Рождение на Кубани второго сына — Гурия, у Великой княгини Ольги Александровны Романовой-Куликовской, багрянородной старшей сестры Императора Николая II.

(45)

Священномученик Григорий V, патриарх Константинопольский, трижды занимал кафедру (1797–1799, 1806–1808, 1819–1821). В то время Греция находилась под тяжелым турецким игом. Многие патриоты-греки жили надеждой вновь завоевать государственную независимость. Они находили деятельную и авторитетную поддержку у мужественного борца за свободу своей Родины – святого патриарха Григория V. Его связи с греческими патриотами выяснились только после того, как Александр Ипсиланти перешел со своим войском реку Прут против султана Махмуда. Один из друзей святителя советовал ему бежать из Константинополя в Морею. Святитель отвечал на это: «Я предчувствую, что рыбы Босфора будут есть мое тело, но я умру спокойно во имя спасения моей нации».

В день Святой Пасхи, 10 апреля 1821 года, святого патриарха схватили и повесили на воротах патриархии, а затем бросили тело в море.

Греческие моряки заметили место, где было брошено тело святителя, нашли его и на корабле кефалонийского капитана Макри Склавоса под русским флагом доставили в Одессу. Там в греческой Троицкой церкви тело святителя было погребено 19 июня 1821 года. Из Москвы для мощей священномученика было прислано патриаршее облачение и митра с крестом, принадлежавшая святейшему патриарху Никону (1652–1658).

В 1871 году по ходатайству греческого правительства разрешено было перенести мощи святителя Григория из Одессы в Афины к торжеству пятидесятилетия независимости Греции. В честь священномученика Григория в Афинах была составлена особая служба. Его подвиг возвестил о торжестве христианства в возрожденной Элладе.

Полное житие священномученика Григория V, патриарха Константинопольского

Вряд ли, на мой взгляд, получится у кого-либо передать всю необыкновенную глубину, все величие и великолепие, весь необыкновенный блеск  и несравненное благодатное состояние Церкви, мудрейшую симфонию духовной и светской власти, ученость и просвещение духом истины народов, если говорить о Византийской империи. Впрочем, таковое название появилось сравнительно недавно в ходе развития исторической науки и никогда фактически не существовало. Государство именовалось Империей великих ромеев. Сам Господь, дивный во святых Своих, явил и прославил там, в том времени и в том государстве сонм небожителей, чей свет озаряет нас из вечности, укрепляя в вере и благочестии, назидая, умудряя и утверждая.

Тайна Божия, Промысл Божий в том, что случилось в те далекие времена, когда попущением Господним Империя пала. Мне, православному священнику, христианину, довольно многое здесь очевидно. Не экономические и не политические причины были тогда главной трагедией, но готовность обольщенных роскошью людей ради царства земного поступиться Царством Небесным. История всегда терпеливо и мудро учит нас, желая, чтобы мы не повторили тех страшных ошибок, о которых теперь можем только рассуждать. Для живых, пребывающих в суете и томлении духа, дабы отрезвить и направить нас к несравненно большей и величайшей жизни, Господь являет миру святых и прежде всего мучеников – свидетелей Христовых, кто подвигом свом вдохновляет и отрезвляет нашу немощь.

Константинополь

Для меня необычайно это слово, этот город, построенный святым императором Константином. Он никогда не станет Стамбулом и никогда не будет турецким городом. Это город и столица православного мира, находящийся, как и вся земля Понта и Каппадокия, под оккупацией варваров, сквозь вериги блистающий Святой Софией и необыкновенным духом христианской истории. И Святая София была и есть кафедральный храм православного мира, который непременно будет освобожден, в его стенах и поныне слышится Божественная литургия!  Поезжайте сегодня на так называемые курорты Турции или в сам Константинополь. Заботливые и услужливые гиды будут вам представлять византийские дворцы, храмы и театры, а за вход в Святую Софию возьмут десять долларов. Они покажут вам все то, что имеет исключительное отношение к эллинской культуре и христианству на этой земле. Только своего, турецкого, показать им нечего. В самом Константинополе что ни древняя мечеть – то обращенный православный храм. Все то древнее, что открыто на этой земле – это памятники древнейших цивилизаций, которые не имеют никакого отношения к турецкой истории и культуре.

Пять столетий Османская империя совершала геноцид христианских народов, пять столетий лилась кровь греков и попирались всякие права христиан. В одну ночь вырезалось население целых городов, и последний из них Смирна в 1922 году.

Во вторник 29 мая 1453 года пал Константинополь. Это одна из самых поворотных дат мировой истории. Началась новая эпоха для Церкви и народа. Со времен халифа Омара и первых исламских завоевателей мусульманская традиция предписывала должным образом обращаться с покоренными народами. Если город или область сдавались добровольно, они не подлежали разграблению. Но если же город взят штурмом, то его обитатели не имели никаких прав, а солдаты-завоеватели имели право на три дня неограниченных грабежей, все храмы и здания становились собственностью султана. Константинополь сопротивлялся до последнего, и сам император Константин XI Палеолог пал с оружием в руках вместе с простыми солдатами в бою. Участь столицы империи, где была сосредоточена пятая часть богатств мира, была предрешена.

Дикие толпы грязных дикарей, водимые султаном Мехмедом, хлынули в город в поисках добычи и наслаждений. Они не верили, что сопротивление уже подавлено, и убивали на улицах всех, кто попадался им – мужчин, женщин, стариков, детей. Кровь уже не впитывалась землей, стояла лужами и стекала с холмов Петры, окрашивая воды Золотого Рога. Вскоре вся эта масса нелюдей кинулась грабить все. Они врывались в храмы, во Влахернский дворец и хватали своими мерзкими лапами все, что блестит, обдирая с икон оклады, отрывая драгоценные переплеты книг в библиотеках, выдирая из стен куски мрамора и мозаик, набивали мешки церковными облачениями и всем, что можно унести. Книги, знаменитые библиотеки, собираемые столетиями, хранящие невероятный запас научных ценностей, были уничтожены и затоптаны в грязь. Жителей уводили в рабство, десятками связывая как личную добычу. Храмы осквернялись.

Знаменитая церковь Спаса в Хоре подверглась страшному кощунственному злодеянию и разграблению. В этот храм для поддержания духа защитников города перед самой осадой был принесен образ Пресвятой Богородицы Одигитрия, написанный самим апостолом и евангелистом Лукой. Турки вытащили чудотворный образ из его ризы и раскололи на четыре части.

Большая часть людей укрылась в Святой Софии, где совершалась литургия. Громадные бронзовые двери храма были заперты, люди в слезах молили о чуде. Но врата церковные были протаранены, и дикари ворвались в храм. Началась невероятная резня, стариков и немощных, кто был непригоден в рабство, убивали на месте, остальных вязали сорванными с женщин платками. Дука так пишет об этот страшном событии: «кто расскажет о плаче и криках детей, о вопле и слезах матерей, о рыданиях отцов кто расскажет? Тогда рабыню вязали с госпожой, господина с невольником, архимандрита с привратником, нежных юношей с девами, а если они силой отталкивали от себя, то их избивали;Если кто оказывал сопротивление, того убивали без пощады; каждый, отведя своего пленника в безопасное место, возвращался за добычей во второй и третий раз».

Предание говорит, что священники, совершая службу, не остановили ее, но в последний момент некоторые из них, взяв священные сосуды со Святыми Дарами, направились к алтарной стене, которая открылась, а затем замкнулась за ними; там они останутся до тех пор, пока в соборе вновь не возобновятся христианские богослужения.

Великая София была обращена в мечеть. В течение нескольких месяцев все представители знатных кругов Византии были казнены. Мехмед решил лишить греков всякой надежды на свободу и восстановление Империи. В городе всюду царила мерзость запустения после погрома, он был полуразрушен. Султан, проезжая по его улицам, прослезился и сказал: «Какой город мы отдали грабежам и разрушению»

В 1456 году турками были взяты Афины, к 1460 году было завершено завоевание Пелопоннеса, в 1461 году пал Трапезунд. Всюду культурные ценности уничтожались дикарями, храмы обращались в мечети, люди продавались в рабство. Сумрак великой катастрофы покрыл землю, началась долгая и мучительная ночь веков гонений и свирепой схватки со смертью. Но душа нации билась из последних сил в этой схватке с врагами веры. Гонения возобновлялись с разной силой в разное время, турки преследовали за греческий язык, за проповедь евангельского слова, но существовали тайные школы, в которых священники учили детей языку и культуре, вере и благочестию. Именно усилиями этих подвижников сохранилось все. Через пять столетий гнета и после освобождения от него в XIX веке небольшой части Империи, называемой сегодня Грецией, благодарные потомки поставят на площади Афин памятник Неизвестному священнику.

Н. Андриотис в своей книге «Криптохристианские тексты» так пишет о ситуации, которая сложилась в народе после того, как турки оккупировали земли Византии: «Религиозную и языковую ситуацию в Константинополе, на греческих территориях (Македония, Фракия, Эпир, Крит) и в землях диаспоры (Понт), в Малой Азии и на Кипре после падения Константинополя можно представить на пятиступенчатой лествице. На самой высоте – те, кто сохранил христианское вероисповедание и греческий язык, святые исповедники. Согласно «Синаксарию новомучеников», от XV века известно девять житий, от  XVI – двадцать два, от XVII – тридцать восемь, от XVIII – пятьдесят, от XIX – пятьдесят восемь. Чуть ниже – туркоязычные христиане, утратившие родной язык, но открыто исповедавшие веру. Далее – тайные христиане, или «криптохристиане», внешне «турки», христиане по вере, совершавшие православное богослужение в катакомбах. Затем – греки, потерявшие веру, но сохранившие язык, и, наконец, отступники, ставшие мусульманами и туркононами.

(88)

Святой мученик Терентий и его дружина пострадали при императоре Декии (249–251). Император издал указ, в котором повелевалось всем подданным приносить жертвы языческим идолам.

Когда этот указ получил правитель Африки Фортунатиан, он созвал народ на площади, показал страшные орудия пыток и объявил, что все без исключения должны принести жертвы идолам. Многие, испугавшись мучений, согласились, но сорок христиан во главе со святым Терентием мужественно заявили о своей верности Спасителю. Фортунатиан удивился их смелости и спросил, как они, разумные люди, могут исповедовать Богом Того, Кто был распят иудеями как злодей. В ответ на это святой Терентий смело ответил, что они веруют в Спасителя, добровольно претерпевшего Крестную смерть и в третий день Воскресшего. Фортунатиан понял, что Терентий своим примером воодушевляет других, и велел заточить его в темницу вместе с тремя его ближайшими друзьями – Африканом, Максимом и Помпием. Остальных мучеников, в том числе Зинона, Александра и Феодора, Фортунатиан решил принудить к отречению от Христа. Однако ни уговоры, ни страшные мучения не поколебали святых мучеников: их жгли раскаленным железом, поливали раны уксусом, растирали солью, строгали железными когтями. Несмотря на страдания, святые не ослабевали в исповедании Христа, и Господь укреплял их.

Фортунатиан велел привести страдальцев в храм и еще раз предложил им принести жертву идолам. Мужественные воины Христовы воззвали к Богу: «Боже Всесильный, проливший некогда огонь на Содом за беззаконие его, разори и ныне этот нечестивый храм идольский, ради истины Твоей». Идолы упали с грохотом и рассыпались, а затем разрушился весь храм. Разъяренный правитель приказал казнить их. Мученики, славя Бога, преклонили свои головы под меч палача.

После казни 36 мучеников Фортунатиан призвал к себе Терентия, Максима, Африкана и Помпия, показал им казненных и снова предложил принести жертву идолам. Мученики отказались. Правитель наложил на них тяжелые оковы и приказал морить в темнице голодом. Ночью Ангел Господень снял с мучеников оковы и напитал их. Наутро стража нашла святых бодрыми и полными сил. Тогда Фортунатиан приказал волхвам и заклинателям навести в темницу змей и всяких гадов. Стражи через отверстие в крыше заглянули в темницу и увидели невредимых мучеников, которые молились, а змеи ползали у их ног. Когда заклинатели, исполняя приказание, открыли двери темницы, змеи, не слушая заклинаний, бросились на них и стали жалить. Разъяренный Фортунатиан повелел обезглавить святых мучеников. Христиане взяли их святые тела и погребли с честью за городом.

(90)

(17)

В этот день ходили к источникам, чистили их, приговаривая: «Подземная водица, отмыкаем тебе пути вешние!» — а затем с любовью брали из него воду, умывались и пили — на здоровье.
Начинается выгон скота в поле.

(34)

О наблюдении чистоты в Москве и о наказании за выбрасывание сору и всякого помету на улицы и переулки.

(51)

Государственный и военный деятель, генерал-аншеф, сенатор. Поступил на службу в артиллерию и, как сведущий офицер, не раз посылался в заграничные командировки. В Семилетнюю войну Бибиков обнаружил незаурядные военные способности. Некоторое время был в отставке, но при Императрице Екатерине II снова поступил на службу и получил поручение усмирить беспорядки на заводах в Сибири и Оренбургской губернии.
Бибиков принял участие в работе комиссии для составления нового Уложения в качестве костромского депутата и был избран маршалом собрания. В 1771 г. Бибиков командовал корпусом на польской границе. В 1773 г. ему было поручено усмирение Пугачевского бунта. Благодаря своей распорядительности Бибиков успешно выполнил это поручение. Звание сенатора и орден святого апостола Андрея Первозванного были пожалованы ему в награду, но награда эта не застала его в живых. «Записки о жизни и службе» Бибикова были изданы в 1817 г. его сыном Александром.

(51)

Православный мыслитель, государственный и общественный деятель, адмирал. Поэт и филолог, сыгравший важную роль в становлении русского литературного языка. Родился 9.03.1754 г.
Шишков заявил о себе как о ведущем идеологе русских патриотических кругов.
В наиболее полном виде его взгляды были изложены в «Рассуждении о старом и новом слоге российского языка» (1803 г.). В «Рассуждении» Шишков резко выступил против тех, кто, по его словам, «заражен неисцелимою и лишающею всякого рассудка страстию к французскому языку».
Галломания являлась тяжкой духовной болезнью, поразившей русское общество. Шишков писал: «Они (французы) учат нас всему: как одеваться, как ходить, как стоять, как петь, как говорить, как кланяться, и даже как сморкать и кашлять. Мы без знания языка их почитаем себя невеждами и дураками. Пишем друг к другу по-французски. Благородные девицы стыдятся спеть Русскую песню». Все это представлялось Шишкову чрезвычайно опасным для самой будущности русского государства и народа, поскольку: «ненавидеть свое и любить чужое почитается ныне достоинством». Все это явилось следствием вытеснения или полного отсутствия национального воспитания.
Шишков был активным публицистом, честным политическим деятелем. Пушкин оставил о Шишкове чеканные строки: «Сей старец дорог нам: друг чести и народа, он славен славою двенадцатого года».
Идеи Шишкова оказали значительное влияние на литературу, просвещение, политику, идеологию. Несомненно, знаменитая уваровская формула: Православие, Самодержавие, Народность восходит к идеям Шишкова.
Русский патриот Шишков по праву может считаться одним из великих людей своего времени.
Похоронен в Лазаревской церкви Александро-Невской лавры в Петербурге.

(27)

Рождение Великого князя Владимира Александровича
Третий сын Императора Александра II. Владимир воспитывался и получил домашнее образование вместе со старшим братом, великим князем Александром Александровичем (будущим императором Александром III). Между братьями всегда сохранялись теплые дружеские отношения. «Милый Владимир» или «Милый друг и брат» — так с детства привычно обращался Император к Великому князю.
Военную службу Владимир Александрович начал в 1864 году в Лейб-гвардии Преображенском полку. Десять лет спустя он уже генерал—лейтенант, начальник 1-й гвардейской пехотной дивизии. Участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг., отличился в боях, награжден орденом Святого Георгия 3-й степени, золотой саблей с надписью «За храбрость». Почти четверть века — с 1881 г. до октября 1905 г. — командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа. Президент Академии художеств (1876—1909 гг.).

(46)

Во Львов Государь въехал по Лычаковской дороге. Встреча во Львове была восторженной. Утренние газеты известили горожан об ожидаемом приезде Императора. Город был убран и украшен флагами, военные оркестры играли русский гимн. По правой стороне улиц выстроились шпалерами войска, по левой стояли горожане. Велась киносъёмка, кадры которой дошли до наших дней.
Мне никогда не забыть этот триумфальный въезд во Львов», – вспоминала много лет спустя этот день сестра Государя, великая княгиня Ольга Александровна, находившаяся здесь вместе со своим госпиталем. Схожие чувства переживал и жандарм Спиридович: «встреча со стороны населения была настолько горяча, а население было не русское, что как-то невольно пропал всякий страх за возможность какого либо эксцесса с этой стороны. Казалось, что при таком восторге, при виде Белого Царя, со стороны галицийского населения какое-либо выступление против Государя невозможно психологически. Убранство улиц флагами и гирляндами дополняло праздничное настроение толпы».

Император проследовал на молебен в гарнизонный храм Пресвятой Богородицы «Утоли мои печали».
Владыка Евлогий так описывает встречу Императора в храме: «Огромный храм был переполнен до тесноты: генералы, офицеры, солдаты, русские, служащие в разных ведомствах (среди присутствующих я увидал Председателя Государственной думы Родзянко ), местное галицийское население – всё слилось воедино; длинная вереница священнослужителей, в золотистых облачениях, с о. протопресвитером Шавельским впереди, и все это шествие возглавлялось мною. Момент был не только торжественный, но и волнующий, захватывающий душу…
Государь прибыл в сопровождении Верховного Главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича и генерал-губернатора графа Бобринского. Приехал он без всякого торжественного церемониала, в рабочей военной тужурке, быстро выскочил из автомобиля, на ходу бросив недокуренную папиросу, поздоровался со своими сестрами Ксенией Александровной и Ольгой Александровной, стоявшими при входе в храм в костюмах сестер милосердия, и направился ко мне. Забыв все предостережения, я начал свою речь. В ней я выразил всё, чем были полны души православных галичан: — Ваше Императорское Величество! Вы первый ступили на древнерусскуюземлю, вотчину древних русских князей – Романа и Даниила, на которую не ступал ни один русский монарх.  Из этой подъяремной, многострадальной Руси, откуда слышались вековые воздыхания и стоны, теперь несётся к Вам восторженная осанна. Ваши доблестные боевые орлы, сокрушив в своем неудержимом стремлении вражеские твердыни, взлетели на непроходимые, недоступные снежные Карпаты, и там, на самой вершине их, теперь вьет свое гнездо могучий двуглавый Российский орел…
Далее Государь отправился в Евгениевский госпиталь имени великой княгини Ольги Александровны, находившийся тогда в помещении Академической гимназии по ул. Сапеги. Здесь Император обошёл раненных, поговорил с ними, многих наградил георгиевскими крестами и медалями.

(130)