С Ла­за­ре­вой суб­бо­ты цер­ков­ные пес­но­пе­ния на­чи­на­ют ве­сти ве­ру­ю­щих по сто­пам Гос­по­да. Вре­ме­ни Его зем­ной жиз­ни оста­лось ме­нее неде­ли. Час ве­ли­ко­го Ис­хо­да бли­зок. «Об­щее вос­кре­се­ние преж­де Тво­ея стра­сти уве­ряя, из мерт­вых воз­двигл еси Ла­за­ря, Хри­сте Бо­же…», – слы­шим мы пе­ние празд­нич­но­го тро­па­ря.

«Вос­кре­ше­ние Ла­за­ря – по­след­нее ве­ли­кое чу­до Хри­ста, по­след­ний от­блеск Сла­вы Его пе­ред но­чью стра­стей. Еван­ге­лист Иоанн изо­бра­жа­ет это со­бы­тие как оче­ви­дец, с по­ра­зи­тель­ной, по­чти ося­за­е­мой до­сто­вер­но­стью. Ви­дишь бук­валь­но каж­дый штрих: ро­бость уче­ни­ков, их ко­ле­ба­ния и, на­ко­нец, ре­ши­мость ид­ти на­встре­чу опас­но­сти. Иисус с гла­за­ми, пол­ны­ми слез, у гроб­ни­цы; сёст­ры, по­дав­лен­ные го­рем; сму­ще­ние Мар­фы, от­ва­лен­ный ка­мень и власт­ный при­зыв, услы­шан­ный в иных ми­рах: «Вый­ди, Ла­зарь!» Без­молв­ная фигу­ра в са­ване на по­ро­ге скле­па… Тот, Кто вско­ре Сам дол­жен бу­дет прой­ти через вра­та смер­ти, объ­яв­ля­ет Се­бя ее по­бе­ди­те­лем»^[1].

Хри­сти­ан­ское бо­го­сло­вие рас­смат­ри­ва­ет это чу­до как зри­мый сим­вол вла­сти Хри­ста над жиз­нью и смер­тью, как уве­ре­ние уче­ни­ков в сво­ем Вос­кре­се­нии и бу­ду­щем вос­кре­ше­нии мерт­вых. По­это­му дан­но­му со­бы­тию по­свя­ще­на суб­бо­та ше­стой сед­ми­цы Ве­ли­ко­го по­ста (суб­бо­та Ла­за­ре­ва), пе­ред празд­ни­ком Вхо­да Гос­под­ня в Иеру­са­лим (Верб­ным вос­кре­се­ньем). Ра­ди точ­но­сти сле­ду­ет за­ме­тить, что здесь бо­го­слу­жеб­ное вре­мя не сов­па­да­ет с ис­то­ри­че­ским: вос­кре­ше­ние Ла­за­ря про­изо­шло за ме­сяц или два до Вхо­да Гос­под­ня в Иеру­са­лим (см. Ин.11:54.)

Сам же «Ла­зарь Чет­ве­ро­днев­ный», или «друг Бо­жий», – это го­сте­при­им­ный жи­тель Вифа­нии (пред­ме­стья Иеру­са­ли­ма), брат Мар­фы и Ма­рии, в до­ме ко­то­ро­го оста­нав­ли­вал­ся Иисус Хри­стос (Лк.10:38-41; Ин.12:1-2). Его вос­кре­ше­ние из мерт­вых на чет­вер­тый день (от­сю­да про­зва­ние), со­вер­шен­ное Хри­стом в фор­ме пуб­лич­но­го мес­си­ан­ско­го «зна­ме­ния», ста­ло для иудей­ских вла­стей, опа­сав­ших­ся ре­ли­ги­оз­ных вол­не­ний, по­след­ним ар­гу­мен­том в поль­зу немед­лен­ной над Ним рас­пра­вы (Ин.11:47-53).

Со­глас­но цер­ков­но­му пре­да­нию, по­сле вос­кре­ше­ния Ла­зарь про­жил еще 30 лет и умер в сане епи­ско­па Ки­ти­о­на (о. Кипр). В кон­це IX в. его мо­щи пе­ре­нес­ли в Кон­стан­ти­но­поль. Па­мять – 17/30 ок­тяб­ря и в суб­бо­ту Ла­за­ре­ву.

(20)

Ссылка на праздничную службу:

https://disk.yandex.ru/d/k8MKLBHaqjti4g

Празд­ник Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы празд­ну­ет­ся 7 ап­ре­ля (нов ст.), от­сто­ит ров­но на 9 ме­ся­цев от да­ты празд­но­ва­ния Рож­де­ства Хри­сто­ва, име­ет один день пред­праздн­ства и один день по­праздн­ства, в ко­то­рый празд­ну­ет­ся Со­бор ар­хан­ге­ла Гав­ри­и­ла. Пред­праздн­ство и по­праздн­ство от­ла­га­ют­ся, ес­ли Бла­го­ве­ще­ние слу­ча­ет­ся на Страст­ной или Свет­лой сед­ми­це.

На­зва­ние празд­ни­ка ука­зы­ва­ет на ка­кое-то осо­бое, неслы­хан­ное ра­нее «ра­дост­ное из­ве­стие», про­зву­чав­шее еди­но­жды в ми­ро­вой ис­то­рии. Этим и объ­яс­ня­ет­ся от­сут­ствие у празд­ни­ка уточ­ня­ю­ще­го смысл под­за­го­лов­ка (осо­бен­но в оби­ход­ной ре­чи): про­из­но­ся од­но лишь сло­во «Бла­го­ве­ще­ние», мы не бо­им­ся быть невер­но по­ня­ты­ми, ибо «ра­дост­ных из­ве­стий» бы­ло мно­го, но Бла­го­ве­ще­ние слу­чи­лось лишь од­на­жды. Та­ким об­ра­зом, на­зва­ние празд­ни­ка «Бла­го­ве­ще­ние Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це» бук­валь­но озна­ча­ет: «Ра­дост­ная весть [со­об­щен­ная] Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це». Ка­кая же ра­дост­ная весть со­став­ля­ет су­ще­ство празд­ни­ка? Кто был вест­ни­ком?

Из Еван­ге­лия от Лу­ки (ибо толь­ко он опи­сы­ва­ет дан­ное со­бы­тие) мы узна­ём, что немно­гим бо­лее двух ты­сяч лет то­му на­зад в ма­лень­ком па­ле­стин­ском го­род­ке На­за­ре­те со­вер­ши­лось пре­вос­хо­дя­щее на­ше ра­зу­ме­ние со­бы­тие — при­ро­да Бо­га со­еди­ни­лась с при­ро­дой че­ло­ве­ка. Здесь жи­ла скром­ная под­дан­ная рим­ско­го им­пе­ра­то­ра Ав­гу­ста, юная Ма­рия, к то­му вре­ме­ни си­ро­та. Она про­ис­хо­ди­ла из ди­на­стии ца­ря Да­ви­да, к ко­то­рой при­над­ле­жал и Иосиф, хра­ни­тель дев­ства Ма­рии, по­жи­лой вдо­вец, ко­то­ро­му Она бы­ла об­ру­че­на во ис­пол­не­ние тра­ди­ции, вос­пре­щав­шей доб­ро­де­тель­ной жен­щине оста­вать­ся оди­но­кой. Иосиф был бе­ден, ра­зу­ме­ет­ся, не афи­ши­ро­вал свое про­ис­хож­де­ние (это бы­ло смер­тель­но опас­но!) и вел жизнь про­сто­го ре­мес­лен­ни­ка.

Мож­но пред­ста­вить чув­ства юной Де­вы, Ко­то­рой, во вре­мя от­сут­ствия Иоси­фа, вдруг зри­мо пред­стал небес­ный вест­ник, ан­гел Гав­ри­ил.

«Ан­гел, вой­дя к Ней, ска­зал:
«Ра­дуй­ся, Бла­го­дат­ная! С То­бою Гос­подь!»

Но Она силь­но сму­ти­лась от его слов и ста­ла раз­ду­мы­вать, что же зна­чит та­кое при­вет­ствие. И ска­зал Ей ан­гел:

«Не стра­шись, Ма­ри­ам, 
ибо Ты об­ре­ла ми­лость у Бо­га:
и вот, Ты зач­нешь и ро­дишь Сы­на,
и на­ре­чешь Ему имя: Иисус.

И бу­дет Он ве­лик,
и на­зо­вут Его Сы­ном Все­выш­не­го.» <…>

И ска­за­ла Ма­ри­ам ан­ге­лу:
«Как же бу­дет это, ес­ли Я не знаю му­жа?»

И ан­гел ска­зал Ей в от­вет:
«Дух Свя­той сой­дет на Те­бя, 
и Си­ла Выш­не­го осе­нит Те­бя,

по­то­му Ди­тя Твое бу­дет свя­то
и на­ре­чет­ся: Сын Бо­жий.»<…>

То­гда Ма­ри­ам ска­за­ла:
«Пред то­бою ра­ба Гос­под­ня; да бу­дет со Мною, как ты ска­зал.»
И уда­лил­ся от Нее ан­гел» (Лк.1:28-32, Лк.1:34-35, Лк.1:38).

О со­вер­шив­шем­ся в эти мгно­ве­ния та­ин­стве труд­но го­во­рить: лю­бые сло­ва ка­жут­ся непро­сти­тель­ной дер­зо­стью. Здесь при­ста­ло толь­ко бла­го­го­вей­ное со­зер­ца­ние тай­ны: «удо­бее мол­ча­ние» (при­ли­че­ству­ет мол­ча­ние), как по­ет­ся в од­ном из бо­го­ро­дич­ных гим­нов.

По­ста­ра­ем­ся лишь по­нять: то, что за­ни­ма­ет несколь­ко строк еван­гель­ско­го по­вест­во­ва­ния, под­го­тав­ли­ва­лось всей ис­то­ри­ей вет­хо­за­вет­но­го че­ло­ве­че­ства, и в диа­ло­ге ан­ге­ла и Де­вы Ма­рии эта ис­то­рия об­ре­ла свой смысл и дол­го­ждан­ное за­вер­ше­ние. Вет­хий за­вет (что зна­чит бук­валь­но «древ­ний со­юз», «ста­рый до­го­вор») Бо­га с че­ло­ве­ком, имев­ший ха­рак­тер под­го­то­ви­тель­ный и вре­мен­ный, от­ныне сме­ня­ет­ся но­вым со­ю­зом со всем че­ло­ве­че­ством и на все вре­ме­на.

Од­ни­ми лишь сво­и­ми си­ла­ми че­ло­век не мог пре­одо­леть глу­бо­чай­шую про­пасть, раз­верз­шу­ю­ся меж­ду ним и Бо­гом, ибо страш­ный удар, со­тряс­ший его в неза­па­мят­ные вре­ме­на («гре­хо­па­де­ние пра­ро­ди­те­лей»), рас­ко­лол его свер­ху до­ни­зу: от выс­ше­го со­зна­ния до те­лес­ной при­ро­ды. Он пе­ре­стал при­над­ле­жать Сво­е­му Со­зда­те­лю, а зна­чит — и сво­е­му ра­зум­но­му «я». По­тре­бо­ва­лась встре­ча и ре­аль­ное со­еди­не­ние Бо­же­ствен­ной и че­ло­ве­че­ской при­ро­ды через Бо­го­во­пло­ще­ние. Толь­ко так мог­ла быть воз­вра­ще­на в пер­во­здан­ное до­сто­ин­ство це­лост­ная при­ро­да че­ло­ве­ка. И в ли­це Ма­рии че­ло­ве­че­ство до­стиг­ло выс­шей точ­ки сво­е­го ду­хов­но-нрав­ствен­но­го раз­ви­тия и очи­ще­ния на пу­тях вос­ста­нов­ле­ния Со­ю­за с Бо­гом.

Неза­ме­чен­ным бы­ло яв­ле­ние Де­ве Ма­рии вест­ни­ка Небес, ни­кто не слы­шал про­ис­шед­ше­го меж­ду ни­ми раз­го­во­ра. Ни­чуть не из­ме­ни­лась ви­ди­мая жизнь ни в са­мом На­за­ре­те, ни тем бо­лее в гор­де­ли­вом Ри­ме по­сле ис­чез­но­ве­ния ан­ге­ла. Но как уди­ви­лись бы жи­те­ли огром­ной мно­го­языч­ной Им­пе­рии, ес­ли бы узна­ли, что имен­но в этом непри­мет­ном со­бы­тии на­шла свое оправ­да­ние и за­вер­ше­ние вся ис­то­рия че­ло­ве­че­ства от Ада­ма и что их по­том­ки ста­нут от­счи­ты­вать Но­вую эру от Дня Рож­де­ния маль­чи­ка, ко­то­ро­го окру­жа­ю­щие пре­не­бре­жи­тель­но на­зы­ва­ли «сы­ном плот­ни­ка»!

«Се­го­дня — на­ча­ло на­ше­го спа­се­ния…», — по­ет­ся за бо­го­слу­же­ни­ем празд­ни­ка Бла­го­ве­ще­ния. Про­дол­же­ни­ем его станет жизнь Бо­го­че­ло­ве­ка Иису­са Хри­ста – «Вто­ро­го Ада­ма», а за­вер­ше­ни­ем — Тай­ная ве­че­ря, Гол­го­фа, воз­глас «Со­вер­ши­лось!», нис­хож­де­ние во Ад, Три­днев­ное Вос­кре­се­ние, Воз­не­се­ние и си­де­ние «одес­ную От­ца».

Древ­ний на­род­ный обы­чай в день Бла­го­ве­ще­ния вы­пус­кать из кле­ток на во­лю пле­нен­ных птиц ме­ло­ди­че­ски за­пе­чат­лен в пре­крас­ных сти­хах А. Пуш­ки­на и Ф. Ту­ман­ско­го.

(3)

Для просмотра фото и видео переходите по ссылке:

https://disk.yandex.ru/d/Hy-GyW1fMYjDmQ

(7)

(13)

В субботу на пятой неделе Великого поста святая Церковь торжественно возглашает молебное пение акафиста, или благодарственной похвалы Пресвятой Богородице. Вследствие этого и сам праздник называется «Похвала Пресвятой Богородице»; данное название используется уже в древнерусских летописях.

Считается, что Акафист Богородице появился после 626 года, когда Константинополь осаждали персы. Во время осады народ искал защиты в храмах Божиих, день и ночь умоляя Усердную Заступницу спасти свой город, а патриарх Сергий носил на руках своих икону Пресвятой Богородицы^[1] по городским стенам. После чудесного избавления города и было составлено данное песнопение, прославляющее Богородицу.

При этом основной Акафиста был кондак Благовещению, который состоял из 24 икосов; считается, что патриарх Сергий Константинопольский добавил в каждый икос через один по 12 херетизмов в каждый (херетизмы – воззвания «Радуйся…» (греч. «хэре»), являющиеся отличительной чертой Акафиста). Сам же кондак появился столетием раньше и был, возможно, составлен преп. Романом Сладкопевцем. После же добавления «херетизмов» кондак Благовещению превратился в песнопение нового жанра – Акафист (само слово «акафист» означает «неседальный», то есть молебное пение, совершаемое стоя).

Впоследствии в VIII веке во время очередного спасения Константинополя (возможно, после осады арабами) появился кондак «Взбранной Воеводе…», который изначально был независимым песнопением, однако потом вошел в состав Акафиста. Таким образом, в VIII веке Акафист приобрел свой современный вид.

Праздник Похвалы Богородицы в 5-ю субботу Великого поста возник в IX веке и впервые упоминается уже в Типиконе Великой церкви; в уставах монастырских (Сттудийском и его редакциях) на этот праздник полагается пение Акафиста Богородице. Есть объяснение, что закрепление Акафиста за 5-й субботой поста произошло уже после того, как в четверг стали совершать службу Великого канона. Обе службы объединяет их историческая связь с Константинополем: служба Великого канона связана с памятью о землетрясении, Акафист – с избавлением от персов. Получается, служба Великого канона как бы «притянула» к себе службу Акафиста, так что в итоге образовалась 5-я седмица – условная «седмица Константинополя».

(14)

Свя­тые му­че­ни­ки Ага­пий, Пуп­лий, Ти­мо­лай, Ро­мил, Алек­сандр, Алек­сандр, Ди­о­ни­сий и Ди­о­ни­сий по­стра­да­ли при им­пе­ра­то­ре Дио­кли­ти­ане (284–305) в го­ро­де Ке­са­рии Па­ле­стин­ской. Во вре­мя од­но­го из язы­че­ских празд­ни­ков хри­сти­ан, от­ка­зав­ших­ся при­не­сти жерт­ву идо­лам, на­ча­ли пуб­лич­но ис­тя­зать и каз­нить. В это вре­мя му­че­ник Ти­мо­фей (па­мять 19 ав­гу­ста) был осуж­ден на со­жже­ние, а му­че­ни­ки Ага­пий и Фек­ла (па­мять 19 ав­гу­ста) бы­ли от­да­ны на рас­тер­за­ние зве­рям. На­хо­див­ши­е­ся в тол­пе юно­ши-хри­сти­ане Пуп­лий, Ти­мо­лай, Алек­сандр, дру­гой Алек­сандр, Ди­о­ни­сий и ипо­ди­а­кон Диас­поль­ской церк­ви Ро­мил ре­ши­ли пуб­лич­но ис­по­ве­дать ве­ру и по­стра­дать за Хри­ста. В знак доб­ро­воль­но­го по­дви­га они свя­за­ли се­бе ру­ки и яви­лись к пра­ви­те­лю Урва­ну. Ви­дя их мо­ло­дость, пра­ви­тель про­бо­вал уго­во­рить их от­ка­зать­ся от сво­е­го ре­ше­ния, но тщет­но. То­гда он вверг их в тем­ни­цу, где уже на­хо­ди­лись двое хри­сти­ан – Ага­пий, пе­ре­нес­ший му­ки за ве­ру во Хри­ста, и его слу­га Ди­о­ни­сий. Все эти свя­тые бы­ли пре­да­ны страш­ным му­кам и обез­глав­ле­ны.

(16)

Мит­ро­по­лит Фе­о­гност, пре­ем­ник на Ки­ев­ской и Вла­ди­мир­ской ка­фед­ре мит­ро­по­ли­та Пет­ра, был уро­жен­цем Кон­стан­ти­но­по­ля. Он был из­ве­стен как зна­ток цер­ков­ных ка­но­нов. Ме­стом сво­е­го пре­бы­ва­ния на Ру­си он из­брал Моск­ву, не же­лая «остав­лять гро­ба чу­до­твор­цев», то есть мит­ро­по­ли­та Пет­ра, и, по­доб­но ему, был по­мощ­ни­ком и твер­дой опо­рой кня­зей Мос­ков­ских. В то вре­мя вел. кня­зем на Ру­си стал Иоанн Ка­ли­та, Мос­ков­ский князь. То­гда ти­ши­на на­ста­ла на Ру­си, а Мос­ков­ское кня­же­ство ста­ло рас­ти и креп­нуть. Но мно­го тяж­ко­го при­шлось пе­ре­не­сти свя­ти­те­лю Фе­о­гно­сту. Так, ко­гда Твер­ской князь Алек­сандр, на­влек­ший на се­бя гнев ха­на Уз­бе­ка, бе­жал в Псков, свя­ти­тель был вы­нуж­ден за­крыть все церк­ви в Пско­ве. То­гда, жа­лея пско­ви­чей, Алек­сандр бе­жал в Лит­ву, и толь­ко этим бы­ло предот­вра­ще­но но­вое на­ше­ствие та­тар на Русь. Ко­гда же князь Алек­сандр вер­нул­ся на Русь, чтобы не ли­шить де­тей сво­их ро­до­вых прав, и был каз­нен с сы­ном сво­им Фе­о­до­ром в Зо­ло­той Ор­де, мит­ро­по­лит Фе­о­гност встре­тил те­ла их во Вла­ди­ми­ре, от­пел со сле­за­ми и от­пра­вил в Тверь (см. 2 окт., жи­тие св. Ан­ны Ка­шин­ской). Воль­ный Нов­го­род он при­ми­рил с мос­ков­ским кня­зем, и в 1346 г. (при вел. кня­зе Си­меоне Гор­дом, сыне Ка­ли­ты) Нов­го­род сво­ею во­лей по­ко­рил­ся вел. кня­зю.

В 1342 г. хан Джа­ни­бек хо­тел уни­что­жить все пра­ва и льго­ты пра­во­слав­но­го ду­хо­вен­ства и об­ло­жить его да­нью, а мит­ро­по­ли­та при­ну­дить со­би­рать эту дань, гро­зя в про­тив­ном слу­чае со­би­рать ее са­мо­му. Мит­ро­по­лит от­дал та­та­рам все свое до­сто­я­ние, но брать дань с цер­ков­ни­ков от­ка­зал­ся, ссы­ла­ясь на сло­ва апо­сто­ла Пав­ла: «Ес­ли кто ра­зо­рит храм Бо­жий, то­го по­ка­ра­ет Бог, ибо храм Бо­жий свят; а этот храм – вы» (1Кор.3:17). Его под­верг­ли пыт­кам, но он не усту­пил, и то­гда хан под­твер­дил все пра­ва и льго­ты пра­во­слав­ной церк­ви. Ко­гда мит­ро­по­лит вер­нул­ся в Моск­ву, страш­ный по­жар, чет­вер­тый в его прав­ле­ние Рус­ской Цер­ко­вью, опу­сто­шил Моск­ву, и мит­ро­по­лит, несмот­ря на то что у него не оста­ва­лось боль­ше ни­ка­ких средств, со сле­ду­ю­ще­го же го­да на­чал вос­ста­нав­ли­вать церк­ви.

Пред­чув­ствуя свою кон­чи­ну, он на­зна­чил епи­ско­па Вла­ди­мир­ско­го Алек­сия (па­мять его 12 февр.) сво­им пре­ем­ни­ком. Паст­ву свою он объ­ез­жал очень ча­сто, с пер­во­го же го­да сво­е­го при­ез­да на Русь. В по­след­ний год его жиз­ни юный от­шель­ник Вар­фо­ло­мей (бу­ду­щий прп. Сер­гий – па­мять его 25 сент.) при­был в ра­до­неж­ские ле­са и об­ра­тил­ся к нему за бла­го­сло­ве­ни­ем со­здать цер­ковь во имя Пре­свя­той Тро­и­цы. Мит­ро­по­лит при­нял его оте­че­ски, бла­го­сло­вил и дал про­си­мое раз­ре­ше­ние. За­бо­лел свя­ти­тель Фе­о­гност в 1352 г., а скон­чал­ся 14 мар­та 1353 г. и был по­гре­бен в Успен­ском со­бо­ре в при­де­ле св. апо­сто­ла Пет­ра, ос­но­ван­но­го им в па­мять сво­е­го пред­ше­ствен­ни­ка.

В 1471 г. свя­тые мо­щи его бы­ли об­ре­те­ны нетлен­ны­ми, а в 1474 г. от них по­лу­чил ис­це­ле­ние один немой. Он рас­ска­зал, что ви­дел, как свя­ти­тель встал из гро­ба, бла­го­сло­вил его язык, по­сле че­го к нему вер­нул­ся дар ре­чи. Свя­ти­тель Фе­о­гност был при­чис­лен к ли­ку свя­тых в XIX в.

(8)

В 313 го­ду им­пе­ра­тор Кон­стан­тин Ве­ли­кий под­пи­сал за­кон о сво­бо­де ис­по­ве­да­ния ве­ры. Его со­пра­ви­тель им­пе­ра­тор Ли­ки­ний то­же под­пи­сал этот за­кон, но в под­власт­ных ему об­ла­стях го­не­ния на хри­сти­ан про­дол­жа­лись. Око­ло 320 го­да в го­ро­де Се­ва­стии, в Ар­ме­нии, сто­я­ло рим­ское вой­ско. В вой­ске на­хо­ди­лось 40 во­и­нов-хри­сти­ан ро­дом из Кап­па­до­кии (ныне на тер­ри­то­рии Тур­ции). Во­е­на­чаль­ник Аг­ри­ко­лай при­нуж­дал их при­не­сти жерт­ву идо­лам, но во­и­ны от­ка­за­лись.

То­гда во­и­нов аре­сто­ва­ли и свя­зан­ны­ми по­ве­ли к озе­ру близ го­ро­да Се­ва­стии. Сто­я­ла зи­ма, ве­че­ре­ло. Во­и­нов раз­де­ты­ми по­ста­ви­ли в по­кры­тое льдом озе­ро. Страш­ная сту­жа ско­ва­ла чле­ны свя­тых му­че­ни­ков, и они на­ча­ли за­мер­зать. Му­че­ние это бы­ло для них осо­бен­но тя­же­лым, по­то­му что на бе­ре­гу озе­ра для со­блаз­на бы­ла по­став­ле­на теп­лая ба­ня. Кто хо­тел спа­сти свою жизнь, дол­жен был за­явить тю­рем­но­му сто­ро­жу, что он от­рек­ся от Хри­ста, и то­гда он мог вой­ти в теп­лую ба­ню и ото­греть­ся. Всю ночь во­и­ны му­же­ствен­но пе­ре­но­си­ли лю­тый мо­роз, обод­ряя друг дру­га и поя свя­щен­ные гим­ны Бо­гу.

Ран­ним утром один из во­и­нов не вы­дер­жал стра­да­ний. Он вы­шел из озе­ра и по­спе­шил к бане. Но как толь­ко теп­лый воз­дух кос­нул­ся его те­ла, он упал мерт­вым. Вско­ре по­сле это­го тю­рем­ный сто­рож Аг­лаий уви­дел, как над му­че­ни­ка­ми, остав­ши­ми­ся в озе­ре, за­бли­стал незем­ной свет. Аг­лаий был так по­тря­сен этим чу­дом, что, объ­явив се­бя хри­сти­а­ни­ном, сбро­сил с се­бя одеж­ду и при­со­еди­нил­ся к 39 му­че­ни­кам. Му­чи­те­ли, при­шед­шие немно­го спу­стя, уви­де­ли, что во­и­ны-хри­сти­ане не толь­ко не за­мерз­ли, но, по-ви­ди­мо­му, да­же ото­гре­лись. То­гда му­чи­те­ли мо­ло­та­ми пе­ре­би­ли им го­ле­ни и по­бро­са­ли в огонь, а по­том обуг­лен­ные ко­сти му­че­ни­ков сбро­си­ли в ре­ку.

Через три дня му­че­ни­ки яви­лись епи­ско­пу Се­ва­стий­ско­му Пет­ру и рас­ска­за­ли о сво­ем по­дви­ге. Еп. Петр со­брал их ко­сти и с че­стью по­хо­ро­нил. Име­на му­че­ни­ков со­хра­ни­лись: Ки­ри­он, Кан­дид, Домн, Ис­и­хий, Ирак­лий, Сма­рагд, Ев­но­ик, Ва­лент, Ви­ви­ан, Клав­дий, Приск, Фе­о­дул, Ев­ти­хий, Иоанн, Ксан­фий, Или­ан, Си­си­ний, Аг­гей, Ае­тий, Фла­вий, Ака­кий, Ек­де­кий, Ли­си­мах, Алек­сандр, Илий, Гор­го­ний, Фе­о­фил, До­ми­ти­ан, Га­ий, Леон­тий, Афа­на­сий, Ки­рилл, Са­кер­дон, Ни­ко­лай, Ва­ле­рий, Филик­ти­мон, Се­ве­ри­ан, Ху­ди­он, Ме­ли­тон и Аг­лаий. Па­мять 40 му­че­ни­ков от­но­сит­ся к кру­гу наи­бо­лее чти­мых празд­ни­ков. В день их па­мя­ти, 9 мар­та, об­лег­ча­ет­ся стро­гость Ве­ли­ко­го по­ста и со­вер­ша­ет­ся Ли­тур­гия Пре­ждео­свя­щен­ных да­ров.

(38)

Наши дорогие и любимые прихожанки Жанна Ефимовна, Анна Михеевна, Валентина Александровна и Валентина Петровна испекли жаворонков!

Ждём всех на службе, посвящённой памяти сорока Севастийских мучеников!

(16)

Кур­ская ико­на «Зна­ме­ние» Бо­жи­ей Ма­те­ри — од­на из древ­ней­ших икон Рус­ской Церк­ви. В ХIII ве­ке, во вре­мя та­тар­ско­го на­ше­ствия, ко­гда все Рус­ское го­су­дар­ство ис­пы­ты­ва­ло ве­ли­чай­шее бед­ствие, го­род Курск, ра­зо­рен­ный пол­чи­ща­ми Ба­тыя, при­шел в за­пу­сте­ние. Од­на­жды в окрест­но­стях го­ро­да один охот­ник за­ме­тил ле­жав­шую у кор­ней де­ре­ва ико­ну, об­ра­щен­ную ли­ком к зем­ле. Охот­ник под­нял ее и уви­дел, что изо­бра­же­ние ико­ны по­доб­но иконе «Зна­ме­ние» Нов­го­род­ской. Од­новре­мен­но с яв­ле­ни­ем этой ико­ны со­вер­ши­лось и пер­вое чу­до. Как толь­ко охот­ник под­нял свя­тую ико­ну с зем­ли, тот­час на ме­сте, где ле­жа­ла ико­на, с си­лой за­бил ис­точ­ник чи­стой во­ды. Это про­изо­шло 8 сен­тяб­ря 1295 го­да. Охот­ник не ре­шил­ся оста­вить ико­ну в ле­су и, по­стро­ив на ме­сте об­ре­те­ния неболь­шую де­ре­вян­ную ча­сов­ню, по­ста­вил в ней но­во­яв­лен­ный об­раз Бо­го­ма­те­ри.

Вско­ре об этом узна­ли жи­те­ли го­ро­да Рыль­ска, рас­по­ло­жен­но­го непо­да­ле­ку, и ста­ли по­се­щать ме­сто яв­ле­ния для по­кло­не­ния но­вой свя­тыне.

Ико­ну пе­ре­нес­ли в Рыльск и по­ста­ви­ли в но­вом хра­ме в честь Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Но ико­на про­бы­ла там недол­го, чу­дес­ным об­ра­зом она ис­чез­ла и воз­вра­ти­лась на ме­сто сво­е­го яв­ле­ния. Жи­те­ли Рыль­ска неод­но­крат­но бра­ли ее и от­но­си­ли в го­род, но ико­на непо­сти­жи­мым об­ра­зом воз­вра­ща­лась на преж­нее ме­сто. То­гда все по­ня­ли, что Бо­го­ма­терь бла­го­во­лит к ме­сту яв­ле­ния Сво­е­го об­ра­за.

Еже­год­но в пят­ни­цу де­вя­той неде­ли по­сле Пас­хи ико­на «Зна­ме­ние» тор­же­ствен­но с крест­ным хо­дом пе­ре­но­си­лась из кур­ско­го Зна­мен­ско­го со­бо­ра на ме­сто ее яв­ле­ния в Ко­рен­ную пу­стынь, где она и оста­ва­лась до 12 сен­тяб­ря, а за­тем сно­ва тор­же­ствен­но воз­вра­ща­лась в Курск. Этот крест­ный ход был уста­нов­лен в 1618 го­ду в па­мять пе­ре­не­се­ния ико­ны из Моск­вы в Курск и в вос­по­ми­на­ние ее пер­во­на­чаль­но­го яв­ле­ния.

Осо­бая по­мощь Бо­жи­ей Ма­те­ри через эту ико­ну свя­за­на с важ­ны­ми со­бы­ти­я­ми в ис­то­рии Рос­сии: осво­бо­ди­тель­ной вой­ной рус­ско­го на­ро­да во вре­мя поль­ско-ли­тов­ско­го на­ше­ствия 1612 го­да и Оте­че­ствен­ной вой­ной 1812 го­да.

Чу­до­твор­ная ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри «Зна­ме­ние» Кур­ская-Ко­рен­ная в по­след­ний раз пре­бы­ва­ла на рус­ской зем­ле 14 сен­тяб­ря 1920 го­да в Кры­му, в вой­сках, сра­жав­ших­ся про­тив боль­ше­ви­ков. По­ки­нув Рос­сию в 1920 г., свя­тая ико­на ста­ла «Оди­гит­ри­ей» (Пу­те­во­ди­тель­ни­цей) Рус­ско­го рас­се­я­ния, неот­луч­но пре­бы­вая со все­ми пер­во­и­е­рар­ха­ми Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви за­гра­ни­цей. Ныне она пре­бы­ва­ет в од­ном из хра­мов Но­вой Ко­рен­ной пу­сты­ни под Нью-Йор­ком (США). В кур­ском Зна­мен­ском со­бо­ре хра­нит­ся спи­сок с чу­до­твор­но­го об­ра­за.

(33)