но­го стар­ца так­же и да­ром про­зор­ли­во­сти. Од­на­жды укра­ли мо­на­стыр­ских во­лов. Вне­зап­но во­ры бы­ли по­ра­же­ны сле­по­той и, дол­го блуж­дая в окрест­но­стях, опять ока­за­лись у во­рот оби­те­ли. Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий осмат­ри­вал в то вре­мя хо­зяй­ство и, как бы не зная, в чем де­ло, спро­сил, уви­дев их, по­че­му они здесь, да к то­му же с во­ла­ми. По­хи­ти­те­ли со­зна­лись во всем и рас­ка­я­лись. Пре­по­доб­ный от­пу­стил им грех и, ис­це­лив, на­ка­зал впредь не по­ся­гать на чу­жое.

Неза­дол­го пе­ред сво­ей кон­чи­ной пре­по­доб­ный Ма­ка­рий за­бо­лел. Неко­то­рое вре­мя он без­молв­ство­вал, а в пред­чув­ствии ис­хо­да, при­звав бра­тию, бла­го­сло­вил и по­це­ло­вал каж­до­го и про­стил­ся: «Пре­даю вас Гос­по­ду Бо­гу! Пре­бы­вай­те все­гда в тру­дах, по­сте, бде­нии и непре­стан­ной мо­лит­ве; блю­ди­те чи­сто­ту ду­шев­ную и те­лес­ную, не воз­да­вай­те зло за зло или до­са­жде­ние за до­са­жде­ние. Ра­зу­мей­те, бра­тия: ес­ли я имею дерз­но­ве­ние к Бо­гу, то по мо­ем от­ше­ствии сия оби­тель не оску­де­ет, но рас­про­стра­нит­ся».

Пре­ста­вил­ся игу­мен Ка­ля­зин­ский 17 мар­та 1483 го­да глу­бо­ким стар­цем, на 82-м го­ду жиз­ни, и был по­гре­бен близ по­стро­ен­ной им де­ре­вян­ной церк­ви. Над мо­ги­лой его бы­ла со­ору­же­на и укра­ше­на об­ра­за­ми де­ре­вян­ная ча­сов­ня. Ко­гда храм об­вет­шал, жерт­во­ва­те­ли ре­ши­ли об­но­вить его, вы­стро­ив на том ме­сте ка­мен­ную цер­ковь. Во вре­мя ко­па­ния рвов для ее ос­но­ва­ния был об­ре­тен гроб пре­по­доб­но­го. От его нетлен­ных мо­щей ис­хо­ди­ло бла­го­уха­ние, се­ди­ны стар­ца бы­ли чи­сты, и да­же ри­зы не из­ме­ни­лись. Слу­чи­лось это 26 мая 1521 го­да.

Мно­же­ство ис­це­ле­ний рас­слаб­лен­ных, бес­но­ва­тых, стра­дав­ших кост­ной бо­лью, сле­по­тою, бо­лез­нью ног про­ис­хо­ди­ло при мо­щах свя­то­го. Это при­вле­ка­ло в оби­тель мно­же­ство па­лом­ни­ков. До 1547 го­да пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия чти­ли мест­но. Чу­до­тво­ре­ния и на­род­ная лю­бовь спо­соб­ство­ва­ли то­му, что на Мос­ков­ском Со­бо­ре 1547 го­да он был при­чис­лен к ли­ку свя­тых Бо­жи­их угод­ни­ков и па­мять его бы­ло по­ста­нов­ле­но празд­но­вать по всей Рос­сии. В Ка­ля­зин к пре­по­доб­но­му хо­ди­ли пеш­ком про­стые лю­ди, ез­ди­ли ца­ри: в 1553 го­ду оби­тель по­се­тил царь Иоанн Ва­си­лье­вич Гроз­ный, в 1599-м – Бо­рис Го­ду­нов с су­пру­гой и детьми при­был ис­про­сить у пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия бла­го­сло­ве­ние на вступ­ле­ние до­че­ри Ксе­нии в брак. То­гда цар­ствен­ны­ми бо­го­моль­ца­ми бы­ла устро­е­на се­реб­ря­ная ра­ка, ку­да бы­ли пе­ре­ло­же­ны чест­ные мо­щи свя­то­го.

В 1610 го­ду оби­тель бы­ла раз­граб­ле­на по­ля­ка­ми, мно­гие из бра­тии уби­ты. По­сле Сму­ты го­су­да­ри но­во­го пра­вя­ще­го до­ма Ро­ма­но­вых так­же неод­но­крат­но мо­ли­лись в ней: в 1619 го­ду царь Ми­ха­ил Фе­до­ро­вич, в 1635-м – его отец, пат­ри­арх Фила­рет. В 1654 го­ду, во вре­мя мо­ро­во­го по­вет­рия, ца­ри­ца Ма­рия Ильи­нич­на и пат­ри­арх Ни­кон име­ли ме­сто­пре­бы­ва­ние в Ка­ля­зин­ской оби­те­ли. В 1700 го­ду для мо­щей бла­го­че­сти­вы­ми жерт­во­ва­те­ля­ми бы­ла устро­е­на но­вая се­реб­ря­ная ра­ка, в ко­ей угод­ник Бо­жий по­чи­вал вплоть до за­кры­тия мо­на­сты­ря со­вет­ской вла­стью. По его раз­граб­ле­нии в 1930-е го­ды мо­щи пе­ре­вез­ли в Тверь, в ка­фед­раль­ный со­бо­р Бе­лая Тро­и­ца. В 2012 го­ду мо­щи пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия бы­ли тор­же­ствен­но пе­ре­не­се­ны на ро­ди­ну в го­род Ка­ля­зин, в храм Воз­не­се­ния Гос­под­ня.

Па­мять пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия, Ка­ля­зин­ско­го чу­до­твор­ца, со­вер­ша­ет­ся 17/30 мар­та, в день его кон­чи­ны, и 26 мая/8 июня – в день об­ре­те­ния свя­тых мо­щей, ко­гда в Ка­ля­зине при огром­ном сте­че­нии па­лом­ни­ков со­вер­ша­ет­ся крест­ный ход. В Ма­ка­ри­е­вом мо­на­сты­ре от­ме­чал­ся так­же день те­зо­име­нит­ства свя­то­го – 16/29 но­яб­ря.

Чтит­ся свя­той Ма­ка­рий и в Со­бо­ре Твер­ских свя­тых (пе­ре­хо­дя­щее празд­но­ва­ние в пер­вое вос­кре­се­нье по­сле 29 июня/12 июля – дня свя­тых пер­во­вер­хов­ных апо­сто­лов Пет­ра и Пав­ла).

Обретение мощей преподобного Макария Калязинского

Об­ре­те­ние мо­щей пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Ка­ля­зин­ско­го про­изо­шло 26 мая 1521 го­да. Ку­пец из го­ро­да Дмит­ро­ва Ми­ха­ил Во­рон­ков по­жерт­во­вал сред­ства на стро­и­тель­ство ка­мен­ной церк­ви вме­сто об­вет­шав­шей де­ре­вян­ной в Ка­ля­зин­ском мо­на­сты­ре. Игу­мен мо­на­сты­ря Иоасаф во­дру­зил крест на ме­сте, пред­на­зна­чен­ном для ал­та­ря, и бла­го­сло­вил ко­пать рвы под фун­да­мент. Во вре­мя ра­бот был об­ре­тен нераз­ру­шив­ший­ся гроб, от ко­то­ро­го ис­хо­ди­ло бла­го­уха­ние. Игу­мен Иоасаф тот­час узнал гроб ос­но­ва­те­ля мо­на­сты­ря — пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия, пре­ста­вив­ше­го­ся в 1483 го­ду. Бра­тия мо­на­сты­ря и мно­же­ство со­брав­ше­го­ся на­ро­да со­вер­ши­ли па­ни­хи­ду над пе­ре­не­сен­ным ко хра­му гро­бом. С это­го дня у нетлен­ных мо­щей свя­то­го ста­ли со­вер­шать­ся ис­це­ле­ния. Об этом бы­ло со­об­ще­но Мос­ков­ско­му мит­ро­по­ли­ту Да­ни­и­лу (1522–1539), ко­то­рый со­звал в Москве Со­бор и, по­дроб­но рас­смот­рев сви­де­тель­ства о свя­то­сти пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия, уста­но­вил празд­но­ва­ние но­во­яв­лен­но­му свя­то­му. Мо­щи бы­ли тор­же­ствен­но пе­ре­не­се­ны в храм во Имя Свя­той Тро­и­цы. Фе­о­до­си­ем из Тве­ри бы­ла со­став­ле­на служ­ба на об­ре­те­ние мо­щей. До 1547 го­да по­чи­та­ние свя­то­го Ма­ка­рия со­вер­ша­лось толь­ко в его оби­те­ли. На Мос­ков­ском Со­бо­ре 1547 го­да, при мит­ро­по­ли­те Ма­ка­рии (1543–1564), пре­по­доб­ный Ма­ка­рий Ка­ля­зин­ский был при­чис­лен к ли­ку свя­тых, па­мять его в чис­ле дру­гих рус­ских свя­тых по­ста­нов­ле­но празд­но­вать по всей Рос­сии.

(29)

Свя­тая бла­жен­ная Ксе­ния ро­ди­лась меж­ду 1719 и 1731 го­да­ми. О ро­ди­те­лях свя­той, ее дет­ских и от­ро­че­ских го­дах ни­че­го не из­вест­но. Из­вест­но только, что от­ца бла­жен­ной зва­ли Гри­го­ри­ем.

По до­сти­же­нии со­вер­шен­но­ле­тия Ксе­ния Гри­го­рьев­на со­че­та­лась бра­ком с при­двор­ным пев­чим, пол­ков­ни­ком Ан­дре­ем Фе­одо­ро­ви­чем Пет­ро­вым, и жи­ла с су­пру­гом в Санкт-Пе­тер­бур­ге. Но не­дол­го су­дил Гос­подь мо­ло­дой че­те ид­ти вме­сте по жиз­нен­но­му пу­ти: Ан­дрей Фе­одо­ро­вич вне­зап­но скон­чал­ся, оста­вив су­пру­гу вдо­вою на два­дцать ше­стом го­ду ее жиз­ни.

Это тра­ги­че­ское со­бытие из­ме­ни­ло жизнь мо­ло­дой жен­щи­ны. Она бы­ла глу­бо­ко по­тря­се­на тем, что ее муж скон­чал­ся без долж­но­го хри­сти­ан­ско­го при­го­тов­ле­ния и не успел при­не­сти по­ка­я­ние. Ксе­ния ре­ши­ла, что по­дви­гом жиз­ни она вы­мо­лит у Бо­га про­ще­ние пре­гре­ше­ний ра­ба Бо­жи­его Ан­дрея.

В день по­хо­рон му­жа Ксе­ния Гри­го­рьев­на на­де­ла его одеж­ду и всем, об­ра­щав­шим­ся к ней с со­бо­лез­но­ва­ни­я­ми, го­во­ри­ла, что умер не Ан­дрей Фе­до­ро­вич, а умер­ла его су­пру­га Ксе­ния Гри­го­рьев­на. С это­го мо­мен­та она действи­тель­но умер­ла для ми­ра, при­няв на се­бя тя­же­лей­ший по­двиг – по­двиг юрод­ства Хри­ста ра­ди.

Она сра­зу как бы за­бы­ла все зем­ное, че­ло­ве­че­ское, все ра­до­сти и уте­хи, и вслед­ствие это­го мно­гим ка­за­лась как бы су­масшед­шей, ли­шив­шей­ся рас­суд­ка. Так на нее ста­ли смот­реть да­же ее род­ные и зна­ко­мые, и осо­бен­но по­сле то­го, как Ксе­ния раз­да­ла ре­ши­тель­но все свое иму­ще­ство бед­ным, а дом по­да­ри­ла сво­ей хо­ро­шей зна­ко­мой, Па­рас­ке­ве Ан­то­но­вой. Род­ные Ксе­нии, по­ла­гав­шие, что мо­ло­дая вдо­ва ли­ши­лась рас­суд­ка из-за сва­лив­ше­го­ся на ее пле­чи го­ря, по­да­ли да­же и про­ше­ние на­чальству умер­ше­го Ан­дрея Фе­одо­ро­ви­ча, про­ся не поз­во­лять Ксе­нии в безум­стве раз­да­вать свое иму­ще­ство. На­чальство умер­ше­го Пет­ро­ва вызва­ло Ксе­нию к се­бе, но по­сле раз­го­во­ра с ней впол­не убе­ди­лось, что Ксе­ния со­вер­шен­но здо­ро­ва, а по­то­му име­ет пра­во рас­по­ря­дить­ся сво­им иму­ще­ством, как ей угод­но.

Осво­бо­див­шись от всех зем­ных по­пе­че­ний, свя­тая Ксе­ния шла тя­же­лым пу­тем юрод­ства Хри­ста ра­ди. Об­ла­чив­шись в ко­стюм му­жа, то есть на­дев на се­бя его бе­лье, каф­тан, кам­зол, она все так же уве­ря­ла лю­дей, что Ан­дрей Фе­одо­ро­вич жив, а умер­ла его су­пру­га Ксе­ния. Она ни­ко­г­да не от­кли­ка­лась, ес­ли ее на­зы­ва­ли Ксе­ни­ей Гри­го­рьев­ной, но все­гда охот­но от­зы­ва­лась, ес­ли ее на­зы­ва­ли Ан­дре­ем Фе­одо­ро­ви­чем.

Ка­ко­го-ли­бо опре­де­лен­но­го ме­сто­жи­тельства Ксе­ния не име­ла. Боль­шей ча­стью она це­лый день бро­ди­ла по Пе­тер­бург­ской сто­ро­не и по пре­иму­ще­ству в райо­не при­хо­да церк­ви свя­то­го апо­сто­ла Мат­фия (ны­не – ули­ца Боль­шая Пуш­кар­ская, дом 35), где в то вре­мя жи­ли в ма­леньких де­ре­вян­ных до­ми­ках не­бо­га­тые лю­ди. Стран­ный ко­стюм бед­ной, ед­ва обу­той жен­щи­ны, не имев­шей ме­ста, где гла­ву при­к­ло­нить, ее ино­ска­за­тель­ные раз­го­во­ры, ее пол­ная кро­тость, не­зло­бие да­ва­ли не­ред­ко злым лю­дям и осо­бен­но улич­ным маль­чиш­кам по­вод и сме­лость глу­мить­ся над бла­жен­ной. Бла­жен­ная же все эти по­но­ше­ния сно­си­ла без­ро­пот­но. Лишь од­на­жды, ко­г­да Ксе­ния уже ста­ла по­чи­тать­ся за угод­ни­цу Бо­жию, жи­те­ли Пе­тер­бург­ской сто­ро­ны ви­де­ли ее в силь­ном гне­ве. Из­де­ва­тельства маль­чи­шек в тот раз пре­вы­си­ли вся­кое че­ло­ве­че­ское тер­пе­ние, они ру­га­лись, бро­са­ли в нее кам­ня­ми и гря­зью. С тех пор мест­ные жи­те­ли по­ло­жи­ли пре­дел ее улич­но­му пре­сле­до­ва­нию.

Ма­ло-по­ма­лу к стран­но­стям бла­жен­ной при­вык­ли. Ко­г­да ко­стюм Ан­дрея Фе­до­ро­ви­ча ис­тлел и рас­пал­ся, свя­тая об­ла­чи­лась в лох­мо­тья. Ей ста­ли пред­ла­гать теп­лую одеж­ду и день­ги, но Ксе­ния ни за что не со­гла­ша­лась про­ме­нять лох­мо­тья и всю свою жизнь про­хо­ди­ла в крас­ной коф­точ­ке и зе­ле­ной юб­ке или на­обо­рот – зе­ле­ной коф­точ­ке и крас­ной юб­ке. Ве­ро­ят­но, в па­мять о цве­тах фор­мен­ной одеж­ды му­жа. Ми­ло­сты­ню она так­же не при­ни­ма­ла, а бра­ла лишь от доб­рых лю­дей «ца­ря на ко­не» (ко­пейки с изоб­ра­же­ни­ем всад­ни­ка^[1]) и тот­час же от­да­ва­ла это­го «ца­ря на ко­не» та­ким же бед­ня­кам, как и са­ма она.

Бро­дя це­лы­ми дня­ми по ули­цам Пе­тер­бур­га, Ксе­ния из­ред­ка за­хо­ди­ла к сво­им зна­ко­мым, обе­да­ла у них, бе­се­до­ва­ла, а за­тем сно­ва от­прав­ля­лась стран­ство­вать. Где она про­во­ди­ла но­чи, дол­гое вре­мя оста­ва­лось не­из­вест­ным. Этим за­ин­те­ре­со­ва­лись не только жи­те­ли Пе­тер­бург­ской сто­ро­ны, но и мест­ная по­ли­ция, для ко­то­рой ме­сто­пре­бы­ва­ние бла­жен­ной по но­чам ка­за­лось да­же по­до­зри­тель­ным. Ре­ше­но бы­ло раз­узнать, где про­во­дит но­чи эта стран­ная жен­щи­на и чем она за­ни­ма­ет­ся. Ока­за­лось, что Ксе­ния, не­смот­ря ни на ка­кое вре­мя го­да и по­го­ду, ухо­ди­ла на ночь в по­ле и здесь в ко­ле­но­пре­кло­нен­ной мо­лит­ве про­ста­и­ва­ла до са­мо­го рас­све­та, по­пе­ре­мен­но де­лая зем­ные по­кло­ны на все че­ты­ре сто­ро­ны.

В 1786-1790 го­дах под ру­ко­вод­ством свя­щен­ни­ка Ге­ор­гия Пет­ро­ва и по про­ек­ту ар­хи­тек­то­ра Алек­сея Ива­но­ва на Смо­лен­ском клад­би­ще в Санкт-Пе­тер­бур­ге бы­ла по­стро­е­на ка­мен­ная Смо­лен­ская цер­ковь. Ра­бо­чие, тру­див­ши­е­ся на стро­и­тельстве хра­ма, за­ме­ча­ли стран­ные ве­щи. За вре­мя их от­сут­ствия, но­ча­ми, кто-то но­сил кир­пи­чи на ле­са стро­я­щей­ся церк­ви. На­ко­нец они ре­ши­ли раз­узнать, кто мог быть этот да­ро­вой не­у­то­ми­мый ра­бот­ник, каж­дую ночь тас­ка­ю­щий для них кир­пич. Ока­за­лось, что это бы­ла ра­ба Бо­жия бла­жен­ная Ксе­ния.

За ве­ли­кие ее по­дви­ги и тер­пе­ние Гос­подь еще при жиз­ни про­сла­вил свою из­бран­ни­цу. Ра­ба Бо­жия Ксе­ния спо­до­би­лась да­ра про­зре­ния сер­дец и бу­ду­ще­го. Она пред­рек­ла кон­чи­ну им­пе­ра­три­цы Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны (1762) и мо­ло­до­го им­пе­ра­то­ра Ио­ан­на Ан­то­но­ви­ча (1764), по­мог­ла од­ной де­ви­це из­бе­жать бра­ка с бег­лым ка­торж­ни­ком, вы­да­вав­шим се­бя за уби­то­го им пол­ков­ни­ка.

Уча лю­дей прав­ди­во­сти, бла­жен­ная Ксе­ния не­ред­ко от­кры­ва­ла и тай­ны тех лиц, ко­го она на­ве­ща­ла. Куп­чи­хе Кра­пив­ни­ной пред­ска­за­ла кон­чи­ну при­кро­вен­но, го­во­ря: «Зе­ле­на кра­пи­ва, но ско­ро увя­нет», а од­ной бед­ной де­ви­це – за­му­же­ство.

Од­на­жды она ска­за­ла сво­ей ста­рой зна­ко­мой Па­рас­ке­ве Ан­то­но­вой, той са­мой, ко­то­рой по­да­ри­ла дом, что­бы та не­мед­лен­но шла на Смо­лен­ское клад­би­ще: «Вот ты тут си­дишь да чул­ки што­па­ешь, а не зна­ешь, что те­бе Бог сы­на по­слал!» Па­рас­ке­ва в не­до­у­ме­нии по­шла в сто­ро­ну клад­би­ща и вдруг уви­де­ла тол­пу на­ро­да. Ока­за­лось, что эки­паж за­да­вил на­смерть бе­ре­мен­ную жен­щи­ну, ко­то­рая успе­ла пе­ред кон­чи­ной раз­ре­шить­ся от бре­ме­ни маль­чи­ком. Па­рас­ке­ва взя­ла его се­бе, и так как не мог­ла ни­где отыс­кать от­ца мла­ден­ца, усы­но­ви­ла его. Вос­пи­тан­ный ею при­ем­ный сын по­чи­тал ее как мать и в ста­ро­сти бе­рег по­кой Па­рас­ке­вы, ко­то­рая бла­го­да­ри­ла бла­жен­ную за ве­ли­кую ра­дость.

Жи­те­ли Пе­тер­бург­ской сто­ро­ны за­ме­ча­ли, что ес­ли бла­жен­ная возь­мет на ру­ки боль­ное ди­тя или бла­го­сло­вит его, оно не­пре­мен­но выздо­ро­ве­ет. Ес­ли возь­мет ка­кую-ни­будь ме­лочь из лав­ки куп­ца – тор­гов­ля бу­дет успеш­ной. Ес­ли она зай­дет в дом, то в до­ме бу­дут ца­рить мир и со­гла­сие.

Бла­жен­ная Ксе­ния нес­ла по­двиг доб­ро­воль­но­го безу­мия 45 лет и скон­ча­лась око­ло 1803 го­да. Те­ло ее бы­ло по­гре­бе­но на Смо­лен­ском клад­би­ще. И мно­го зна­ме­ний ми­ло­сти Бо­жи­ей на­ча­ло со­вер­шать­ся у ее гро­ба. По со­вер­ше­нии па­ни­хи­ды над ее мо­гил­кой ст­раж­ду­щие по­лу­ча­ли ис­це­ле­ния, в се­мьях во­дво­рял­ся на­ру­шен­ный мир, нуж­да­ю­щи­е­ся по­лу­ча­ли им не­об­хо­ди­мое.

Лю­ди, по­чи­тав­шие бла­жен­ную Ксе­нию, раз­би­ра­ли зем­лю с ее мо­гиль­но­го хол­ма, так что холм на­сы­па­ли не­сколько раз. Поз­же на ме­сте хол­ма бы­ла по­ло­же­на ка­мен­ная пли­та, ко­то­рую так­же раз­би­ра­ли по ка­муш­кам. В тре­тьей чет­вер­ти XIX ве­ка на этом ме­сте бы­ла по­стро­е­на ма­ленькая ча­сов­ня, а в 1902 го­ду по про­ек­ту ар­хи­тек­то­ра Алек­санд­ра Все­сла­ви­на бы­ла воз­ве­де­на боль­шая ка­мен­ная ча­сов­ня. В со­вет­ские го­ды ча­сов­ню за­кры­ли, но ни­ка­ки­ми уси­ли­я­ми без­бож­ни­ков не­воз­мож­но бы­ло за­глу­шить в на­ро­де па­мять о бла­жен­ной и ве­ру в ее мо­лит­вен­ное пред­ста­тельство пред пре­сто­лом Бо­жи­им.

Дру­гое па­мят­ное ме­сто, свя­зан­ное со свя­той Ксе­ни­ей, на­хо­дит­ся на Пет­ро­град­ской сто­ро­не – это ули­ца Лах­тин­ская, где Ксе­ния жи­ла с су­пру­гом. Дом их на­хо­дил­ся ли­бо в на­ча­ле ули­цы, впо­след­ствии на­зван­ной по име­ни ее му­жа – «Ан­дрея Пет­ро­ва» (с 1877 го­да – Лах­тин­ская), то есть око­ло Боль­шо­го про­спек­та, ли­бо меж­ду до­ма­ми 15 и 19 по Лах­тин­ской ули­це (в 2019 го­ду здесь был воз­ве­ден храм свя­той Ксе­нии Пе­тер­бург­ской).

По­сле мно­го­лет­не­го на­род­но­го по­чи­та­ния бла­жен­ная Ксе­ния Пе­тер­бург­ская, Хри­ста ра­ди юро­ди­вая, бы­ла при­чис­ле­на к ли­ку свя­тых 6 июня 1988 го­да на По­мест­ном Со­бо­ре Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. А еще ра­нее – 24 сен­тяб­ря 1978 – Ксе­ния Пе­тер­бург­ская бы­ла ка­но­ни­зи­ро­ва­на Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью За­гра­ни­цей. Хра­мы во имя свя­той Ксе­нии на­хо­дят­ся во мно­гих стра­нах ми­ра, а изоб­ра­же­ние ее мож­но уви­деть да­же на но­во­зе­ланд­ских мо­не­тах.

(13)

(3)

(6)

Ро­дил­ся в Гер­ма­нии в бо­га­той ка­то­ли­че­ской се­мье. Оста­вив ро­ди­тель­ский дом и раз­дав бед­ным иму­ще­ство, св. Ис­и­дор, стран­ствуя, обо­шел мно­гие зем­ли и го­ро­да. В Рос­сии свя­той из­брал ме­стом сво­е­го жи­тель­ства го­род Ро­стов и, при­няв пра­во­сла­вие, по­се­лил­ся здесь в хи­жине из хво­ро­ста.

Взяв на се­бя по­двиг юрод­ства о Хри­сте и про­во­дя дни в тер­пе­нии на­хо­дя­щих скор­бей, а но­чи в мо­лит­ве, он еще при жиз­ни удо­сто­ил­ся да­ра чу­до­тво­ре­ния и про­зор­ли­во­сти. Так, свя­той спас от неми­ну­е­мой ги­бе­ли од­но­го ро­стов­ско­го куп­ца, бро­шен­но­го в бу­шу­ю­щее мо­ре по жре­бию, чуд­ным об­ра­зом по­бы­вал в Ки­е­ве, от­ку­да при­нес просфо­ру, по­лу­чен­ную им от мит­ро­по­ли­та, пред­ска­зал свя­ти­тель­ское слу­же­ние кня­зю Сав­ве Обо­лен­ско­му в са­мый раз­гар брач­но­го тор­же­ства. Св. Ис­и­до­ра на­зы­ва­ли Твер­ди­сло­вом, так как сло­во его все­гда сбы­ва­лось.

Пре­ста­вил­ся бла­жен­ный в 1474 г. Жи­те­ли Ро­сто­ва узна­ли об этом по див­но­му бла­го­уха­нию, раз­лив­ше­му­ся по все­му го­ро­ду.

(17)

Святые равноапостольные первоучители и просветители славянские, братья Кирилл и Мефодий происходили из знатной и благочестивой семьи, жившей в греческом городе Солуни. Святой Мефодий был старшим из семи братьев, святой Константин (Кирилл — его монашеское имя) — самым младшим. Святой Мефодий был сначала в военном звании и был правителем в одном из подчиненных Византийской империи славянских княжеств, по-видимому, болгарском, что дало ему возможность научиться славянскому языку. Пробыв там около 10 лет, святой Мефодий принял затем монашество в одном из монастырей на горе Олимп.

Святой Константин с малых лет отличался большими способностями и учился вместе с малолетним императором Михаилом у лучших учителей Константинополя, в том числе у Фотия, будущего патриарха Константинопольского. Святой Константин в совершенстве постиг все науки своего времени и многие языки, особенно прилежно изучал он творения святителя Григория Богослова. За свой ум и выдающиеся познания святой Константин получил прозвание Философа (мудрого). По окончании учения святой Константин принял сан иерея и был назначен хранителем патриаршей библиотеки при храме святой Софии, но вскоре покинул столицу и тайно ушел в монастырь. Разысканный там и возвращенный в Константинополь, он был определен учителем философии в высшей Константинопольской школе. Мудрость и сила веры еще совсем молодого Константина были столь велики, что ему удалось победить в прениях вождя еретиков-иконоборцев Анния. После этой победы Константин был послан императором на диспут для прений о Святой Троице с сарацинами (мусульманами) и также одержал победу. Вернувшись, святой Константин удалился к брату своему святому Мефодию на Олимп, проводя время в непрестанной молитве и чтении творений святых отцов.

Вскоре император вызвал обоих святых братьев из монастыря и отправил их к хазарам для евангельской проповеди. На пути они остановились на некоторое время в городе Корсуни, готовясь к проповеди. Там святые братья чудесным образом обрели мощи священномученика Климента, папы Римского (память 25 ноября). Там же в Корсуни святой Константин нашел Евангелие и Псалтирь, написанные «русскими буквами», и человека, говорящего по-русски, и стал учиться у этого человека читать и говорить на его языке. После этого святые братья отправились к хазарам, где одержали победу в прениях с иудеями и мусульманами, проповедуя Евангельское учение. На пути домой братья снова посетили Корсунь и, взяв там мощи святого Климента, вернулись в Константинополь. Святой Константин остался в столице, а святой Мефодий получил игуменство в небольшом монастыре Полихрон, недалеко от горы Олимп, где он подвизался прежде.

Вскоре пришли к императору послы от моравского князя Ростислава, притесняемого немецкими епископами, с просьбой прислать в Моравию учителей, которые могли бы проповедовать на родном для славян языке. Император призвал святого Константина и сказал ему: «Необходимо тебе идти туда, ибо лучше тебя никто этого не выполнит». Святой Константин с постом и молитвой приступил к новому подвигу. С помощью своего брата святого Мефодия и учеников Горазда, Климента, Саввы, Наума и Ангеляра он составил славянскую азбуку и перевел на славянский язык книги, без которых не могло совершаться Богослужение: Евангелие, Апостол, Псалтирь и избранные службы. Это было в 863 году.

После завершения перевода святые братья отправились в Моравию, где были приняты с великой честью, и стали учить Богослужению на славянском языке. Это вызвало злобу немецких епископов, совершавших в моравских церквах Богослужение на латинском языке, и они восстали против святых братьев, утверждая, что Богослужение может совершаться лишь на одном из трех языков: еврейском, греческом или латинском. Святой Константин отвечал им: «Вы признаёте лишь три языка, достойных того, чтобы славить на них Бога. Но Давид вопиет: Пойте Господеви вся земля, хвалите Господа вси языци, всякое дыхание да хвалит Господа! И в Святом Евангелии сказано: Шедше научите вся языки..». Немецкие епископы были посрамлены, но озлобились еще больше и подали жалобу в Рим. Святые братья были призваны в Рим для решения этого вопроса. Взяв с собой мощи святого Климента, папы Римского, святые Константин и Мефодий отправились в Рим. Узнав о том, что святые братья несут с собой святые мощи, папа Адриан с клиром вышел им навстречу. Святые братья были встречены с почетом, папа Римский утвердил богослужение на славянском языке, а переведенные братьями книги приказал положить в римских церквах и совершать литургию на славянском языке.

Находясь в Риме, святой Константин занемог и, в чудесном видении извещенный Господом о приближении кончины, принял схиму с именем Кирилл. Через 50 дней после принятия схимы, 14 февраля 869 года, равноапостольный Кирилл скончался в возрасте 42 лет. Отходя к Богу, святой Кирилл заповедал брату своему святому Мефодию продолжать их общее дело — просвещение славянских народов светом истинной веры. Святой Мефодий умолял папу Римского разрешить увезти тело брата для погребения его на родной земле, но папа приказал положить мощи святого Кирилла в церкви святого Климента, где от них стали совершаться чудеса.

После кончины святого Кирилла папа, следуя просьбе славянского князя Коцела, послал святого Мефодия в Паннонию, рукоположив его во архиепископа Моравии и Паннонии, на древний престол святого Апостола Андроника. В Паннонии святой Мефодий вместе со своими учениками продолжал распространять Богослужение, письменность и книги на славянском языке. Это снова вызвало ярость немецких епископов. Они добились ареста и суда над святителем Мефодием, который был сослан в заточение в Швабию, где в течение двух с половиной лет претерпел многие страдания. Освобожденный по приказанию папы Римского Иоанна VIII и восстановленный в правах архиепископа, Мефодий продолжал евангельскую проповедь среди славян и крестил чешского князя Боривоя и его супругу Людмилу (память 16 сентября), а также одного из польских князей. В третий раз немецкие епископы воздвигли гонение на святителя, за непринятие римского учения об исхождении Святого Духа от Отца и от Сына. Святитель Мефодий был вызван в Рим, но оправдался перед папой, сохранив в чистоте Православное учение, и был снова возвращен в столицу Моравии — Велеград.

Здесь в последние годы своей жизни святитель Мефодий с помощью двух учеников-священников перевел на славянский язык весь Ветхий Завет, кроме Маккавейских книг, а также Номоканон (Правила святых отцов) и святоотеческие книги (Патерик).

Предчувствуя приближение кончины, святой Мефодий указал на одного из своих учеников — Горазда как на достойного себе преемника. Святитель предсказал день своей смерти и скончался 6 апреля 885 года в возрасте около 60 лет. Отпевание святителя было совершено на трех языках — славянском, греческом и латинском; он был погребен в соборной церкви Велеграда.

(104)

По кончине первого христианского, благоверного и благочестивого царя Константина Великого, царский престол занял сын его Констанций^[1], который уклонился в злочестивую ересь Ария, хулившего Сына Божия^[2]. Тогда, в посрамление злочестивых еретиков, для уверения неверных и утверждения православных, во святом граде Иерусалиме явилось дивное знамение: во дни святой Пятидесятницы, 7 мая, в третьем часу^[3] на небе явилось изображение честного Креста Господня, сиявшее неизреченным светом, сильнейшим солнечных лучей, что видел весь народ, пораженный великим ужасом и удивлением. Сие знамение Креста начинаясь над святою горою Голгофскою, на которой был распят Господь наш^[4], достигало до самой горы Елеонской^[5], отстоящей от Голгофы на расстоянии пятнадцати стадий, широта крестного знамения соответствовала его длине; красота же его, напоминавшая подобие разноцветной радуги, была столь велика, что привлекала к себе взоры всех. И все, имел ли кто в руках какое-либо дело, находился ли в жилищах, — оставив все свои дела и вышедши из домов, с вниманием и страхом созерцали пречудное знамение. Потом все многочисленные толпы иерусалимлян, исполнившись от этого божественного видения страха и радости, поспешили с глубоким умилением и сердечною теплотою в святую церковь, — все старцы и юноши, мужи и жены, притом и с грудными младенцами, также и безбрачные девицы, заключившиеся в безмолвии — и те, вышедши из своих жилищ, устремились туда же, и вообще всякого возраста и состояния жители Иерусалима, странники и чужеземцы, православные христиане и иноверные. И все они единодушно громко прославляли Иисуса Христа, Господа нашего, Сына Божия единородного, Бога истинного от Бога истинного, Промыслителя великих чудес.

Тогда неверующие еретики, враги и хулители Божества Христова, исполнились стыда, видя в явлении Креста таковую великую, божественную славу и силу Христа Господа, самою действительностью удостоверившись в то время в том, что христианская вера есть правая, истинная и благочестивая и предлагает верующему не от человеческой внешней мудрости изученные слова, но утверждается на откровении Духа Святого и благодати, и засвидетельствована небесными знамениями и чудесами. О повествуемом чудесном явлении знамения Креста святейший патриарх Иерусалимский Кирилл^[6] известил посланием царя Констанция, увещевая его обратиться к православному учению. Ермий же Созомен^[7] свидетельствует, что чрез сие явление на небе святого Креста^[8], весьма многие из иудеев и эллинов пришли к истинной вере и, приступив с покаянием ко Христу Богу нашему, приняли святое крещение. И все благочестно прославляли Христа Бога нашего, Единосущного и Соприсносущного Отцу и Святому Духу. Мы же, исповедуя неисповедимую Его силу, явленную Крестом, превозносим нашими благодарными хвалами Господа Бога нашего и поклоняемся подножию ног Его, святому Кресту, умоляя милосердие Господне, дабы во второе страшное Свое пришествие Христос сподобил нас узреть имеющее тогда явиться «Знамение Сына человеческого» (Мф.24:30), Крест святой, в радости и надежде спасения и им, как бы ключом, отверз нам двери царства небесного, как некогда благоразумному разбойнику рай (Лк.23:40-43), и вчинил нас вместе с благословенными Своими овцами во веки (Мф.25:33-34). Аминь.

(19)

Свя­той пра­вед­ный Иов жил за 2000–1500 лет до Рож­де­ства Хри­сто­ва, в Се­вер­ной Ара­вии, в стране Ав­си­ти­дий­ской, в зем­ле Уц. Жизнь и стра­да­ния его опи­са­ны в Биб­лии (Кни­га Иова). Есть мне­ние, что Иов при­хо­дил­ся пле­мян­ни­ком Ав­ра­аму: был сы­ном бра­та Ав­ра­ама – На­хо­ра. Иов был че­ло­ве­ком бо­го­бо­яз­нен­ным и бла­го­че­сти­вым. Всей ду­шой он был пре­дан Гос­по­ду Бо­гу и во всем по­сту­пал со­глас­но Его во­ле, уда­ля­ясь от все­го зло­го не толь­ко в де­лах, но и в мыс­лях. Гос­подь бла­го­сло­вил его зем­ное су­ще­ство­ва­ние и на­де­лил пра­вед­но­го Иова боль­шим бо­гат­ством: у него бы­ло мно­же­ство ско­та и вся­ко­го име­ния. Семь сы­но­вей пра­вед­но­го Иова и три до­че­ри бы­ли друж­ны меж­ду со­бой и со­би­ра­лись на об­щую тра­пе­зу все вме­сте по­оче­ред­но у каж­до­го из них. Через каж­дые семь дней пра­вед­ный Иов при­но­сил за сво­их де­тей жерт­вы Бо­гу, го­во­ря: «Мо­жет быть, кто из них со­гре­шил или по­ху­лил Бо­га в серд­це сво­ем». За свою спра­вед­ли­вость и чест­ность свя­той Иов был в ве­ли­ком по­че­те у со­граж­дан и имел боль­шое вли­я­ние на об­ще­ствен­ные де­ла.

Од­на­жды, ко­гда пе­ред Пре­сто­лом Бо­жи­им пред­ста­ли Свя­тые Ан­ге­лы, явил­ся меж­ду ни­ми и са­та­на. Гос­подь Бог спро­сил са­та­ну, не ви­дел ли он ра­ба Его Иова, му­жа пра­вед­но­го и чуж­до­го вся­ко­го по­ро­ка. Са­та­на дерз­ко от­ве­чал, что неда­ром бо­го­бо­яз­нен Иов – Бог бе­ре­жет его и умно­жа­ет его бо­гат­ства, но ес­ли на­слать на него несча­стья, то он пе­ре­станет бла­го­слов­лять Бо­га. То­гда Гос­подь, же­лая по­ка­зать тер­пе­ние Иова и ве­ру, ска­зал са­тане: «Все, что есть у Иова, Я пре­даю в твои ру­ки, толь­ко са­мо­го его не ка­сай­ся». По­сле это­го Иов вне­зап­но ли­шил­ся всех сво­их бо­гатств, а по­том и всех сво­их де­тей. Пра­вед­ный Иов об­ра­тил­ся к Бо­гу и ска­зал: «На­гим вы­шел я из чре­ва ма­те­ри мо­ей, на­гим воз­вра­щусь к ма­те­ри сво­ей зем­ле. Гос­подь дал, Гос­подь и взял. Да бу­дет Имя Гос­подне бла­го­сло­вен­но!» И не со­гре­шил Иов пе­ред Гос­по­дом Бо­гом, и не про­из­нес ни од­но­го нера­зум­но­го сло­ва.

Ко­гда Ан­ге­лы Бо­жии вновь пред­ста­ли пе­ред Гос­по­дом, и сре­ди них са­та­на, то диа­вол ска­зал, что Иов пра­ве­ден, по­ка сам невре­дим. То­гда Гос­подь воз­ве­стил: «Я по­пус­каю те­бе сде­лать с ним, что хо­чешь, толь­ко ду­шу его сбе­ре­ги». По­сле это­го са­та­на по­ра­зил пра­вед­но­го Иова лю­той бо­лез­нью – про­ка­зой, ко­то­рая по­кры­ла его с ног до го­ло­вы. Стра­да­лец при­нуж­ден был вы­се­лить­ся из об­ще­ства лю­дей, сел вне го­ро­да на ку­че пеп­ла и гли­ня­ным че­ре­пом скоб­лил свои гной­ные ра­ны. Все дру­зья и зна­ко­мые оста­ви­ли его. Же­на его при­нуж­де­на бы­ла до­бы­вать се­бе про­пи­та­ние, тру­дясь и ски­та­ясь из до­ма в дом. Она не толь­ко не под­дер­жи­ва­ла сво­е­го му­жа в тер­пе­нии, но ду­ма­ла, что Бог на­ка­зы­ва­ет Иова за ка­кие-ли­бо тай­ные гре­хи, пла­ка­ла, роп­та­ла на Бо­га, уко­ря­ла и му­жа и на­ко­нец по­со­ве­то­ва­ла пра­вед­но­му Иову по­ху­лить Бо­га и уме­реть. Пра­вед­ный Иов тяж­ко скор­бел, но и в этих стра­да­ни­ях остал­ся ве­рен Бо­гу. Он от­ве­чал жене: «Ты го­во­ришь как од­на из безум­ных. Неуже­ли доб­рое мы бу­дем при­ни­мать от Бо­га, зло­го не бу­дем при­ни­мать?» И не со­гре­шил пра­вед­ный ни в чем пе­ред Бо­гом.

Услы­шав о несча­сти­ях Иова, три его дру­га при­шли из­да­ле­ка к нему раз­де­лить его скорбь. Они счи­та­ли, что Иов на­ка­зан Бо­гом за гре­хи, и убеж­да­ли непо­вин­но­го ни в чем пра­вед­ни­ка по­ка­ять­ся. Пра­вед­ник от­ве­чал, что он стра­да­ет не за гре­хи, но что эти ис­пы­та­ния по­сла­ны ему от Гос­по­да по непо­сти­жи­мой для че­ло­ве­ка Бо­же­ствен­ной во­ле. Дру­зья, од­на­ко, не ве­ри­ли и про­дол­жа­ли счи­тать, что Гос­подь по­сту­па­ет с Иовом по за­ко­ну че­ло­ве­че­ско­го воз­мез­дия, на­ка­зы­вая его за со­вер­шен­ные гре­хи. В тяж­кой ду­шев­ной скор­би пра­вед­ный Иов об­ра­тил­ся с мо­лит­вой к Бо­гу, про­ся Его Са­мо­го за­сви­де­тель­ство­вать пе­ред ни­ми его неви­нов­ность. То­гда Бог явил Се­бя в бур­ном вих­ре и уко­рил Иова за то, что он пы­тал­ся про­ник­нуть сво­им ра­зу­мом в тай­ны ми­ро­зда­ния и су­деб Бо­жи­их. Пра­вед­ник всем серд­цем рас­ка­ял­ся в этих мыс­лях и ска­зал: «Я ни­что­жен, от­ре­ка­юсь и рас­ка­и­ва­юсь в пра­хе и пеп­ле». То­гда Гос­подь по­ве­лел дру­зьям Иова об­ра­тить­ся к нему и про­сить его при­не­сти за них жерт­ву, «ибо, – ска­зал Гос­подь, – толь­ко ли­цо Иова я при­му, чтобы не от­верг­нуть вас за то, что вы го­во­ри­ли обо Мне не так вер­но, как раб Мой Иов». Иов при­нес жерт­ву Бо­гу и по­мо­лил­ся за дру­зей, и Гос­подь при­нял его хо­да­тай­ство, а так­же воз­вра­тил пра­вед­но­му Иову здо­ро­вье и дал ему вдвое боль­ше то­го, что он имел преж­де. Вме­сто умер­ших де­тей у Иова ро­ди­лось семь сы­но­вей и три до­че­ри, пре­крас­нее ко­то­рых не бы­ло на зем­ле. По­сле пе­ре­не­сен­ных стра­да­ний Иов про­жил еще 140 лет (все­го же он про­жил 248 лет) и ви­дел потом­ство свое до чет­вер­то­го ро­да.

Свя­той Иов про­об­ра­зу­ет Гос­по­да Иису­са Хри­ста, со­шед­ше­го на зем­лю, по­стра­дав­ше­го ра­ди спа­се­ния лю­дей, а по­том про­сла­вив­ше­го­ся слав­ным Сво­им Вос­кре­се­ни­ем.

«Я знаю, – го­во­рил пра­вед­ный Иов, по­ра­жен­ный про­ка­зой, – знаю, что Ис­ку­пи­тель мой жив, и Он вос­ста­вит из пра­ха в по­след­ний день рас­па­да­ю­щу­ю­ся ко­жу мою, и я во пло­ти мо­ей узрю Бо­га. Я узрю Его сам, мои гла­за, не гла­за дру­го­го уви­дят Его. Ча­я­ни­ем се­го ис­та­и­ва­ет серд­це мое в гру­ди мо­ей!» (Иов.19,25-27).

«Знай­те, что есть суд, на ко­то­ром оправ­да­ет­ся толь­ко име­ю­щий ис­тин­ную пре­муд­рость – страх Гос­по­день и ис­тин­ный ра­зум – уда­ле­ние от зла».

Свя­той Иоанн Зла­то­уст го­во­рит: «Нет несча­стья че­ло­ве­че­ско­го, ко­то­ро­го не пе­ре­нес бы этот муж, твер­дей­ший вся­ко­го ада­ман­та, ис­пы­тав­ший вдруг и го­лод, и бед­ность, и бо­лез­ни, и по­те­рю де­тей, и ли­ше­ние бо­гат­ства, и за­тем, ис­пы­тав ко­вар­ство от же­ны, оскорб­ле­ния от дру­зей, на­па­де­ния от ра­бов, во всем ока­зал­ся твер­же вся­ко­го кам­ня, и при­том до За­ко­на и Бла­го­да­ти».

(24)

Свя­тая Ири­на, ро­дом сла­вян­ка, жи­ла во вто­рой по­ло­вине I ве­ка и бы­ла до­че­рью Ли­ки­ния, пра­ви­те­ля го­ро­да Ма­гед­до­на в Ма­ке­до­нии. Еще в юно­сти Ири­на по­ня­ла су­ет­ность язы­че­ства и уве­ро­ва­ла во Хри­ста. Со­глас­но пре­да­нию, ее кре­стил апо­стол Ти­мо­фей, уче­ник апо­сто­ла Пав­ла. Же­лая по­свя­тить свою жизнь Бо­гу, свя­тая Ири­на от­ка­за­лась от за­му­же­ства.

По­зна­вая все глуб­же хри­сти­ан­скую ве­ру, свя­тая Ири­на ста­ла убеж­дать и ро­ди­те­лей стать хри­сти­а­на­ми. Ли­ки­ний, отец Ири­ны, сна­ча­ла бла­го­склон­но вни­мав­ший ее сло­вам, по­том воз­не­го­до­вал на нее, и ко­гда она от­ка­за­лась по­кло­нить­ся идо­лам, бро­сил ее под но­ги ди­ким ло­ша­дям. Не кос­нув­шись му­че­ни­цы, ло­ша­ди бро­си­лись на Ли­ки­ния и за­да­ви­ли его до смер­ти. Ко­гда по мо­лит­ве свя­той он воз­вра­щен был к жиз­ни, то уве­ро­вал во Хри­ста сам и все его се­мей­ство, а с ним уве­ро­ва­ло 3 000 че­ло­век.

По­сле это­го свя­тая Ири­на ста­ла сме­ло про­по­ве­до­вать Хри­ста сре­ди жи­те­лей Ма­ке­до­нии, за что мно­го раз под­вер­га­лась уни­же­ни­ям и стра­да­ни­ям. По при­ка­за­нию пра­ви­те­ля Се­де­кии свя­тую Ири­ну то бро­са­ли в ров со зме­я­ми, то ста­ра­лись рас­пи­лить пи­лой, то при­вя­зы­ва­ли к мель­нич­но­му ко­ле­су. Му­че­ния Ири­ны со­про­вож­да­лись чу­дес­ны­ми зна­ме­ни­я­ми, при­вле­кав­ши­ми мно­гих к ве­ре во Хри­ста. Так, змеи не до­тра­ги­ва­лись до му­че­ни­цы, пи­лы не вре­ди­ли ее те­лу, ко­ле­со мель­нич­ное не вер­те­лось. Сам му­чи­тель Ва­во­дон уве­ро­вал во Хри­ста и кре­стил­ся. Все­го же Ири­ной об­ра­ще­но бы­ло бо­лее 10 000 языч­ни­ков. Ко­гда Гос­подь ука­зал Ирине день ее кон­чи­ны, она уда­ли­лась в од­ну гор­ную пе­ще­ру око­ло го­ро­да Ефе­са, вход ко­то­рой по ее прось­бе, был за­ва­лен кам­ня­ми. На чет­вер­тый день ее зна­ко­мые вер­ну­лись к пе­ще­ре и, от­крыв ее, не на­шли в ней те­ла свя­той Ири­ны. Все по­ня­ли, что она бы­ла взя­та Гос­по­дом на Небо.

Па­мять свя­той Ири­ны очень чти­лась в древ­ней Ви­зан­тии. В Ца­рь­гра­де в па­мять свя­той Ири­ны бы­ло по­стро­е­но несколь­ко ве­ли­ко­леп­ных хра­мов.

(123)