Во святом Крещении Давид, Святая благоверная княгиня Муромская Феврония (во святом Крещении Евфросиния).
Образец православной семьи.
В житии этих святых не найти ни подвигов монашеского самоотречения, ни мученических страданий за веру Христову. Они угодили Богу добрыми делами, благочестием и милосердием к бедным, явили истину целомудренной любви между собой и к ближним. Церковь прославила их как образец христианского супружества.

(77)

Патриарх Иоаким приглашен был в Царский дворец и прибыл туда в митрополичьих санях, которые за ним были присланы. На крыльце царских палат патриарха встретил посольский дьяк Андрей Щелкалов и ввел его в подписную Золотую палату, где восседал на троне Государь в полном царском одеянии, окруженный боярами и окольничими.
Царь поднялся и встретил патриарха за сажень от своего седалища, принял от него благословение и спросил его о здоровье.
Патриарх подал царю грамоту Цареградского первосвятителя Феолипта, которая свидетельствовала о личности и нуждах его, патриарха Иоакима. Он же поднес царю от себя в дар частицы мощей апостола Анании, Игнатия Богоносца, великомученика Георгия и мучеников Киприана и Иустинии.
Государь пригласил патриарха к себе обедать, а до обеда велел сослужить литургию митрополиту Дионисию в соборной церкви.

(27)

В Успенском соборе Кремля прошла необычная церемония венчания на царство сразу двух Государей. Для Петра специально была сделана шапка Мономаха так называемого второго наряда, ведь он был «младшим царем».
Оба царя венчались на Царство, и для них был сделан двойной трон.

(389)

Русский иконописец. В 1648–64 гг. работал в Серебряной и Золотой палатах, с 1644 г. — «Жалованный живописец» Оружейной палаты, руководитель ее иконописной мастерской.
Писал иконы, парадные миниатюры, руководил росписями в Архангельском и Успенском соборах (1660 г.) и Грановитой палате в Московском Кремле, чертил географические карты, создавал рисунки для граверов. Свое понимание иконописи высказал в трактате «Слово к люботщательному иконного писания».

(67)

Сотня якутских казаков атамана Владимира Васильевича Атласова водрузила на Камчатке крест в знак присоединения полуострова к Якутскому воеводству России.

(66)

В начале Северной войны, когда Россия еще не имела на Белом море военных кораблей, шведы решили нанести внезапный удар по Архангельску — единственному порту, через который поддерживались торговые связи России с Европой. Предвидя эту опасность, царь Петр I в 1700 г. распорядился установить береговые батареи, создать укрепления, усилить гарнизон, развернуть наблюдательные посты и вести контроль иностранных судов в Белом море. В устье Северной Двины была построена Новодвинская крепость.
Не зная об этом, шведская эскадра из 7 судов под командованием вице-адмирала Шеблада 24.6. 1701 г. подошла к устью Северной Двины. В качестве лоцманов шведы попытались использовать взятых в плен поморов — Ивана Рябова и Дмитрия Борисова. Под видом английских и голландских торговых судов 3 шведских судна (шнява и 2 галиота) начали движение к Архангельску.

Русские патриоты И. Рябов и Д. Борисов, отлично зная фарватер, посадили шняву и галиот на мель против Новодвинской крепости. Оба судна были повреждены огнем береговых батарей. Д. Борисов был убит, а И. Рябов, раненный, спасся вплавь. Русские солдаты, посаженные на карбасы, захватили эти суда, одному галиоту удалось уйти в море. Были взяты трофеи: 5 флагов, 13 орудий, 150 ядер, 50 ручных гранат. Потерпев неудачу, шведы отказались от нападения на Архангельск. Разорив несколько прибрежных селений, шведская эскадра ушла из Белого моря.          
Именно тогда зародились знаменитые петровские заповеди: «Врагов не считают — их бьют», «Флага перед неприятелем не спускают ни при каких обстоятельствах», «Драться до последнего, а в крайний момент корабль уничтожить» и др. Они легли в основу боевых традиций легендарного Русского флота.

(322)

Царствовал с 1825 г. по 1855 г. Третий сын Императора Павла I. Он был первым Русским Государем, носившим имя святителя Николая Мирликийского.
В этот день Императрица Екатерина Великая писала о новом внуке: «Великая Княгиня родила большущего мальчика, которого назвали Николаем. Голос у него — бас, и кричит он удивительно; длиною он один без двух вершков, а руки немного меньше моих. В жизнь свою в первый раз вижу такого рыцаря. Если он будет продолжать так, как начал, то братья окажутся карликами пред таким колоссом».

(45)

25 июня 1807 г. во втором часу днясостоялась первая встреча обоих Императоров.
Эта встреча произошла после того, как Император Александр I вмешался в западноевропейские дела и попытался предотвратить покорение Наполеоном германских государств. Чтобы Императору Александру I не пришлось ехать на французский, завоеванный, берег Немана, а Наполеону – на русский, на самой середине реки был утвержден плот с двумя великолепными павильонами. На французском берегу была выстроена вся наполеоновская гвардия, на русском – небольшая свита Императора Александра I.

Как только оба императора высадились на плоту, Наполеон обнял Александра, и они ушли в павильон, где немедленно началась продолжавшаяся почти два часа беседа. «Из-за чего мы воюем?» — спросил Наполеон. «Я ненавижу англичан настолько же, насколько вы их ненавидите, и буду вашим помощником во всем, что вы будете делать против них», сказал Александр. «В таком случае все может устроиться, и мир заключен», — ответил Наполеон.

Затем работа перенесена была в г. Тильзит, объявленный нейтральным, и там был подписан мир.

(112)

Императором Александром I был утвержден манифест об «Общем учреждении министерств», которым устанавливалось единое общее организационное устройство центральных органов управления.
Манифест явился завершением министерской реформы, начатой введением министерств в 1802 г. На смену устаревшей коллежской системе управления со смешанными функциями, коллегиальным принципом принятия решений была введена более прогрессивная и отвечающая потребностям государства министерская система управления, основанная на принципе единоначалия.

(76)

Александра Федоровна впервые надела русское платье -розовый сарафан и бриллиантовые украшения.
«Я не носила ни одного бриллианта в Берлине, где отец, — вспоминала Александра Федоровна, — воспитывал нас с редкой простотой».
Каждый вечер ее возили по улицам, и белые ночи, которые она видела впервые, казались ей «необычайными, но приятными».

(53)