Впервые прозвучал Русский гимн «Боже, Царя храни», на слова поэта Василия Жуковского и на мелодию английского гимна «Боже храни короля», на военном параде в Варшаве в присутствии Императора Александра I. Исполнить гимн велел брат Царя, Великий князь Константин Павлович. С этого момента «Боже, Царя храни» должно было звучать везде, где появлялся Царь. В этой редакции гимн существовал до 1833 г.

(40)

Князь, генерал-фельдмаршал, сын генерал-аншефа Ивана Алексеевича Салтыкова, внучатый племянник Императрицы Анны Иоанновны. Родился23.10. 1736 г.
В 1747 г. рядовым лейб-гвардейского Семеновского полка участвовал в походе на Рейн. В 1761 г. был участником осады Кольберга, в 1763—68 гг. командовал русскими войсками в Польше, в 1769 г. участвовал во взятии Хотина, в 1773г. состоял при наследнике Цесаревиче. С 1783 г. руководил воспитанием Вел. князей Александра — будущего Императора Александра I —  и Константина Павловича. В 1784 г. получил назначение члена Государственного Совета, в 1788 г. — вице-президента Военной коллегии, а в 1790 г. — президента Военной коллегии, руководил в войне с Польшей всеми действиями главнокомандующего кн. Репнина. В 1796 г. Салтыков был произведен в генерал-фельдмаршалы. В 1806 г. ему было вверено управление комитетом для учреждения земского войска, а в 1812 г. он получил назначение председателя Государственного Совета и Комитета министров.

(86)

Где открыт был первый в его царствовании сейм. Великий князь Константин назвал сейм «нелепой шуткой». Возражая ему, Государь говорил: «Мы существуем для упорядочения общественной свободы и для подавления злоупотребления ею».

(76)

По поручению Императора Александра II  был заключен Айгуньский договор между Россией и Китаем. За это Н.Н.Муравьеву был пожалован титул графа Российской Империи и почетное прибавление к фамилии — Амурский.
Присоединение Приамурского края в XIX в. было для России по сути возвращением осваивавшихся русскими земель, насильственно отторгнутых в XVII в. Кроме того, из геополитических соображений Россия должна была спешить занять более выгодные стратегические территории и выходы в Тихий океан в соперничестве с будущей экспансией европейских колониальных держав и США в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Огромную роль в этом сыграли казаки – военно-служилое сословие, – они становились не только пограничниками, но и первыми промысловиками, ремесленниками, строителями.

(43)

Владивосток. В заливе Посьет Цесаревич Николай Александрович осмотрел казармы и лазарет, после чего состоялся смотр 2-й стрелковой бригады, горной батареи и двух сотен казаков.
Отсюда Наследник Цесаревич направился к часовне, где состоялось краткое молебствие, по окончании которого, посетив лазарет и казармы квартирующего здесь 6-го батальона, отъехал на гору по просеченной в скале дороге, откуда открывался обширный кругозор — видны отчетливо все берега громадной бухты Экспедиции с Новокиевском и лагерем, за которым синеют массивы пограничного с Китаем хребта Черных гор, а с другой стороны открывается почти весь рейд Паллада (на этой горе был водружен русский флаг при первом занятии Посьета).

После принятия парада, на обратном пути, у пристани от охотничьей команды 9-ой стрелковой батареи были поднесены шкуры тигра и огромного медведя, убитых перед самым его приездом в верховьях реки Рязаново. Охотников свезли на фрегат «Память Азова», наградив каждого серебряными часами. Старшие начальники и командиры частей получили приглашение к Высочайшему завтраку. После этого эскадра возвратилась во Владивосток.

(201)

Императорский поезд прибыл к вокзалу города Владимира при торжественном звоне церквей в 2 часа 43 мин 16 мая 1913 года. Почетный караул от 9-го гренадёрского сибирского генерал-фельдмаршала Великого князя Николая Николаевича полка, на фланге которого находились командующий войсками московского округа П.А.Плеве с начальником штаба Миллером и другими. Император принял рапорт от губернатора И.Н.Сазонова и Плеве, поздоровался с почётным караулом и, пропустив его церемониальным маршем, принял депутации, поднесшие хлеб-соль. От вокзала Император с сыном в открытом автомобиле отбыли в Успенский собор, сопровождаемые другими членами семьи в отдельных автомобилях. В соборе были встречены архиепископом Владимирским Николаем (Налимовым), который приветствовал Императора краткой речью.

Далее Император посетил Димитриевский собор во Владимире, Рождественский монастырь в Суздале, а также Ризположенский и Спасо-Евфимиевский (Суздаль), где на могиле князя Пожарского была совершена заупокойная лития. Затем, в Суздале Император посетил Покровский монастырь, в котором он отобрал 43 иконы из ризницы и 3 больших иконы из Покровского собора для Музея имени Александра III в Петербурге. Во Владимире была открыта больница в память 300-летия царствования Дома Романовых. Во Владимире, по случаю праздника, по амнистии были освобождены 40 заключённых из арестантских рот, а из губернской тюрьмы — 86. Кроме того, на средства купцов-старообрядцев была заложена Троицкая (Красная) церковь (проект архитектора С. М. Жарова), эта церковь явилась последней культовой постройкой в дореволюционном Владимире.

Маршрут также включал село Боголюбово, где жил и скончался князь Андрей Боголюбский. В Боголюбове императорская семья прибыла к Боголюбову монастырю при колокольном звоне и звуках музыки Боголюбовского пожарного общества. В храме семья отстояла молебен и приложились к чудотворной иконе Боголюбской Божией Матери и к надгробию с частицею святых мощей князя Андрея Боголюбского. Настоятель обители Евгений поднёс Николаю II копию чудотворной иконы Боголюбской Божией Матери.
В 9 час 20 мин вечераИмператорский поезд отбыл в Нижний Новгород.

(88)

Съезд проходил 16-24 мая в баварском курортном городке Бад Рейхенгалль.
Принятый им итоговый документ гласит, что «единственный путь к возрождению великой, сильной и свободной России — есть восстановление в ней монархии, возглавляемой законным Государем из Дома Романовых, согласно Основным законам Российской Империи».

(65)

Начало судебных процессов над духовенством (высшими иерархами, священниками) и прихожанами с приговорами: расстрел, тюрьма, лагерь, ссылка.

(95)

В Клепце находилась старинная, начала XVI века, церковь святого апостола Луки – задушбина (задушбины – храмы и монастыри, строившиеся па пожертвования верующих, во спасение души, – «за душу») известных сербских храмостроителей Милорадовичей и церковь Преображения Господня (до основания, так же, как и само село, разрушенная хорватами в 1992 году). Старец Вукашин происходил из рода Мандран, родился, вероятно, в конце XIX века. Вырос в родном селе, повзрослев, уехал на заработки в столицу Боснии Сараево. С установлением новой власти, Независимой Державы Хорватской, Вук был вынужден вернуться в родное село, но хорватские усташи римо-католики добрались и до тех краев. От их страшного нашествия на сербские земли пострадала вся семья Вукашина, так же, как и многие другие православные сербские семьи, а он сам вместе с другими уцелевшими сербами был угнан в известный концлагерь для сербов – Ясеновац. В январе 1943 года старец Вукашин был зверски убит усташским палачом Жилой Фригаповичем.

Свидетельство палача (записал доктор Недо Зец)

Усташ, рассказывавший мне эту историю, вновь замолчал; затем, допив рюмку водки, продолжил:– Помнишь, тогда, в августе, в лагере было большое поступление? Тогда Иере Маричич послал на уничтожение около 3 000 зеков. Тогда мы – Перо Брзица, Зринушич, Шипка и я – поспорили, кто за ночь перебьет больше заключенных. Началась бойня, уже через час по количеству убитых я заметно оторвался от других. В ту ночь меня захватило особое воодушевление, мне казалось, что я словно оторвался от земли, что я попал на небеса: никогда прежде не ощущал я такого блаженства. За несколько часов мною было уничтожено около 1 100 человек, в то время как мои соперники закололи не более 300–400.И вот тогда, в момент наивысшего упоения, взгляд мой упал на пожилого крестьянина, он с каким-то необъяснимым спокойствием стоял и молча смотрел, как я убиваю жертву за жертвой и как те в страшных муках погибают. Этот его взгляд словно парализовал меня, мне показалось, будто я окаменел, и какие-то секунды я не мог шевельнуться.Несколько минут спустя я подошел к нему, чтобы узнать, кто он. Он рассказал, что зовут его Вукашин, родом он из села Клепац, что все его родные погибли от усташей, а его самого послали в Ясеповац. Он говорил об этом все с тем же спокойствием, которое потрясло меня гораздо сильнее, чем страшные крики и стоны умирающих вокруг нас людей.

Когда я слушал старика, глядя в его небесно-чистые глаза, во мне вдруг проснулось неукротимое желание самыми жестокими адскими муками разрушить этот недостижимый для меня внутренний покой, чтобы его страданиями, рыданиями, мучениями вернуть себе прежнее упоение кровью и болью. Я вывел его из строя, посадил на пень и приказал ему крикнуть: «Да здравствует Павелич!», пригрозив отрезать ему ухо в случае неповиновения. Вукашин молчал Я отрезал ему ухо. Он не проронил ни слова. Снова приказал я ему кричать: «Да здравствует Павелич!», пригрозив отрезать второе ухо. Он молчал. Я отсек ему другое ухо. «Кричи: Да здравствует Павелич, или лишишься носа!» Старик молчал. В четвертый раз я приказал ему кричать те же слова под угрозой вырезать из его груди живое сердце. Он взглянул на меня, как бы глядя сквозь, в какую-то бесконечность, и тихо, но отчетливо проговорил: «Дитя, делай свое дело!» От этих слов я совершенно обезумел, бросился на него, выколол глаза, вырезал сердце, перерезал горло и ногами спихнул в яму.

И тогда во мне будто что-то оборвалось. Я не мог больше убивать. Перо Брзица выиграл наш спор, перебив 1 350 заключенных. Молча я заплатил ему проигрыш.С тех пор нет мне покоя. Я стал пить все больше и больше, но забвение наступает лишь на краткие минуты. И в опьянении я слышу этот голос: «Дитя, делай свое дело!» И тогда я, обезумев, натыкаясь на стены домов, бегу по улицам, с криком ломаю и бью все вокруг себя, бросаюсь на кого попало. Ночью сон не приходит, лишь только наступает забытье, я снова вижу ясный взгляд старика и слышу это невыносимое: «Дитя, делай свое дело!» Я превратился в комок ужаса и боли, я бессилен совладать с этим кошмаром. День и ночь преследует меня светлый безмятежный лик Вукашина из Клепца.

(161)

Преподобный Ефрем Перекомский, Новгородский, родился 20 сентября 1412 года в г. Кашине. В святом Крещении назван Евстафием. Его родители, Стефан и Анна, проживали недалеко от Кашинского женского монастыря в честь Успения Пресвятой Богородицы. Склонный к уединению, Евстафий еще в юные годы оставил родительский дом и поселился в Калязинской обители во Имя Пресвятой Троицы. Родители хотели возвратить сына домой, но он сам убедил их оставить мир и принять монашество. Впоследствии они и завершили земной путь в отшельничестве. Пробыв в обители три года, Евстафий по чудесному откровению перешел в монастырь преподобного Саввы Вишерского (память 1 октября) и там в 1437 году принял постриг с именем Ефрем.

Находясь в обители, преподобный Ефрем получил откровение от Господа, повелевавшего ему удалиться в пустынное место. Получив благословение преподобного Саввы, он в 1450 году перешел на озеро Ильмень, к устью реки Веренды, и на берегу реки Черной поставил келлию. Через некоторое время к преподобному Ефрему пришли старец Фома с двумя иноками и поселились неподалеку от его келлии. Со временем стали собираться и другие отшельники к новой обители. По их просьбе преподобный Ефрем принял в Новгороде от святителя Евфимия († 1458; память 11 марта) сан священнослужителя.

Возвратившись из Новгорода, преподобный Ефрем основал храм в честь Богоявления Господня на острове, находившемся в устье реки Веренды. Для удобной доставки монастырю воды преподобный прокопал в озеро Ильмень проток, отчего обитель получила название Перекопской, или Перекомской. Впоследствии преподобный Ефрем основал каменный храм во имя Святителя Николая Чудотворца. Ввиду недостатка искусных строителей он послал к великому князю Василию Иоанновичу нескольких иноков с прошением о присылке каменщиков, после чего в 1466 году строительство храма было завершено.

Преставился преподобный Ефрем 26 сентября 1492 года и был погребен в храме Святителя Николая. В 1509 году из-за частых наводнений, грозивших монастырю разрушением, обитель была перенесена в другое место на берегу озера Ильмень. Явившийся игумену Роману преподобный Ефрем указал место Клинково для расположения обители. На месте погребения преподобного была построена часовня, поскольку все монастырские храмы были разобраны. 16 мая 1545 года мощи преподобного Ефрема были перенесены в новую обитель. С этого дня в монастыре ежегодно совершалась память преподобного Ефрема Перекомского, утвердившаяся окончательно после прославления святого подвижника на Соборе 1549 года. (Память перенесения мощей преподобного Ефрема Перекомского совершается 16 мая.)

(59)