В истории Русской Православной Церкви XX века священномученик Иларион занимает особое место. Его жизненный путь был во многом типичен для русского духовенства. Он родился 13 сентября 1886 года в селе Липицы Каширского уезда Тульской губернии в семье сельского священника. Окончил Духовное училище, Московскую Духовную семинарию, затем Московскую Духовную академию. За скупыми строками биографии трудно увидеть, как духовно зрела душа будущего подвижника. Однако именно тогда Иоанн Троицкий выбрал путь пастырского служения Церкви Христовой, решив принять монашество. 28 марта 1913 года в Зосимовой пустыни Троице-Сергиевой Лавры он принял постриг с именем Иларион в честь подвижника VIII века преподобного Илариона Нового, игумена Пелекитского. 2 июня того же года святитель Макарий, митрополит Московский и Коломенский, совершил его иерейскую хиротонию. В том же году уже архимандрит Иларион (Троицкий) становится экстраординарным профессором Московской Духовной академии по кафедре Священного Писания Нового Завета.
Наступает краткий период научной деятельности в тесном сотрудничестве с профессорами Академии, в числе которых в те годы были выдающиеся русские богословы. Одаренный проповедник, автор многих церковно-научных и публицистических работ, оказавших значительное влияние на развитие отечественной богословской мысли, отец Иларион в то же время обладал подлинным талантом руководителя.
В марте 1917 года он был назначен ректором Московской Духовной академии, затем принимал активное участие в подготовке Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917–1918 годов. Ректор Академии энергично и решительно выступил в поддержку восстановления Патриаршества на Руси, а после избрания на Первосвятительский престол митрополита Московского и Коломенского Тихона стал его ближайшим помощником.
Активная последовательная позиция архимандрита Илариона, твердо хранившего верность Православию, его неустанные труды на ниве церковной в сложных условиях послереволюционных лет обратили на себя внимание Священноначалия – он был призван к архипастырскому служению.
12 мая 1920 года состоялась его хиротония во епископа Верейского, викария Московской епархии. В 1920-е годы Владыка Иларион внес значительный вклад в борьбу с обновленчеством. Он разработал чин покаяния для обновленцев, при его личном участии в лоно Церкви возвратились многие уклонившиеся в раскол московские приходы.
«Старшее поколение верующих москвичей еще помнит Владыку – его чисто русскую внешность, богатырскую фигуру, его глубокое человеческое обаяние, смиренный и вместе с тем веселый нрав, его пламенную пастырскую ревность, близость к своим пасомым, особенно к молодежи. Но эти же самые достоинства восстановили против него советскую власть. Постановлением Особого совещания при Коллегии ОГПУ от 20 декабря 1923 года он был осужден к трем годам заключения.
1 января 1924 года епископ Иларион прибыл на пересыльный пункт на Поповом острове близ Кеми, а в июне был отправлен в Соловецкий лагерь».
В нечеловеческих условиях ГУЛАГа архиепископ Иларион с твердостью и достоинством совершал свой крестный путь, вызывая невольное уважение даже у своих палачей. Вот как пишет о нем в своей книге «Неугасимая лампада» другой соловецкий узник тех лет писатель Борис Ширяев: «С первого же дня его соловецкого жития имя Владыки окуталось легендой силы и славы… Легенда возникла и жила, потому что люди хотели видеть реальное воплощение духовной силы Церкви, ее несокрушимой твердыни, и самым подходящим объектом для этого воплощения был Владыка Иларион. Огромная внутренняя сила его проявилась с первых же дней по прибытии на каторгу. Он не был старейшим из заточенных иерархов, но разом получил в их среде признание высокого, если не первенствующего авторитета. Среди верующих мирян эта авторитетность его достигла еще большей высоты… Силе, исходившей от всегда спокойного, молчаливого Владыки Илариона, не могли противостоять и сами тюремщики: в разговоре с ним они никогда не позволяли себе непристойных шуток, столь распространенных на Соловках, где не только чекисты-охранники, но и большинство уголовников считали какой-то необходимостью то злобно, то с грубым добродушием поиздеваться над «опиумом». Нередко охранники как бы невзначай называли его Владыкой. Обычно – официальным термином «заключенный». Кличкой «опиум», попом или товарищем – никогда никто.
Владыка Иларион всегда избирался в делегации к начальнику острова Эйхмансу, когда было нужно добиться чего-нибудь трудного, и всегда достигал цели. Именно ему удалось сконцентрировать духовенство в 6-й роте (особая рота заключенных СЛОН, состоявшая из священнослужителей, которой были поручены работы на кухнях и продовольственных складах), получить для него некоторое ослабление режима, перевести большинство духовных всех чинов на хозяйственные работы, где они показали свою высокую честность. Он же отстоял волосы и бороды духовных лиц при поголовной стрижке во время сыпнотифозной эпидемии. В этой стрижке не было нужды: духовенство жило чисто. Остричь же стариков священников значило бы подвергнуть их новым издевательствам и оскорблениям.
Устраивая других – и духовенство, и мирян – на более легкие работы, Владыка Иларион не только не искал должности для себя, но и не раз отказывался от предложений со стороны Эйхманса, видевшего и ценившего его большие организаторские способности. Он предпочитал быть простым рыбаком…
Летом 1925 года архиепископа Илариона временно перевели из Соловков в Ярославский политизолятор: советская власть решила склонить авторитетного и любимого народом архиерея к поддержке возникшего в те годы нового, григорианского раскола. Попытка «завербовать» Владыку завершилась неудачно: архипастыря вернули на Соловки, а в ноябре 1926 года он был осужден на новый трехлетний срок. Многотрудный и скорбный путь Владыки Илариона завершился в ленинградской пересыльной тюрьме: 15/28 декабря 1929 года он скончался от брюшного тифа. Занимавший тогда Ленинградскую кафедру митрополит Серафим (Чичагов) добился разрешения взять тело для погребения. Отпевание Владыки Илариона состоялось в Петербургском Новодевичьем монастыре, на кладбище которого он был затем похоронен.
Несмотря на долгие десятилетия господства богоборческой власти, православные люди помнили пламенного архипастыря, чтили его имя, свято храня память о мученике за веру Христову.
(15)
