120 лет со дня рождения выдающегося иконописца XX века монахини Иулиании (Соколовой, 1899-1981).

Творчеству Марии Николаевны было присуще послерублевское направление, близкое к Дионисию. Её иконы, как это свойственно древнерусской живописи, всегда были узнаваемы по звонкости, прозрачности и чистоте красок. Их художественное совершенство воспринималось как откровение. Они были оценены даже на уровне ЮНЕСКО.

Невозможно с точностью сказать, сколько ею было написано икон, трудно установить, где многие из них находятся. Ведь Мария Николаевна всегда откликалась на бесконечные просьбы желающих иметь их. И сегодня иконы, написанные монахиней Иулианией, есть в разных монастырях и храмах, в домах священников и мирян.

«В иконе образно выражена единая, незыблемая, общецерковная истина, – писала Мария Николаевна, – и её важно сохранить незамутненной».

Рискуя оказаться в ГУЛАГе, эта подвижница ездила по всей стране, копировала и сохраняла старые иконы, создавала новые.

Очень точно сказано о М.Н. Соколовой в предисловии к её книге «Труд иконописца», выпущенной в 1995 году (эта книга стала учебником для начинающих иконописцев):

«Монахине Иулиании было дано сохранить и передать преемникам и последователям живые традиции древнерусского иконописания в один из самых скорбных периодов в истории нашего Отечества».

Мария Николаевна родилась 8 ноября 1899 года (в день святого Архистратига Михаила) в семье священника Николая Александровича Соколова, настоятеля московского храма в честь Успения Пресвятой Богородицы в Гончарах близ Таганки.

Её мать – Лидия Петровна – была дочерью священника Петра Терентьевича Некрасова, служившего в одном из храмов Новодевичьего монастыря.

У Марии Николаевны были две младшие сестры – Лидия и Серафима. Родители сумели привить детям любовь к Богу и Церкви. Лидия Петровна почти каждую неделю ездила по четвергам в часовню великомученика Пантелеимона на молебен и брала с собой дочерей. Она рано научила детей читать по-славянски, и перед сном они читали на выбор один из акафистов.

…Уже с четырехлетнего возраста Мария много рисовала. В 9 лет она поступила в V Московскую женскую гимназию ведомства императрицы Марии Федоровны. В двенадцатилетнем возрасте Мария лишилась отца, который был для неё во многом примером и учителем. Она скоро почувствовала необходимость духовного руководства, молилась, просила святителя Николая указать ей её путь. Кто-то из друзей семьи посоветовал пойти в храм святителя Николая на Маросейке к отцу Алексию Мечёву. Батюшка встретил её словами: «Давно я ждал эти глаза…».

Отец Алексий Мечёв стал духовным отцом Марии Николаевны. С первой же исповеди у батюшки она начала записывать в дневнике его слова, сказанные ей. Эти записи она вела в течение почти 10 лет – до смерти батюшки. Его духовное наставничество определило весь дальнейший духовный, творческий и жизненный путь Марии Николаевны.

Именно она составила подробное «Жизнеописание старца отца Алексия Мечева». Этим она ускорила приближение дня прославления его в лике всероссийских святых на Архиерейском Соборе 2000 года.

«Отец Алексий, – отмечается в «Жизнеописании», – всегда возводил руководимых им к подвигу духовному, то есть наиболее трудному и существенному. Но всё трудное начинается с лёгкого. Внешний подвиг необходим, хотя самый малый, он воспитывает силу воли, без которой невозможен никакой, тем более духовный, подвиг. Но надо прежде взвесить силы и возможности». «Семь раз примерь, – говорил батюшка, – один раз отрежь, а на что уж решился, того надо держаться во что бы то ни стало. Иначе цель не достигается. Например, молитвенное правило пусть будет небольшое, но оно должно выполняться неопустительно, несмотря на усталость, занятость и другие помехи».

…Время духовного становления Марии Николаевны совпало с бурными событиями в России. «Общее настроение, – говорится в «Жизнеописании старца о. Алексия Мечева», – было тревожно-выжидательное.

Отец Алексий имел обыкновение каждую субботу после всенощной выходить на краткий молебен перед чудотворной иконой Феодоровской Божией Матери. Однажды во время такого молебна на виду у всех из глаз Царицы Небесной покатились слёзы.

Наступил 1917 год, которому суждено было стать роковым для всего прежнего строя России. Обычный круговорот жизни начал ломаться с каждым днём все более и более и самым коренным образом».

В 1917 году Мария Николаевна окончила гимназию. Ей было предложено занять место учителя рисования уже в советской школе. Она согласилась, но вскоре же ей было велено прочитать детям атеистическую лекцию.

Мария Николаевна решительно отказалась, ушла из школы и устроилась в частную студию Ф.И. Рерберга и А.П. Хотулева в Москве, где углублённо занималась рисунком.

Вскоре, благодаря своим знакомым, она поступила художником-графиком в издательство «Энергия». Исполнение сложных графических работ дома давало ей возможность свободно располагать своим временем.

В 1923 году отец Алексий окончил свой земной путь. Всё попечение о пастве и церкви он передал своему сыну, иерею Сергию.

Отец Сергий благословил Марию Николаевну обучаться иконописи у Василия Осиповича Кирикова. Мария Николаевна написала в это время копию с чудотворного образа Заступницы Земли Русской – Владимирской иконы Божией Матери.

Желая изучить древние фрески, в 1928 и 1929 годах Соколова одна ездит в закрытые храмы и монастыри северных русских городов. Она делала копии с фресок в Ферапонтовом монастыре, зарисовывала их в Новгороде и Пскове, сознавая необходимость сохранения и развития древних традиций иконописи, твёрдо веря в то, что всё это не должно умереть.

В 1934 году храм Николы в Кленниках был закрыт. Незадолго до этого Мария Николаевна выполнила тринадцать высокохудожественных акварелей с детальной проработкой интерьера всего храма.

Вскоре начались преследования всех прихожан и духовенства Маросейского храма. Многие из них подверглись репрессиям.

Отец Сергий, также причисленный ныне к лику святых, был отправлен в ссылку, где Мария Николаевна его неоднократно посещала.

Она помогала членам общины, которые шли и шли к ней, всем, чем только могла. Всегда была спокойна и лишь предупреждала приходящих:

– Только не наступайте на четвертую, седьмую и десятую ступени.

Эти ступени сильно скрипели и могли выдать гостей следившему за матушкой соседу. По воспоминаниям близких ей людей, «на собрании прихожане никогда не впадали в осуждение кого бы то или чего бы то ни было, никогда не было пустых разговоров. Мария Николаевна всегда задавала тему и тон беседы, духовно питала, утешала и советовала; уезжали от неё радостные и обновлённые душой».После собрания матушка выходила «подмести» крыльцо, и, если все было спокойно, то гости по 2-3 человека быстро расходились. Она любила повторять:

– Всё в руках Божиих. Я молюсь, и Господь по милости своей хранит меня. Конечно, боюсь, но полагаюсь на волю Божию…

В 1938 году умерла мама Марии Николаевны – Лидия Петровна. Она всю свою жизнь окружала дочь особенной заботой, бережно относилась к её внутреннему миру. Таким же близким человеком для неё, особенно после смерти матери, стала её сестра – Лидия Николаевна.

В это время Лидия Николаевна с семьёй собиралась уехать из Москвы в Сергиев Посад. Мария Николаевна, по благословению отца Сергия, поехала в Рыбинск, где жила слепая матушка Ксения, к которой обращались за советом даже архиереи. Марии Николаевне она сказала:

– Марфа и Мария, Марфа и Мария…

Мария Николаевна поняла это так, что ей не надо оставаться в Москве, а следует соединиться с семьёй сестры. Они поселились в посёлке Семхоз, в нескольких километрах от Троице-Сергиевой Лавры.

Мария Николаевна продолжала неустанно трудиться: писала иконы и работала в издательстве. Досок для икон в то время достать было невозможно. Она писала миниатюрные иконы, удивительные по тонкости исполнения, с изображением двунадесятых праздников и избранных святых, на бумажных, картонных и грунтованных с двух сторон холстиках («таблетках»).

Маленькая комната-келия Марии Николаевны была напоена духом молитвы и мирной тишины. Все, кто переступал её порог, ощущали эту благодатную духовную атмосферу. В комнате теплилась лампада перед чтимой Феодоровской иконой Божией Матери из храма Николы в Кленниках. В последние годы своей жизни, чтобы спасти святыню, Мария Николаевна передала её в ризницу Покровского храма при Московской Духовной академии архимандриту Иоанну (Маслову). Когда в 1990 году вновь открывается храм Николы в Кленниках, святой Феодоровский образ Божией Матери по милости Божией и благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II вернулся в свой храм.

«Теперь, как и прежде, по средам после вечерни совершается молебен с пением канона и водосвятием перед этим чудотворным образом, – говорил в одной из проповедей приснопоминаемый настоятель храма Святителя Николая (с 1990 по 2009) протоиерей Александр Куликов (1933-2009). – Москвичи с благоговением прибегают к святому Феодоровскому образу Божией Матери, не прекращает она являть Свою дивную помощь и в наши дни».

В 1946 году произошло знаменательное событие: была вновь открыта древняя русская святыня – Троице-Сергиева лавра, которая находилась в полном запустении. Мария Николаевна как художник-иконописец получила приглашение участвовать в возрождении обители преподобного Сергия. С этого времени начался основной период в её творческой жизни: нет в лавре храма, где бы матушка Иулиания не потрудилась как иконописец или реставратор.

«Надо представить себе то время, – вспоминала об этом одна из учениц-помощниц Ирина Васильевна Ватагина (1924-2007). – Казалось, что нет возможности работать для Церкви. Реставратор икон при музее – вот предел. Мой учитель из Третьяковской галереи И. А. Баранов с тоской говорил: «Если бы мы с тобой работали для храма, как бы горело сердце!». Но это были только несбыточные мечты. И вдруг!.. Конечно, мне все представлялось чудом. Да так оно и было».

…В августе-сентябре 1949 года (всего за два месяца!) ею были выполнены росписи Серапионовой палаты – «Труды Преподобного Сергия», «Видение Преподобному Сергию птиц», «Благословение князя Димитрия Донского», «Беседа Преподобного Сергия со святителем Алексием» и другие, изображающие события из жития преподобного Сергия.

В 1950 году, во время реставрации в Троицком соборе, Мария Николаевна сделала копии почти со всех икон праздничного ряда иконостаса, принадлежащих кисти преподобного Андрея Рублева. Тогда же Мария Николаевна написала образ преподобного Сергия с 19-ю житийными изображениями – список с иконы XV века, приписываемый иконописцу Дионисию или мастеру его школы. Эта икона помещена в местном ряду Троицкого собора у раки с мощами преподобного Сергия.

(41)

Блаженной памяти схиархимандрита Тихона(Балденкова)    «Вопроси отца твоего, и возвестит тебе, старцев твоих, и они скажут тебе» (Втор, 32.7).
Обращаться за духовным советом к старцам — традиция древняя: «Прежде у Израиля, когда кто – нибудь шел вопрошать Бога, говорили так: пойдем к прозорливцу». Но мы чаще живем по своей воле, точнее, по своеволию, а это редко бывает полезно нашей душе, а значит, нашей жизни.

Схиархимандрит Тихон (в миру Борис Балденков) родился 14 июля 1920 г. в г. Иваново в многодетной рабочей семье. Борис был десятым ребенком, — пятеро умерло в младенчестве. Мать, в иночестве Евдокия (+1979 г.), работала до пострига ткачихой, отец, Климент, тоже был связан с производством.
Борис родился необычно: вначале показались руки, словно младенец молился еще в утробе. Врач сказал матери: «Монаха родила, батюшку! Так идут дети – священники по призванию».

После крещения младенца пошел проливной дождь. «Меня еще и небо крестило», — вспоминал старец.
Ребенок рос тихим и послушным. Сестра Елизавета вспоминала: «Все поедят, а Борис сидит голодный, улыбается и ждет, когда ему дадут». Недалеко от них жила старая схимница, и мальчик водил ее в церковь, вместе и причащались. Но первым в храм привел его отец.

После школы Борис служил радистом недалеко от Анадыря, на Крайнем Севере, таившем множество опасностей. Продукты сбрасывали с самолетов, и порой они попадали в лапы белых медведей. На холоде разряжались батареи, терялась радиосвязь. Но полярник не унывал и писал в дневнике: «Есть падение и есть восстание. Есть минуты горькие, минуты разрушительные. Умей жить, когда жизнь становится невыносимой. И так тебе быть христианином».

По окончании службы, 9 ноября 1952 г., выехал на Большую землю. По дороге к Владивостоку, длившейся 13 суток, попал в шторм, затем долго ехал на поезде к сестре Надежде, жившей в Улан-Удэ, и, наконец, прибыл домой, в Иваново. Отца в живых уже не застал, а мать, недавно вернувшаяся из Почаевской Лавры, поделилась ним тихой радостью, обретенной в паломничестве. Сердце Бориса затрепетало, и он отправился в Почаев, взяв билет в одну сторону.

Едва переступив порог Лавры, в военной шинели и фуражке, отыскал старца Кукшу (Величко+1964), впоследствии прославленного Церковью, и взял у него благословение на послушание. Старец направил молодого подвижника в скит, заметив, что в Лавре сейчас суетно.
С 28 декабря 1952 г. в течение двух лет Борис нес послушание в скиту вместе с будущими митрополитами Иовом (Тывонюком), Челябинским и Златоустовским, и Лазарем (Швецом), Симферопольским и Крымским. В 1955т г. его постригли в рясофор и благословили послушание в странноприимнице. Духовником молодого подвижника стал иеросхимонах Николай (Гаврик), опытный делатель Иисусовой молитвы.
В 1957 г. по благословению наместника Лавры, архимандрита Севастиана (Пилипчука+1992), подвижника постригли в монашество, и вскоре, 31 декабря, рукоположили в иеродиакона.

Стремясь усовершенствовать свои знания, чтобы действенно служить Богу и людям, отец Богдан поступает в Московскую Духовную семинарию, затем в числе лучших учащихся – в МДА, наведываясь в Почаев при малейшей возможности.
10 декабря 1964 г., на праздник Божией Матери Знамение, Митрополит Тернопольский и Львовский Дамиан рукополагают отца Богдана в иеромонахи. По возвращении в Троице-Сергиеву Лавру, на послушании у мощей прп. Сергия, новопоставленный иеромонах сподобляется встречи со Святейшим Патриархом Алексием. Тот вначале гневается на о. Богдана, заметив на его руках поручи разного цвета (красный и зеленый), поскольку не нашлось одинаковых, но смягчается, узнав, что он постриженик Почаевской Лавры.
По убеждению отца Богдана, он избежал наказания благодаря заступничеству прп. Сергия.
В 1968 г. иером. Богдан с отличием завершает обучение в Московской Духовной Академии, и мать дарит ему священнический крест, который, как благословение, он бережно хранит до конца дней.
По возвращении в Почаев исполняет почетное послушание у стопы Божией Матери и в записном столе. В 1971 г. при наместнике Самуиле (Волынце) иеромонаха Богдана возводят в сан игумена. «Меня, убогого, Господь посетил радостью. В душе было много хорошего, мир и Божие утешение, какое может испытать христианин в первую седмицу поста. Бог сподобил быть в сане, но в то же время я – раб, монах, священнослужитель. Бог мне помогает».

1 января 1971 г. по кончине прп. Амфилохия, отец Богдан облачил усопшего в милоть и на следующий день служил по нем заупокойную литию. В поледующие годы он часто служил у иконы и мощей прп. Иова Почаевского, а с1978 г. стал гробовым у его мощей.
В 1976 г. батюшка был временно назначен благочинным Лавры, что крайне отягощало молитвенника. «Благочиние не по моим способностям», — говорил он. Пробыв чуть более семи месяцев на этом хлопотном послушании, он подал прошение об освобождении от оного.
11 мая 1979 г. отошла ко Господу мать старца, инокиня Евдокия. Отец Богдан скорбел, что не успел проститься с ней, и молился о упокоении ее души. На сороковой день он получил подтверждение, что душа матери безпрепятственно прошла через мытарства.
В 1985 г. на второй день Пасхи, Митрополит Никодим в сослужении наместника, архимандрита Николая, возвели старца в сан архимандрита, что, однако, ничуть не уменшило его смирения.
В это время проявляются многочисленные дары старца. Так. при наместнике Марке (Петровций) прибыли как-то со Святой Земли иеромонахи Мефодий (Кухар), секретарь Русской духовной миссии, и Павел. Отец Мефодий попрос
ил архимандрита Богдана помолиться, чтобы Господь дал возможность еще раз побывать в Почаеве. Старец благословил убирающим в храме класть поклоны за батюшку и произнес: «Прп. Иов приведет, живого или мертвого». Предсказание сбылось. Спустя год из Иерусалима в Почаев привезли гроб с телом убиенного в результате зверского покушения иеромонаха Мефодия, которого погребли на монашеском кладбище.

Здоровье старца, подорванное в молодости, постепенно слабело. Сказывались безсонные ночи, молитвенные бдения, самоотверженные труды подвижника. Его большое любящее сердце, способное вместить боль множества людей, стало отказывать, развился диабет. Старцу пришлось более двух месяцев послечиться в стационаре. Вернувшись в обитель, он продолжал самоотверженно нести послушание духовника, не обращая внимание на прогрессирующую болезнь. Прямо в келье ему была сделана операция на ноге.

В сентябре 1995 г. о. Богдан посетил святые места Афона и Эллады, а в 1996 – побывал в Иерусалиме. По смирению, он даже не посмел причаститься на Святой Земле, потребив лишь антидор. Паломничество укрепило его, усилило молитвенный дух. Старец научал, чтобы все по немощи не чинили самоволия, а уповали на волю Божию, веря в Его Милосердие. «Молитесь, надейтесь, веруйте и уповайте на Господа, — призывал он.- благодать Божия все покроет. Будьте милостивы друг к другу, и тогда Господь покроет вас Своей милостию».

К благодатному старцу обращалось множество людей. Делать операцию или нет, переезжать ли на новое место, менять ли место работы, — на все эти вопросы о. Богдан отвечал, помолясь и мысленно воззвав к Богу. И никогда не ошибался. Получив благословение старца, чада знали, что через него их благословляет Господь.
Старенькая схимонахиня Агафия, у которой выпали почти все зубы, пожаловалась как-то о.Богдану, что боится во сне проглотить расшатавшийся последний. По молитвам батюшки зуб выпал сам, а на месте его вырос новый…

Чудесные исцеления по молитвам старца происходили нередко. Но самое большое чудо – исцеление поврежденной грехом души. Известны случаи, когда после беседы с батюшкой алкоголики переставали употреблять спиртное, заядлые курильщики бросали сигареты, в разваливающихся семьях налаживались отношения.
Отцу Богдану удавалось привести к покаянию многих. Его кротость и смирение лучше всяких слов служили примером для других. Однажды во время Крестного хода владыка Лазарь во всеуслышание назвал старца своим учителем.
Бремя грехов пасомых им чад ложилось на него самого.Здоровье старца было основательно подорвано. Около восьми лет, скованный тяжким недугом, пребывал он в молитвенном затворе в Свято-Троицкой Китаевой пустыни г. Киева, и ухаживающие за ним духовные чада вывозили его из келии на коляске. Приняв Великую схиму, он был наречен именем Тихон.
Последние годы жизни схиархимандрит Тихон провел в затворе в Одессе, рядом с морем. Практически никого к батюшке не допускали, и только наместник Свято-Ильинского монастыря, архимандрит Виктор (Быков) как духовник посещал его, приобщая Св. Таин.
В 2012 г. старец перенес тяжелую операцию, а осенью 2013 года его не стало.
Погребли схиархимандрита Тихона в Китаевой пустыни. Множество осиротевших чад пришли проводить его в последний путь.
В память вечную будет праведник…

(114)

(22)

(49)

(34)

(22)

(25)

Начало революции в России (26 октября по Юлианскому календарю, который в то время использовала Россия)и хотя уже в феврале 1918 года был введён григорианский календарь (новый стиль) и уже первая годовщина (как и все последующие) отмечалась 7—8 ноября, революция по-прежнему ассоциировалась именно с октябрём, что и нашло отражение в её названии.

(20)

Святой великомученик Димитрий Солунский был сыном римского проконсула в Фессалониках (современные Салоники, славянское название – Солунь). Шел третий век христианства. Римское язычество, духовно сломленное и побежденное сонмом мучеников и исповедников Распятого Спасителя, усиливало гонения. Отец и мать святого Димитрия были тайными христианами. В тайной домовой церкви, бывшей в доме проконсула, мальчик был крещен и наставлен в христианской вере. Когда умер отец, а Димитрий уже достиг совершеннолетия, император Галерий Максимиан, вступивший на престол в 305 году, вызвал его к себе и, убедившись в его образованности и военно-административных способностях, назначил его на место отца проконсулом Фессалоникийской области. Главная задача, возложенная на молодого стратега, состояла в обороне города от варваров и истреблении христианства. Интересно, что среди угрожавших римлянам варваров важное место занимали наши предки славяне, особенно охотно селившиеся на Фессалоникийском полуострове. Существует мнение, что и родители Димитрия были славянского происхождения. В отношении к христианам воля императора была выражена однозначно: «Предавай смерти каждого, кто призывает имя Распятого». Император не подозревал, назначая Димитрия, какую широкую стезю исповеднических подвигов предоставляет он тайному подвижнику. Приняв назначение, Димитрий возвратился в Фессалоники и тотчас пред всеми исповедал и прославил Господа нашего Иисуса Христа. Вместо того, чтобы гнать и казнить христиан, он стал открыто учить жителей города христианской вере и искоренять языческие обычаи и идолопоклонство. Составитель Жития, Метафраст, говорит, что он стал для Фессалоник в своей учительной ревности «вторым апостолом Павлом», потому что именно «апостол языков» основал когда-то в этом городе первую общину верующих (1 Фес., 2 Фес.). Святому Димитрию предназначено было Господом последовать за святым апостолом Павлом и в мученической кончине.

Когда Максимиан узнал, что вновь назначенный им проконсул – христианин, и многих римских подданных, увлеченных его примером, обратил в христианство, гневу императора не было границ. Возвращаясь из похода в Причерноморье, император решил вести армию через Фессалоники, полный желания расправиться с солунскими христианами.

Узнав об этом, святой Димитрий заблаговременно повелел своему верному служителю Луппу раздать имение нищим со словами: «Раздели богатство земное между ними – будем искать себе богатства небесного». А сам предался посту и молитве, готовя себя к принятию мученического венца.

Когда император вошел в город, вызвали к нему Димитрия, и он смело исповедал себя христианином и обличил неправду и суетность римского многобожия. Максимиан приказал заключить исповедника в темницу, и Ангел сошел к нему в узилище, утешая и укрепляя в подвиге. Между тем император предался мрачным гладиаторским зрелищам, любуясь, как его любимый силач, германец по имени Лий, сбрасывал с помоста на копья воинов побежденных им в борьбе христиан. Отважный юноша, по имени Нестор, из солунских христиан, пришел в темницу к своему наставнику Димитрию и просил благословить его на единоборство с варваром. По благословению Димитрия, Нестор, одолел молитвами святого угодника, свирепого германца и сбросил его с помоста на копья воинов, как убийца-язычник сбрасывал христиан. Разгневанный повелитель приказал немедленно казнить святого мученика Нестора (память 27 октября) и послал стражу в темницу – пронзить копьями благословившего его на подвиг святого Димитрия.

На рассвете 26 октября 306 года в подземную темницу святого узника явились воины и пронзили его копьями. Верный служитель святой Лупп собрал на полотенце кровь святого великомученика Димитрия, снял с его пальца императорский перстень, знак высокого достоинства его, и также омочил в крови. Перстнем и другими святынями, освященными кровью святого Димитриям, святой Лупп стал исцелять недужных. Император повелел схватить и умертвить его.

Тело святого великомученика Димитрия было выброшено на съедение диким зверям, но солунские христиане взяли его и тайно предали земле. При святом равноапостольном Константине (306–337) над могилой святого Димитрия была воздвигнута церковь. Сто лет спустя, при строительстве нового величественного храма на месте ветхого, обретены были нетленные мощи святого мученика. С VII века при раке великомученика Димитрия начинается чудесное истечение благовонного мира, в связи с чем великомученик Димитрий получает церковное именование Мироточивого. Несколько раз почитатели солунского чудотворца делали попытки к перенесению его святых мощей или частицы их в Константинополь. Но неизменно святой Димитрий таинственно проявлял свою волю остаться покровителем и защитником родных Фессалоник. Неоднократно подступавшие к городу славяне-язычники бывали отогнаны от стен Солуни видом грозного светлого юноши, обходившего стены и внушавшего ужас воинам. Может быть, потому имя святого Димитрия Солунского особенно почитаемо в славянских народах после просвещения их светом Евангельской истины. С другой стороны, греки считали святого Димитрия как бы славянским святым по преимуществу.

С именем святого великомученика Димитрия Солунского связаны, по предуказанию Божию, первые же страницы русской летописи. Когда Вещий Олег разгромил греков под Константинополем (907), как сообщает летопись, «убоялись греки и говорили: это не Олег, но святой Димитрий послан на нас от Бога». Русские воины всегда верили, что они находятся под особым покровительством святого великомученика Димитрия. Более того, в старинных русских былинах великомученик Димитрий изображается русским по происхождению – так сливался этот образ с душой русского народа.

Церковное почитание святого великомученика Димитрия в Русской Церкви началось сразу после Крещения Руси. К началу 70-х годов ХI столетия относится основание Димитриевского монастыря в Киеве, известного впоследствии как Михайлов-Златоверхий монастырь. Обитель была построена сыном Ярослава Мудрого, великим князем Изяславом, в Крещении Димитрием († 1078). Мозаичная икона святого Димитрия Солунского из собора Димитриевского монастыря сохранилась до наших дней и находится в Государственной Третьяковской галерее. В 1194–1197 годах великий князь Владимирский Всеволод III Большое Гнездо, в крещении Димитрий, «создал церковь прекрасную на дворе своем, святого мученика Димитрия, и украсил ее дивно иконами и писанием» (т. е. фресками). Димитриевский собор и доныне является украшением древнего Владимира. Чудотворная икона святого Димитрия Солунского из иконостаса собора также ныне находится в Москве в Третьяковской галерее. Она написана на доске от гроба святого великомученика Димитрия, принесенной в 1197 году из Солуни во Владимир. Одно из ценнейших изображений святого – фреска на столпе Владимирского Успенского собора, принадлежащая кисти преподобного инока-иконописца Андрея Рублева. Почитание святого Димитрия продолжалось и в роду святого Александра Невского (память 23 ноября). Святой Александр назвал старшего сына в честь святого великомученика. А младший сын, святой благоверный князь Даниил Московский († 1303; память 4 марта), воздвиг в Москве храм во имя святого великомученика Димитрия в 1280-х годах, который явился первым каменным храмом в Московском Кремле. Позже, в 1326 году, при князе Иоанне Калите, он был разобран, а на его месте воздвигнут Успенский собор.

Память святого Димитрия Солунского издревле связывалась на Руси с воинским подвигом, патриотизмом и защитой Отечества. Святой изображается на иконах в виде воина в пернатых доспехах, с копьем и мечом в руках. На свитке (в более поздних изображениях) писали молитву, с которой святой Димитрий обращался к Богу о спасении родной Солуни: «Господи, не погуби град и людей. Если град спасешь и людей – с ними и я спасен буду, если погубишь – с ними и я погибну».

В духовном опыте Русской Церкви почитание святого великомученика Димитрия Солунского тесно связано с памятью защитника Родины и Церкви, великого князя Московского Димитрия Донского († 1389). «Слово о житии и о преставлении великого князя Димитрия Ивановича, царя русского», написанное в 1393 году, как и другие древние источники, ублажает его как святого. Духовный сын и воспитанник Митрополита Алексия, святителя Московского († 1378; память 12 февраля), ученик и собеседник великих молитвенников Русской земли – преподобных Сергия Радонежского († 1392; память 25 сентября), Димитрия Прилуцкого († 1392; память 11 февраля), святителя Феодора Ростовского († 1394; память 28 ноября), великий князь Димитрий «о церквах Божиих весьма печаловался, а страну земли Русской мужеством своим держал: многих врагов, встающих на нас, победил и славный град свой Москву стенами чудными оградил». Со времен построенного великим князем Димитрием белокаменного Кремля (1366) Москва стала называться Белокаменной. «Процвела земля Русская в лета княжения его», – свидетельствует названное «Слово». Молитвами своего Небесного покровителя, святого воина Димитрия Солунского великий князь Димитрий одержал ряд блестящих военных побед, предопределивших дальнейшее возвышение России: отразил натиск на Москву литовских войск Ольгерда (1368, 1373), разгромил на реке Воже татарское войско Бегича (1378), сокрушил военную мощь всей Золотой Орды в битве на Куликовом поле (8 сентября 1380 г. в день празднования Рождества Пресвятой Богородицы) между реками Доном и Непрядвой. Куликовская битва, за которую народ назвал Димитрия Донским, стала первым общерусским национальным подвигом, сплотившим вокруг Москвы духовные силы русского народа. Этому переломному событию русской истории посвящена «Задонщина», вдохновенная героическая поэма, написанная иереем Софонией Рязанцем (1381).

Князь Димитрий Донской был великим почитателем святого великомученика Димитрия. В 1380 году, накануне Куликовской битвы, он торжественно перенес из Владимира в Москву главную святыню Владимирского Димитриевского собора – икону великомученика Димитрия Солунского, написанную на доске гроба святого. В Московском Успенском соборе был устроен придел во имя великомученика Димитрия. В память воинов, павших в Куликовской битве, установлена была для общецерковного поминовения Димитриевская родительская суббота. В первый раз эта панихида была совершена в Троице-Сергиевом монастыре 20 октября 1380 года Преподобным Сергием, игуменом Радонежским, в присутствии самого великого князя Димитрия Донского. С тех пор она ежегодно совершается в обители с торжественным поминанием героев Куликовской битвы, в том числе схимонахов-воинов Александра (Пересвета) и Андрея (Осляби).

(63)

Мученик Лупп жил в конце III в. – начале IV в. и был верным слугой святого великомученика Димитрия Солунского (память 26 октября). Присутствуя при кончине господина, он омочил свою одежду его кровью и взял перстень с его руки. Этой одеждой, а также перстнем и именем великомученика Димитрия святой Лупп творил в Солуни многие чудеса. Он разбил языческих идолов, за что подвергся преследованию от язычников, но силой Божией был сохранен невредимым. Святой Лупп добровольно предал себя в руки мучителей и по повелению императора Максимиана Галерия был усечен мечом († после 306 г.).

(32)