Христианская Пятидесятница имеет свой ветхозаветный прототип — одноименный иудейский праздник Πεντηκοστή — Пятидесятница. Примечательно, что в канонических ветхозаветных книгах и традиционном иудаизме используется другое наименование — праздник Седмиц (евр. «Шавуот»), связанное с тем, что этот праздник совершали через семь седмиц после Пасхи. Привычное нам «Пятидесятница» употребляется только в грекоязычной иудейской литературе: неканонических книгах (Тов.2:1; 2Мак.12:32), трудах Иосифа Флавия и в Новом Завете (Деян.2:1,20:16; 1Кор.16:8). И библейское, и церковное наименование имеют одинаковое объяснение: праздник получил такое название вследствие того, что всегда приходился на 50-й день после празднования Пасхи. Содержанием Пятидесятницы является воспоминание сошествия Святого Духа на апостолов и таинственное рождение в этот день Церкви Христовой. Кроме этого, христианский праздник имеет еще одно название — День Святой Троицы. Это наименование возникло на достаточно позднем этапе развития праздника (примерно с XIV в.) и связано с тем, что к воспоминанию исторического события — сошествия Святого Духа на апостолов — добавляется еще один аспект — прославление Триединого Божества.

(8)

Святой император Константин (306–337), получивший от Церкви именование «равноапостольный», а во всемирной истории наименованный Великим, был сыном цезаря Констанция Хлора (305–306), правившего странами Галлией и Британией. Огромная Римская империя была в то время разделена на Западную и Восточную, во главе которых находились два самостоятельных императора, имевшие соправителей, одним из которых в Западной половине и был отец императора Константина. Святая царица Елена, мать императора Константина, была христианкой. Будущий правитель всей Римской империи – Константин – был воспитан в уважении к христианской религии. Отец его не преследовал христиан в управляемых им странах, в то время, как во всей остальной Римской империи христиане подвергались жестоким гонениям со стороны императоров Диоклитиана (284–305), его соправителя Максимиана Галерия (305–311) – на Востоке и императора Максимиана Геркула (284–305) – на Западе. После смерти Констанция Хлора сын его Константин в 306 году был провозглашен войсками императором Галлии и Британии. Первым делом нового императора было провозгласить в подвластных ему странах свободу исповедания христианской веры. Фанатик язычества Максимиан Галерий на Востоке и жестокий тиран Максентий на Западе ненавидели императора Константина и злоумышляли его низложить и убить, но Константин предупредил их и в ряде войн с помощью Божией разбил всех своих противников. Он молил Бога дать ему знамение, которое воодушевило бы его войско храбро сражаться, и Господь явил ему на небе сияющее знамение Креста с надписью «Сим побеждай». Сделавшись полновластным правителем Западной части Римской империи, Константин издал в 313 году Миланский эдикт о веротерпимости, а в 323 году, когда воцарился как единственный император над всей Римской империей, распространил действие Миланского эдикта и на всю восточную часть империи. После трехсот лет гонений христиане впервые получили возможность открыто исповедовать свою веру во Христа.

Отказавшись от язычества, император не оставил столицей империи древний Рим, бывший центром языческого государства, а перенес свою столицу на восток, в город Византию, которая и была переименована в Константинополь. Константин был глубоко убежден, что только христианская религия может объединить огромную разнородную Римскую империю. Он всячески поддерживал Церковь, возвращал из ссылки исповедников-христиан, строил церкви, заботился о духовенстве. Глубоко почитая крест Господень, император желал найти и самый Животворящий Крест, на котором был распят Господь наш Иисус Христос. Для этой цели он направил в Иерусалим свою мать – святую царицу Елену, дав ей большие полномочия и материальные средства. Вместе с Иерусалимским Патриархом Макарием святая Елена приступила к поискам, и Промыслом Божиим Животворящий Крест был чудесным образом обретен в 326 году. Находясь в Палестине, святая царица многое совершила в пользу Церкви. Она приказала освободить все места, связанные с земной жизнью Господа и Его Пречистой Матери, от всяких следов язычества, повелела воздвигнуть в этих памятных местах христианские церкви. Над пещерой Гроба Господня сам император Константин повелел соорудить великолепный храм в славу Воскресения Христова. Святая Елена отдала Животворящий Крест на хранение Патриарху, часть же Креста взяла с собой для вручения императору. Раздав в Иерусалиме щедрую милостыню и устроив трапезы для бедных, во время которых сама прислуживала, святая царица Елена возвратилась в Константинополь, где вскоре скончалась в 327 году.

За свои великие заслуги перед Церковью и труды по обретению Животворящего Креста царица Елена именуется равноапостольной.

Мирное существование христианской Церкви было нарушено возникшими внутри Церкви нестроениями и раздорами от появившихся ересей. Еще в начале деятельности императора Константина на Западе возникла ересь донатистов и новациан, требовавших повторения крещения над отпадшими во время гонений христианами. Эта ересь, отвергнутая двумя поместными соборами, была окончательно осуждена Миланским Собором 316 года. Но особенно губительной для Церкви оказалась возникшая на Востоке ересь Ария, дерзнувшего отвергнуть Божественную сущность Сына Божия и учить о тварности Иисуса Христа. По повелению императора был созван в 325 году Первый Вселенский Собор в городе Никее. 318 епископов собрались на этот Собор, его участниками были епископы-исповедники в период гонений и многие другие светильники Церкви, среди которых – святитель Николай Мирликийский. Император присутствовал на заседаниях Собора. Ересь Ария была осуждена и составлен Символ веры, в который был внесен термин «Единосущный Отцу», навсегда закрепивший в сознании православных христиан истину о Божественности Иисуса Христа, принявшего человеческую природу для искупления всего человеческого рода.

Можно удивляться глубокому церковному сознанию и чувству святого Константина, выделившему определение «Единосущный», слышанное им в прениях Собора, и предложившему внести это определение в Символ веры.

После Никейского Собора равноапостольный Константин продолжал активную деятельность в пользу Церкви. В конце жизни он принял Святое Крещение, подготовившись к нему всей своей жизнью. Скончался святой Константин в день Пятидесятницы в 337 году и был погребен в церкви Святых апостолов в заранее приготовленной им гробнице.

(14)

Благоверный великий князь Димитрий Донской родился в 1350 году, воспитывался под руководством святителя Алексия Московского. Христианское благочестие святого князя Димитрия сочеталось с его талантом выдающегося государственного деятеля. Он посвятил себя делу объединения русских земель и освобождению Руси от татаро-монгольского ига.

Собирая силы для решающего сражения с полчищами Мамая, св. Димитрий просил благословения у преподобного Сергия Радонежского. Старец воодушевил князя, направил ему в помощь монахов-схимников Александра (Пересвета) и Андрея (Ослябю). За победу на Куликовом поле (между реками Доном и Непрядвой) в день праздника Рождества Пресвятой Богородицы князь Димитрий стал именоваться Донским. Он устроил Успенский монастырь на реке Дубенке и создал храм Рождества Пресвятой Богородицы на могилах павших воинов. Святой Димитрий преставился ко Господу 19 мая 1389 года, был похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля.

(10)

По традиции в этот день Предстоятеля Русской Православной Церкви поздравляют представители духовенства, власти, общественности, а также мировых христианских и других конфессий.

По словам патриарха Кирилла, ежегодно вспоминая святых Кирилла и Мефодия, Церковь чтит их как великих просветителей, которые несли славянам «культуру, язык, но делали это не в отрыве от нравственных и духовных ценностей, не в отрыве от самого главного — целеполагания человеческой жизни».

– Их просветительство было направлено на то, чтобы люди становились святыми, чтобы достигалась главная цель бытия – соединение человека с Богом, освящение всей жизни, а значит, исключение из жизни всего того, что несут в себе грех и неправда, – сказал в одной из проповедей Святейший.

Также Первосвятитель ранее отмечал, что святые Кирилл и Мефодий «не только проповедовали Христа, но они вместе с этой проповедью стали создавать письменность, а значит, основы культуры».

– Празднуя память святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, мы, конечно, обращаемся в будущее. Мы обращаемся с надеждой, что никакие искушения, испытания, соблазны, никакие новомодные идеи, пытающиеся разрушить нашу национальную корневую ценностную систему, неспособны будут это сделать, – подчеркнул Святейший Патриарх.

(17)

Город Кизик находится в Малой Азии на берегу Дарданелльского пролива. Христианство в нем начало распространяться еще со времен проповеди святого апостола Павла (память 29 июня). Но гонения язычников привели к тому, что одни из христиан убежали из города, другие же держали веру Христову в тайне. Поэтому в конце III века Кизик был в значительной мере языческим, хотя там и была христианская церковь. Такое положение в городе огорчало истинных христиан, стремившихся утвердить Христову веру. К ним принадлежали и 9 святых мучеников – Феогнид, Руф, Антипатр, Феостих, Артема, Магн, Феодот, Фавмасий и Филимон. Они происходили из разных местностей, были разного возраста: и юные, как святой Антипатр, и престарелые, как святой Руф; занимали разное положение в обществе: среди них были и воины, и поселяне, и горожане, и клирики. Но всех их объединяла вера во Христа и горячее стремление к распространению и укреплению истинной веры.

Оказавшись в городе Кизике, святые дерзновенно исповедовали Христа и безбоязненно обличали языческое нечестие. Их схватили и представили на суд правителю города. В течение нескольких дней их пытали, заключали в темницу и снова выводили из нее, обещая свободу за отречение от Христа. Но доблестные воины Христовы продолжали славить Имя Христово. Все девять мучеников были усечены мечом († ок. 284–292), и тела их погребли близ города.

Когда в 324 году Восточной половиной империи стал править святой Константин Великий (306–337; память 21 мая) и прекратились гонения на христиан, кизические христиане извлекли из земли нетленные тела 9-ти мучеников и положили их в храме, построенном в их честь.

От святых мощей происходили различные чудеса: исцелялись больные, приходили в разум безумные. Вера Христова утверждалась в городе заступлением святых мучеников, многие из язычников обращались в христианство.

Когда воцарился Юлиан Отступник (361–363), язычники Кизика обратились к нему с жалобой на христиан за разорение языческих храмов. Юлиан приказал восстановить языческие храмы и заключить в темницу епископа Елевсия. После гибели Юлиана епископ Елевсий получил свободу, и снова в Кизике воссиял свет Христовой веры под покровительством святых мучеников.

В России недалеко от города Казани был устроен монастырь в честь 9-ти мучеников Кизических иеродиаконом Стефаном, который принес с собой из Палестины часть мощей святых. Этот монастырь был основан в уповании избавления их предстательством и молитвами от различных недугов и болезней, особенно горячки, свирепствовавшей в Казани в 1687 году, «ибо, – пишет святитель Димитрий Ростовский († 1709; память 21 сентября), автор службы 9-ти мученикам, – этим святым далась обильная благодать ко прогнанию трясавичных болезней». Святитель Димитрий также описал страдания святых мучеников и составил слово на день их памяти.

(36)

Святитель Стефан, просветитель Перми, апостол зырян, родился около 1340 года в семье устюжского причетника Симеона. Под влиянием своей благочестивой матери Марии, обладая большими способностями, он с юных лет проявлял необыкновенное усердие к служению Церкви: в один год выучился читать священные книги и помогал отцу в церкви при богослужении, исполняя должность канонарха и чтеца.

В молодости святой принял иночество в монастыре в честь святителя Григория Богослова в Ростове. Монастырь славился богатым книжным собранием. Святой Стефан хотел читать святых отцов в подлиннике и для этого изучал греческий язык. В юности, помогая отцу в церкви, он часто беседовал с зырянами. Теперь, овладев богатой церковной культурой, святой Стефан горел желанием обратить зырян ко Христу.

Для просвещения зырян он составил азбуку их языка и перевел на него несколько церковных книг. За подвиги благочестия Ростовский епископ Арсений (1374–1380) посвятил его в сан иеродиакона. Приготовив себя к миссионерской деятельности, святитель Стефан явился в Москву (1379 г.) к Коломенскому епископу Герасиму, который управлял тогда делами митрополии, и просил его: «Благослови меня, Владыко, идти в страну языческую – Пермь. Хочу учить святой вере неверных людей. Я решился или привести их ко Христу, или сложить у них за Христа голову». Епископ с радостью благословил его и посвятил в сан иеромонаха. Он снабдил его антиминсами, святым миром и богослужебными книгами, а великий князь Димитрий Иоаннович дал ему охранные грамоты.

Из Устюга святой Стефан спустился по Северной Двине до впадения в нее Вычегды, откуда начинались поселения зырян. Много трудов, борьбы, лишений и скорбей вытерпел проповедник веры Христовой, живя среди язычников, поклонявшихся идолам, «огню, воде, деревьям, камню и золотой бабе, и кудесником, и волхвом, и древью».

Особо благоговели зыряне перед так называемой «прокудливой березой». Громадная по толщине и вышине береза росла на возвышенном месте. Зыряне собирались к ней и приносили в жертву добытых зверей. Святой Стефан поставил свою келлию невдалеке от березы и использовал собрания суеверных язычников у дерева, чтобы учить их святой истине. Затем святой Стефан срубил и сжег березу для искоренения суеверия. Зыряне собирались убить его. Святой обратился к ним с проповедью: «Судите сами, сильны ли боги ваши, когда они не могут защитить себя от огня? Боги ли они, когда так немощны, да и не имеют не только смысла, но и слуха и зрения? И от меня, слабого, не сумело защитить себя ваше божество. Не таковы же ли и все другие боги ваши? Не таков Бог Христианский. Он видит все, все знает и Всемогущ, ибо создал весь мир и о всем промышляет. И как Он благ, особенно к знающим Его! Я желаю вам добра, проповедуя вам Истинного Бога. Он будет любить вас, будет благотворить вам, когда станете чтить Его искренне». На месте «прокудливой березы» святой Стефан построил храм в честь Архангела Михаила, низложителя духов тьмы.

Крестившиеся зыряне сами стали истреблять то, чему раньше поклонялись: рубили священные деревья, сокрушали идолов; богатые дары, предназначенные для языческих жертвенников, они приносили святому Стефану. Он велел служившему при нем зырянину Матфею все предавать огню и лишь дозволял употреблять полотно на обвертывание ног.

Но окончательный перелом в зырянах произошел после того, как святой Стефан посрамил их главного жреца Паму, который восстал против распространения святой веры. Жрец вступил в спор со святым Стефаном. «У вас, христиан, – говорил Пама, – один Бог, а у нас много помощников и на суше, и на воде, подающих нам счастливую ловлю в лесах и ее избытками снабжающих Москву, орду и дальние страны; они сообщают нам в волхвовании тайны, недоступные вам». Святой Стефан отвечал, что Истинный Бог – один; всемогущество – одно, а бессилие богов-идолов очевидно по опыту. После долгих споров жрец Пама в оправдание своей веры вызвался пройти сквозь огонь и воду и того же потребовал от святого Стефана. «Я не повелеваю стихиями, – смиренно отвечал святой Стефан, – но Христианский Бог велик: иду с тобой» и, помолившись, взял Паму за руку, чтобы идти в огонь. Пама затрепетал и молил избавить его от верной смерти. «Вы свидетели, – сказал святой Стефан собравшемуся народу, – сам он потребовал решить спор о вере огнем и водой и, однако, не хочет креститься. За кого считать теперь Паму? Что с ним делать?». «Обманщика предать смерти, – ответил народ, – если отпустить Паму, он наделает тебе пакостей». «Нет, – ответил святой, – Христос меня послал не предавать кого-либо смерти, а учить. Пама не хочет принять спасительной веры, пусть его упорство накажет его, но не я». Пама был выгнан. В благодарность Господу за победу над главой язычников святой Стефан построил на Вишере храм в честь святителя Николая. После этого проповедь святого о Христе стала идти все успешнее.

В 1383 году святой Стефан был поставлен епископом Малой Перми. Как любвеобильный отец он неустанно заботился о своей пастве. Для утверждения в вере новообращенных святитель Стефан при храмах открывал училища, где священные книги изучались на пермском языке. Святитель присматривался к учащимся, учитывал их способности с тем, чтобы из них ставить священников и диаконов. Некоторых учеников святитель Стефан научил писать по-пермски. Святитель строил церкви, в которых ставил священников из зырян, ввел богослужение на зырянском языке.

Святитель Стефан перевел на зырянский язык Часослов, Псалтирь, избранные чтения из Евангелия и Апостола, Паремийник, Стихирарь, Октоих, несколько праздничных служб и Божественную литургию.

Во время неурожая святитель снабжал зырян хлебом, много раз избавлял их от насилия и взяток тиунов, облегчал им подати, защищал от нападений других племен, ходатайствуя за них в Москве. Плодом его подвигов и добродетелей стало обращение всей обширной Пермской земли к христианству. Это великое дело было совершено силой веры и христианской любви. Жизнь святителя – это победа веры над неверием, любви и кротости – над злобой и нечестием.

Умилительно «заочное свидание» святителя Стефана Пермского с преподобным Сергием Радонежским, бывшее в 1390 году во время путешествия святителя в Москву по церковным делам. Святитель Стефан горячо любил Радонежского подвижника и очень желал повидаться с ним на пути из Пермской земли, но не мог исполнить этого из-за недостатка времени. Находясь в 10 верстах от монастыря преподобного Сергия, святитель Стефан, помолившись, обратился в сторону обители и с поклоном произнес: «Мир тебе, духовный брате!». Преподобный Сергий, который сидел вместе с братией за трапезой, встал, помолился и, поклонившись в ту сторону, где проезжал святитель, ответил: «Радуйся и ты, пастырю стада Христова, и мир Божий да пребывает с тобой!».

О глубокой духовной связи святителя Стефана Пермского и преподобного Сергия Радонежского свидетельствует и ныне особая повседневная молитва к ним на братской трапезе.

Кроме устройства церквей, святитель Стефан основал для зырян и несколько монастырей: Спасскую Ульяновскую пустынь в 165 верстах от Усть-Сысольска, Стефановскую – в 60 верстах от Усть-Сысольска, Усть-Вымскую Архангельскую, Яренгскую Архангельскую.

В 1395 году святитель Стефан снова отправился в Москву по делам паствы и здесь скончался. Тело его было положено в монастыре «Спаса за стеною» (в храме на Бору в честь Спасителя) в Московском Кремле. Горько оплакивали зыряне кончину своего апостола. Они усиленно упрашивали Московского князя и митрополита отпустить в Пермь тело их наставника, но Москва не хотела расстаться с останками великого святителя.

Прославление святителя Стефана началось еще в начале XV века. Житие было написано вскоре после смерти святителя в 1472 году. Службу ему составил иеромонах Пахомий Серб с иеромонахом Епифанием Премудрым, учеником преподобного Сергия Радонежского, который хорошо знал святителя и любил с ним беседовать.

(11)

В Триоди нет специального последования этой службы. Обычно после вечернего богослужения или после Литургии совершается полная панихида, в которую включаются и пасхальные песнопения. Устав в строгом смысле не допускает включение заупокойных песнопений в чин панихиды. Поэтому любые последования панихиды, совершаемые в приходской практике, в которых допускается смешение пасхального и заупокойного элемента, можно рассматривать как неуставное литургическое творчество.

Есть две практики; условно их можно назвать «московская» и «петербургская». Каждая практика устанавливает свой баланс между пасхальными и заупокойными песнопениями.

В московском варианте, который заимствован нами из книги архимандрита Иоанна (Маслова), за основу берется сокращенное последование пасхальной утрени, в которое, в свою очередь, вставляются заупокойные молитвословия. То есть в этой версии, в отличие от предыдущей, акцент смещается в сторону пасхальных песнопений.

«Благословен Бог наш…»

«Христос воскресе…» (трижды). Стихи: «Да воскреснет Бог…» с пением тропаря: «Христос воскресе…». Во время пения этих стихов священник совершает малое каждение с пасхальным трисвечником.

Мирная заупокойная ектения.

Пасхальный канон (ирмосы без тропарей, без припева: «Упокой, Господи, души усопших раб Твоих»).

По 3-й песни — малая заупокойная ектения и ипакои: «Предварившия утро…».

По 6-й песни — малая заупокойная ектения, кондаки «Со святыми упокой…» и «Аще и во гроб…».

По 9-й песни — малая заупокойная ектения. «Плотию уснув…».

Воскресные тропари: «Благословен еси, Господи… Ангельский собор…». Совершается полное каждение храма.

Стихиры Пасхи.

Сугубая заупокойная ектения.

«Премудрость», «Христос воскресе…» (трижды). Затем священнослужители запевают до середины «Христос воскресе…», а хор заканчивает, и отпуст: «Воскресый из мертвых Христос, истинный Бог наш…».

Диакон возглашает: «Во блаженном успении…» и поется «Вечная память»

(6)

Свя­щен­но­му­че­ник Ар­те­мон ро­дил­ся в пер­вой по­ло­вине III-го ве­ка в Ла­оди­кии Си­рий­ской от хри­сти­ан­ских ро­ди­те­лей. С юных лет он по­свя­тил се­бя слу­же­нию Церк­ви. В 16-лет­нем воз­расте свя­той был по­став­лен чте­цом и в этом зва­нии тру­дил­ся в те­че­ние 12 лет. За усер­дие к бо­же­ствен­ным служ­бам свя­ти­тель Си­си­ний воз­вел его в сан диа­ко­на. С та­кой же рев­но­стью и ста­ра­ни­ем свя­той Ар­те­мон ис­пол­нял это слу­же­ние в те­че­ние 28 лет, по­сле че­го был ру­ко­по­ло­жен во пре­сви­те­ра. В этом сане свя­той Ар­те­мон слу­жил в Церк­ви Бо­жи­ей 33 го­да, про­по­ве­дуя хри­сти­ан­скую ве­ру сре­ди языч­ни­ков. Ко­гда им­пе­ра­тор Дио­кли­ти­ан (284–305) на­чал же­сто­кое го­не­ние на хри­сти­ан, свя­той Ар­те­мон был уже стар­цем. Им­пе­ра­тор из­дал указ, чтобы все хри­сти­ане при­нес­ли жерт­вы идо­лам. Свя­ти­тель Си­си­ний, узнав о ско­ром при­бы­тии в Ла­оди­кий­скую об­ласть во­е­на­чаль­ни­ка Пат­ри­кия, вме­сте со свя­щен­ни­ком Ар­те­мо­ном про­ник в ка­пи­ще бо­ги­ни Ар­те­ми­ды. Там они раз­би­ли и со­жгли идо­лов.

За­тем свя­ти­тель Си­си­ний и свя­той Ар­те­мон со­бра­ли паст­ву в церк­ви и го­ря­чо убеж­да­ли хри­сти­ан оста­вать­ся твер­ды­ми в ве­ре и не стра­шить­ся угроз му­чи­те­лей.

При­быв в Ла­оди­кию, Пат­ри­кий устро­ил пя­ти­днев­ные тор­же­ства в честь язы­че­ских бо­гов, а за­тем на­пра­вил­ся в ка­пи­ще Ар­те­ми­ды для при­не­се­ния жерт­вы. Он узнал, кто раз­ру­шил ка­пи­ще, и с от­ря­дом во­и­нов на­пра­вил­ся к церк­ви, где мо­ли­лись хри­сти­ане. Не дой­дя до церк­ви, Пат­ри­кий по­чув­ство­вал вне­зап­ный озноб, а за­тем жар, так что его при­шлось, еле жи­во­го, вне­сти в пер­вый на­хо­див­ший­ся на пу­ти дом. «Хри­сти­ане про­кля­ли ме­ня, и это их Бог му­чит ме­ня», – ска­зал он при­бли­жен­ным. Моль­бы Пат­ри­кия к идо­лам не об­лег­чи­ли его стра­да­ний. Он по­слал гон­ца к свя­ти­те­лю Си­си­нию и про­сил его по­мо­щи, обе­щая в бла­го­дар­ность сде­лать зо­ло­тую ста­тую епи­ско­па. Свя­ти­тель от­ве­тил: «Зо­ло­то твое да бу­дет с то­бою, а ес­ли хо­чешь ис­це­лить­ся, уве­руй во Хри­ста».

Пат­ри­кий ис­пу­гал­ся смер­ти и объ­явил, что ве­ру­ет во Хри­ста. По мо­лит­ве свя­ти­те­ля Си­си­ния бо­лезнь оста­ви­ла его. Но со­вер­шив­ше­е­ся чу­до не из­ме­ни­ло за­кос­не­лой ду­ши языч­ни­ка. Хо­тя он не тро­нул свя­ти­те­ля Си­син­ия, од­на­ко от­пра­вил­ся вы­пол­нять им­пе­ра­тор­ский указ к дру­гим хри­сти­а­нам в го­род Ке­са­рию. По пу­ти он встре­тил стар­ца, за ко­то­рым шли по­пар­но шесть ди­ких ослов и два оле­ня. Это был свя­щен­ник Ар­те­мон.

На во­прос Пат­ри­кия, как он смог по­ве­сти за со­бой ди­ких зве­рей, свя­той Ар­те­мон от­ве­тил, что Хри­сто­ву Име­ни по­ви­ну­ет­ся всё в ми­ре и для ис­тин­ной ве­ры во Хри­ста нет ни­че­го невоз­мож­но­го.

Пат­ри­кий узнал от языч­ни­ков, что встре­чен­ный на пу­ти ста­рец – тот са­мый Ар­те­мон, ко­то­рый раз­ру­шил ка­пи­ще Ар­те­ми­ды. Он при­ка­зал схва­тить его и от­ве­сти в го­род Ке­са­рию.

Свя­той Ар­те­мон без стра­ха по­сле­до­вал за во­и­на­ми, а жи­вот­ным при­ка­зал ид­ти к свя­ти­те­лю Си­си­нию.

Один из оле­ней по­лу­чил от Бо­га дар сло­ва и рас­ска­зал свя­ти­те­лю, что слу­чи­лось со свя­тым Ар­те­мо­ном. Свя­ти­тель по­слал ему в Ке­са­рию бла­го­сло­ве­ние и просфо­ру через диа­ко­на.

В Ке­са­рии Пат­ри­кий вы­звал свя­то­го Ар­те­мо­на на суд и стал при­нуж­дать его при­не­сти жерт­ву в ка­пи­ще Ас­кле­пия. В том ка­пи­ще жи­ло мно­же­ство ядо­ви­тых змей. Жре­цы ни­ко­гда не от­кры­ва­ли две­рей, не при­не­ся пред­ва­ри­тель­но жерт­ву идо­лу. Но свя­той Ар­те­мон, при­звав имя Иису­са Хри­ста, без вся­ко­го стра­ха во­шел в ка­пи­ще и вы­вел от­ту­да мно­же­ство змей. Языч­ни­ки об­ра­ти­лись в бег­ство, но свя­той оста­но­вил их и сво­им ду­но­ве­ни­ем умерт­вил змей. Один из жре­цов, Ви­та­лий, уве­ро­вал во Хри­ста и про­сил свя­то­го Ар­те­мо­на кре­стить его.

Пат­ри­кий ду­мал, что свя­той Ар­те­мон умерт­вил змей волх­во­ва­ни­ем, и сно­ва стал до­пра­ши­вать его и ис­тя­зать. В то вре­мя в Ке­са­рию при­бе­жал олень, го­во­рив­ший со свя­ти­те­лем Си­си­ни­ем. Олень стал ли­зать сто­пы му­че­ни­ка, а за­тем, сно­ва по­лу­чив от Бо­га дар сло­ва, об­ли­чил Пат­ри­кия, пред­ска­зав ему ско­рую смерть в ки­пя­щем кот­ле. Пат­ри­кий ис­пу­гал­ся, что чу­де­са, со­вер­ша­е­мые свя­тым Ар­те­мо­ном, при­вле­кут к нему еще боль­ше на­ро­да, и при­ка­зал каз­нить его.

Огром­ный ко­тел на­пол­ни­ли ки­пя­щей смо­лой. Во­и­ны долж­ны бы­ли бро­сить ту­да свя­то­го Ар­те­мо­на. Но ко­гда Пат­ри­кий подъ­е­хал на коне к кот­лу, же­лая про­ве­рить, ки­пит ли смо­ла, два Ан­ге­ла в ви­де ор­лов схва­ти­ли и бро­си­ли его в ко­тел, а му­че­ник Ар­те­мон остал­ся жив. По мо­лит­ве свя­то­го из зем­ли ис­шел род­ник, в ко­то­ром он кре­стил жре­ца Ви­та­лия и мно­гих языч­ни­ков, уве­ро­вав­ших во Хри­ста. На сле­ду­ю­щее утро свя­той Ар­те­мон при­ча­стил но­во­кре­щеных Свя­тых Тайн.

Епи­скоп Ке­са­рий­ский при­шел при­вет­ство­вать свя­то­го Ар­те­мо­на. Он от­ме­тил ме­сто, где стра­дал му­че­ник, и впо­след­ствии ос­но­вал здесь цер­ковь. Мно­гие кре­стив­ши­е­ся бы­ли по­свя­ще­ны во диа­ко­нов и свя­щен­ни­ков, а Ви­та­лий по­став­лен епи­ско­пом Па­ле­стин­ским. Свя­щен­но­му­че­ник Ар­те­мон по зо­ву Бо­же­ствен­но­го гла­са по­шел с про­по­ве­дью Еван­ге­лия в Асию, в се­ле­ние Ву­ли. По до­ро­ге его вос­хи­тил Ан­гел и пе­ре­нес в от­кры­тое ему в ви­де­нии се­ле­ние. Там он мно­гих об­ра­тил к ве­ре во Хри­ста. Языч­ни­ки схва­ти­ли свя­то­го и от­сек­ли ему го­ло­ву († 303).

(27)

(30)

Во свя­тую и Ве­ли­кую Пят­ни­цу мы вос­по­ми­на­ем свя­тые, спа­си­тель­ные и страш­ные стра­да­ния Гос­по­да и Бо­га и Спа­са на­ше­го Иису­са Хри­ста, ко­то­рые Он доб­ро­воль­но пре­тер­пел за нас. Опле­ва­ния, из­би­е­ния, по­ще­чи­ны, по­но­ше­ния, на­смеш­ки, баг­ря­ни­ца, трость, губ­ка, ук­сус, гвоз­ди, ко­пье, и по­сле все­го это­го Крест и смерть, — все это име­ло ме­сто в пят­ни­цу. По­сле то­го как Иисус, про­дан­ный дру­гом и уче­ни­ком за трид­цать среб­ре­ни­ков, был взят, Его от­ве­ли сна­ча­ла к пер­во­свя­щен­ни­ку Анне, ко­то­рый ото­слал Его к Ка­иа­фе, где Гос­подь был опле­ван, по­лу­чал по­ще­чи­ны, вдо­ба­вок был уни­жен и осме­ян, слы­ша: про­ре­ки нам, Хри­стос, кто уда­рил Те­бя? (Мф.26:68). Ту­да же при­шли и лже­сви­де­те­ли, ис­ка­жав­шие Его сло­ва: раз­рушь­те храм сей, и Я в три дня воз­двиг­ну его (Ин.2:19). А ко­гда Он на­звал Се­бя Сы­ном Бо­жи­им, то ар­хи­ерей разо­драл одеж­ды свои (в знак то­го, что) не мо­жет тер­петь бо­го­хуль­ства.

При на­ступ­ле­нии утра Иису­са от­ве­ли к Пи­ла­ту; и иудеи не во­шли в пре­то­рию, го­во­рит (еван­ге­лист Иоанн), чтобы не осквер­нить­ся, но чтобы (мож­но бы­ло) есть пас­ху (Ин.18:28). Или здесь под пас­хой он под­ра­зу­ме­ва­ет весь (се­ми­днев­ный) празд­ник, или она и на этот раз бы­ла в по­ло­жен­ное вре­мя (в пят­ни­цу ве­че­ром), но Хри­стос со­вер­шил за­кон­ную пас­ху на один день рань­ше, по­то­му что в пят­ни­цу хо­тел быть за­клан­ным од­новре­мен­но с (пас­халь­ным агн­цем).

Пи­лат, вый­дя (к ним), спро­сил, в чем (они) об­ви­ня­ют Иису­са, и по­сколь­ку не на­шел ни­че­го до­стой­но­го об­ви­не­ния, то по­слал Его к Иро­ду, а по­след­ний — сно­ва к Пи­ла­ту. Иудеи же стре­ми­лись убить Иису­са. Пи­лат ска­зал им: возь­ми­те Его вы, и рас­пни­те, и по за­ко­ну ва­ше­му су­ди­те Его (ср.: Ин.18:31,19:6). Они от­ве­ча­ли ему: нам не поз­во­ле­но пре­да­вать смер­ти ни­ко­го (Ин.18:31), по­буж­дая Пи­ла­та рас­пять (Его). Пи­лат спро­сил Хри­ста, Царь ли Он Иудей­ский. Он при­знал Се­бя Ца­рем, но Веч­ным, го­во­ря: Цар­ство Мое не от ми­ра се­го (Ин.18:36). Пи­лат, же­лая Его осво­бо­дить, сна­ча­ла ска­зал, что не на­хо­дит в Нем ни­ка­кой бла­го­вид­ной ви­ны, а по­том пред­ло­жил, по обы­чаю, ра­ди празд­ни­ка от­пу­стить им од­но­го уз­ни­ка, — но они вы­бра­ли Ва­рав­ву, а не Хри­ста (см.: Ин.18:38-40).

То­гда Пи­лат, пре­да­вая им Иису­са, преж­де ве­лел бить Его, по­том вы­вел к ним под стра­жей, оде­то­го в баг­ря­ни­цу, увен­чан­но­го тер­но­вым вен­цом, со вло­жен­ной в пра­вую ру­ку тро­стью, осме­ян­но­го во­и­на­ми, го­во­рив­ши­ми: ра­дуй­ся, Царь Иудей­ский! (см.: Ин.19:1-5; Мф.27:29; Мк.15:16-19). Од­на­ко, над­ру­гав­шись так, чтобы уто­лить их гнев, Пи­лат вновь ска­зал: я ни­че­го до­стой­но­го смер­ти не на­шел в Нем (Лк.23:22). Но они от­ве­ча­ли: Он дол­жен уме­реть, по­то­му что сде­лал Се­бя Сы­ном Бо­жи­им (Ин.19:7). Ко­гда они так го­во­ри­ли, Иисус мол­чал, а на­род кри­чал Пи­ла­ту: рас­пни, рас­пни Его! (Лк.23:21). Ибо через по­зор­ную смерть (ка­кой пре­да­ва­ли раз­бой­ни­ков) иудеи хо­те­ли опо­ро­чить Его, чтобы ис­тре­бить доб­рую па­мять о Нем. Пи­лат же, как бы при­сты­жая их, го­во­рит: Ца­ря ли ва­ше­го рас­пну? Они от­ве­ча­ли: нет у нас ца­ря, кро­ме ке­са­ря (Ин.19:15). По­сколь­ку об­ви­не­ни­ем в бо­го­хуль­стве они ни­че­го не до­би­лись, то на­во­дят на Пи­ла­та страх от ке­са­ря, чтобы хоть та­ким спо­со­бом ис­пол­нить свой безум­ный за­мы­сел, для че­го го­во­рят: вся­кий, де­ла­ю­щий се­бя ца­рем, про­тив­ник ке­са­рю (Ин.19:12). Меж­ду тем же­на Пи­ла­та, устра­шен­ная сна­ми, по­сла­ла ему ска­зать: не де­лай ни­че­го Пра­вед­ни­ку То­му, по­то­му что я ныне во сне мно­го по­стра­да­ла за Него (Мф.27:19); и Пи­лат, умыв ру­ки, от­ри­цал свою ви­нов­ность в (про­ли­тии) кро­ви Его (см.: Мф.27:24). Иудеи же кри­ча­ли: кровь Его на нас и на де­тях на­ших (Мф.27:25); ес­ли от­пу­стишь Его, ты не друг ке­са­рю (Ин.19:12).

То­гда Пи­лат, ис­пу­гав­шись, от­пу­стил им Ва­рав­ву, а Иису­са пре­дал на рас­пя­тие (ср.: Мф.27:26), хо­тя втайне и знал, что Тот непо­ви­нен. Уви­дев это, Иуда, бро­сив среб­ре­ни­ки (в хра­ме), вы­шел, по­шел и уда­вил­ся (см.: Мф.27:3-5), по­ве­сив­шись на де­ре­ве, а по­сле, силь­но вздув­шись, лоп­нул. Во­и­ны же, на­сме­яв­шись над Иису­сом и бив тро­стью по го­ло­ве (Мф.27:27-30), воз­ло­жи­ли на Него крест; по­том, за­хва­тив Си­мо­на Ки­ри­не­яни­на, за­ста­ви­ли нести крест Его (ср.: Мф.27:32; Лк.23:26; Ин.19:17).

Око­ло тре­тье­го ча­са, при­дя на Лоб­ное ме­сто, там рас­пя­ли Иису­са и по обе сто­ро­ны от Него двух раз­бой­ни­ков, чтобы и Он был при­чтен к зло­де­ям (ср.: Мк.15:27-28; Ис.53:12). Во­и­ны раз­де­ли­ли одеж­ды Его из-за бед­но­сти (их), бро­сая жре­бий о цель­но­тка­ном хи­тоне, при­чи­няя Ему мно­же­ство вся­че­ских оскорб­ле­ний — не толь­ко этим, но и из­де­ва­ясь (над Ним), ко­гда Он ви­сел на кре­сте, го­во­ри­ли: э! раз­ру­ша­ю­щий храм и в три дня со­зи­да­ю­щий! спа­си Се­бя Са­мо­го. И еще: дру­гих спа­сал, а Се­бя не мо­жет спа­сти. И еще: ес­ли Он Царь Из­ра­илев, пусть те­перь сой­дет с Кре­ста, и уве­ру­ем в Него (Мк.15:29-31; Мф.27:40,42).

И ес­ли они дей­стви­тель­но го­во­ри­ли прав­ду, то по­до­ба­ло им без со­мне­ний об­ра­тить­ся к Нему, — ведь от­кры­лось, что Он Царь не толь­ко Из­ра­и­ля, но и все­го ми­ра. Ибо для че­го по­мерк­ло солн­це на три ча­са, да еще в пол­день? — Чтобы все узна­ли о (Его) стра­да­ни­ях. Зем­ля по­тряс­лась и кам­ни рас­се­лись, — чтобы об­на­ру­жи­лось, что Он мог это сде­лать и с иуде­я­ми; мно­гие те­ла (усоп­ших) вос­крес­ли — в до­ка­за­тель­ство все­об­ще­го вос­кре­се­ния и для яв­ле­ния си­лы Стра­дав­ше­го. За­ве­са в хра­ме разо­дра­лась (Мф.27:51), как буд­то храм гне­вал­ся (раз­ры­вая свою одеж­ду) за то, что стра­да­ет Про­слав­ля­е­мый в нем, и всем от­кры­лось неви­ди­мое преж­де (Свя­тое Свя­тых).

Итак, Хри­стос был рас­пят в тре­тий час, как го­во­рит свя­той Марк (см.: Мк.15:25), от ше­сто­го же ча­са тьма бы­ла до ча­са де­вя­то­го (Мф.27:45; ср.: Мк.15:33). То­гда и Лон­гин сот­ник, ви­дя солн­це (по­мерк­шее) и дру­гие зна­ме­ния, (устра­шил­ся) весь­ма и ска­зал: во­ис­ти­ну, Он был Сын Бо­жий (Мф.27:54; ср.: Мк.15:39; Лк.23:47). Один из раз­бой­ни­ков зло­сло­вил Иису­са, а дру­гой уни­мал его, ре­ши­тель­но за­пре­щая ему, и ис­по­ве­дал Хри­ста Сы­ном Бо­жи­им. Воз­на­граж­дая его ве­ру, Спа­си­тель обе­щал ему пре­бы­ва­ние с Со­бою в раю (см.: Лк.23:39-43).

В до­вер­ше­ние ко всем из­де­ва­тель­ствам, Пи­лат на­пи­сал и над­пись на кре­сте, гла­сив­шую: Иисус На­зо­рей, Царь Иудей­ский (Ин.19:19). Хо­тя (пер­во­свя­щен­ни­ки) и не поз­во­ля­ли Пи­ла­ту пи­сать так, но что Он го­во­рил: (Я Царь Иудей­ский), од­на­ко Пи­лат воз­ра­зил: что я на­пи­сал, то на­пи­сал (см.: Ин.19:21-22). По­том Спа­си­тель про­из­нес: жаж­ду, — и Ему да­ли ис­соп с ук­су­сом. Ска­зав: со­вер­ши­лось! — и пре­кло­нив гла­ву, (Он) пре­дал дух (см.: Ин.19:28-30).

Ко­гда все разо­шлись, при Кре­сте сто­я­ли Ма­терь Его, и сест­ра Ма­те­ри Его, Ма­рия Клео­по­ва, рож­ден­ная от Иоси­фа по­сле то­го как Клео­па умер без­дет­ным; а так­же лю­би­мый уче­ник Гос­по­да Иоанн (см.: Ин.19:25-26). Обе­зу­мев­шие же иудеи, ко­то­рым недо­ста­точ­но бы­ло ви­деть те­ло на кре­сте, про­си­ли Пи­ла­та, так как то­гда бы­ла пят­ни­ца и ве­ли­кий празд­ник Пас­хи, (при­ка­зать) пе­ре­бить у осуж­ден­ных го­ле­ни, чтобы ско­рее на­сту­пи­ла смерть. И у дво­их пе­ре­би­ли го­ле­ни, по­то­му что они бы­ли еще жи­вы. Но, при­дя к Иису­су, как уви­де­ли Его уже умер­шим, не пе­ре­би­ли у Него го­ле­ней, но один из во­и­нов, по име­ни Лон­гин, уго­ждая безум­ным, под­нял ко­пье и прон­зил Хри­сту реб­ра с пра­вой сто­ро­ны, и тот­час ис­тек­ла кровь и во­да (см.: Ин.19:31-34).

Пер­вое по­ка­зы­ва­ет, что Он че­ло­век, а вто­рое — что Он вы­ше че­ло­ве­ка. Или кровь — для Та­ин­ства Бо­же­ствен­но­го при­ча­ще­ния, а во­да — для кре­ще­ния, ибо те два ис­точ­ни­ка по­ис­ти­не да­ют на­ча­ло Та­ин­ствам. И Иоанн, ви­дев­ший это, за­сви­де­тель­ство­вал, и ис­тин­но сви­де­тель­ство его (Ин.19:35), ведь на­пи­сал при­сут­ство­вав­ший там и ви­дев­ший все сво­и­ми гла­за­ми; и ес­ли бы он хо­тел го­во­рить ложь, не за­пи­сы­вал бы то­го, что счи­та­лось бес­че­сти­ем для Учи­те­ля. Го­во­рят, буд­то он то­гда со­брал в некий со­суд Бо­же­ствен­ную и Пре­чи­стую Кровь из ис­то­ча­ю­щих жизнь ре­бер.

По­сле этих уди­ви­тель­ных со­бы­тий, как уже на­стал ве­чер, при­шел Иосиф из Ари­ма­феи — так­же уче­ник Иису­са, но тай­ный, осме­лил­ся вой­ти к Пи­ла­ту, бу­дучи из­ве­стен ему, и про­сил те­ла Иису­со­ва (ср.: Мк.15:42-43; Ин.19:38); и Пи­лат поз­во­лил взять те­ло (Ин.19:38). Иосиф, сняв его с кре­ста, по­ло­жил со вся­ким бла­го­го­ве­ни­ем. При­шел так­же и Ни­ко­дим, — при­хо­див­ший преж­де (к Иису­су) но­чью, — и при­нес некий со­став из смир­ны и алоэ, при­го­тов­лен­ный в до­ста­точ­ном ко­ли­че­стве (ср.: Ин.19:39). Об­вив (те­ло) пе­ле­на­ми с бла­го­во­ни­я­ми, как обык­но­вен­но по­гре­ба­ют иудеи, они по­ло­жи­ли его по­бли­зо­сти, в гро­бе Иоси­фа, вы­се­чен­ном в ска­ле, где еще ни­кто не был по­ло­жен (ср.: Лк.23:53; Ин.19:40). (Так устро­и­лось для то­го), чтобы, ко­гда Хри­стос вос­креснет, вос­кре­се­ние не мог­ло быть при­пи­са­но ко­му-ни­будь дру­го­му (ле­жав­ше­му вме­сте с Ним). Смесь же алоэ и смир­ны еван­ге­лист упо­мя­нул по­то­му, что она очень клей­кая, — чтобы мы, ко­гда услы­шим о пе­ле­нах и го­лов­ных по­вяз­ках, остав­лен­ных во гро­бе (см.: Ин.20:6-7), не ду­ма­ли, буд­то те­ло Хри­сто­во укра­де­но: ибо как мож­но бы­ло, не имея до­ста­точ­но вре­ме­ни, ото­рвать их, на­столь­ко силь­но при­лип­шие к те­лу?

Все это чу­дес­но со­вер­ши­лось в ту пят­ни­цу, и бо­го­нос­ные от­цы по­ве­ле­ли нам тво­рить па­мять обо всем этом с со­кру­ше­ни­ем серд­ца и уми­ле­ни­ем. За­ме­ча­тель­но и то, что Гос­подь рас­пял­ся в ше­стой день сед­ми­цы — в пят­ни­цу, так же как и в на­ча­ле в ше­стой день был со­здан че­ло­век. А в ше­стой час дня был по­ве­шен на кре­сте, как и Адам, го­во­рят, в этот час про­стер ру­ки, при­кос­нул­ся к за­прет­но­му дре­ву и умер, по­сколь­ку по­до­ба­ло ему сно­ва вос­со­здать­ся в тот же час, в ка­кой он пал. А в са­ду — как и Адам в раю. Горь­кое пи­тие — по об­ра­зу (Ада­мо­ва) вку­ше­ния. По­ще­чи­ны озна­ча­ли на­ше осво­бож­де­ние. Опле­ва­ние и по­зор­ное вы­ве­де­ние в со­про­вож­де­нии во­и­нов — по­чет для нас. Тер­но­вый ве­нец — устра­не­ние на­ше­го про­кля­тия. Баг­ря­ни­ца — как ко­жа­ные одеж­ды или на­ше цар­ское убран­ство. Гвоз­ди — окон­ча­тель­ное умерщ­вле­ние на­ше­го гре­ха. Крест — дре­во рай­ское. Прон­зен­ные реб­ра изо­бра­жа­ли Ада­мо­во реб­ро, из ко­то­ро­го (про­изо­шла) Ева, от ко­то­рой — пре­ступ­ле­ние. Ко­пье — устра­ня­ет от ме­ня ог­нен­ный меч (см.: Быт.3:24). Во­да из ре­бер — об­раз кре­ще­ния. Кровь и трость — ими Он, как Царь, под­пи­сал крас­ны­ми бук­ва­ми (гра­мо­ту), да­ро­вав нам древ­нее оте­че­ство. Есть пре­да­ние, что Ада­мо­ва го­ло­ва ле­жа­ла там, где был рас­пят Хри­стос — Гла­ва всех, и омы­лась ис­тек­шею кро­вью Хри­сто­вой, — по­че­му это ме­сто и име­ну­ет­ся Лоб­ным.

При по­то­пе че­реп Ада­ма вы­мы­ло из зем­ли, и кость пла­ва­ла на во­де, как некое яв­ное чу­до. Со­ло­мон со всем сво­им вой­ском, по­чтив пра­от­ца, по­крыл его мно­же­ством кам­ней на ме­сте, ко­то­рое с тех пор на­зва­но «по­стлан­ное кам­нем». Ве­ли­чай­шие из свя­тых го­во­рят, что, по пре­да­нию, Адам был по­гре­бен там Ан­ге­лом. Итак, где был труп, ту­да при­шел и орел — Хри­стос, Веч­ный Царь, Но­вый Адам, дре­вом ис­це­ля­ю­щий вет­хо­го Ада­ма, пав­ше­го через дре­во. Хри­сте Бо­же, по чуд­но­му и неиз­ме­ри­мо­му Тво­е­му ми­ло­сер­дию к нам, по­ми­луй нас.

Аминь.

(20)